Разоблачение

Поставив тарелку с фруктами перед гостями, Су Ци замерла. Она была классическим отаку и художником-хикикомори. Её социальные навыки ограничивались перепиской в чатах и короткими фразами вроде «спасибо» курьерам.

Она хотела бы поболтать с ними, как в старые добрые времена в мужском общежитии. Обсудить новый патч в «Лиге Легенд», просадку биткоина или выход новой главы «One Piece». С парнями это работало безотказно.

Но перед ней сидели две самые популярные девушки университета. О чем говорить? О макияже? О парнях? О погоде?

Су Ци чувствовала себя чужой на этом празднике жизни.

К счастью, Ван Цзыцзинь, будучи мастером социальной дипломатии, решила взять ситуацию в свои руки. У неё в голове уже созрел план.

Она с улыбкой, в которой прятались тысячи иголок, спросила: — Су Ци... Я тут слышала слухи. Говорят, вчера ты нарядился девушкой. В библиотеке. С кроличьими ушами.

Су Ци поперхнулась виноградиной. — Кхе-кхе!

— Более того, — продолжила Ван Цзыцзинь медовым голосом. — Ты ходил в таком виде по улице. Ты не боялся, что тебя похитят? В таком милом наряде?

Су Ци почувствовала, как кровь приливает к лицу. Это было не просто смущение. Это была «социальная смерть» 80-го уровня. Быть уличенным в кроссдрессинге перед девушкой, которая тебе нравится — что может быть хуже?

— Это... это был спор! — прохрипела она, стараясь вернуть голосу мужскую грубость. — Я проиграл пари.

— Спор, значит, — задумчиво произнесла Ань Нин. Она сидела, закинув ногу на ногу, и внимательно наблюдала за каждым движением Су Ци.

Ань Нин уже знала всё. И про библиотеку, и про фото в лифте. Но её интересовало другое. Почему Су Ци выбрал именно библиотеку? Почему не сделал фото дома? Зачем этот риск?

Су Ци чувствовала себя как на допросе. Она нервно взяла ещё одну виноградину и отправила её в рот, пытаясь занять чем-то руки и рот.

Ван Цзыцзинь и Ань Нин переглянулись. Они обе заметили одну деталь.

Су Ци в своей огромной толстовке выглядел... хрупко. Изящно. «Его» движения были плавными, лишенными мужской резкости. А этот жест, когда «он» поправлял волосы за ухо...

Ань Нин решила действовать.

— Знаешь, Су Ци, — сказала она, вставая. — Ты выглядишь напряженным. Давай я сделаю тебе массаж плеч.

— Н-нет, не надо! — Су Ци вскочила.

Её «кролики», туго перевязанные чулками, уже ныли от давления. Если Ань Нин коснется её плеч или спины, она почувствует лямки и ткань.

Су Ци попятилась, но комната была маленькой. Ань Нин двигалась с грацией хищника.

— Не стесняйся, — промурлыкала она.

Ван Цзыцзинь тоже встала, перекрывая путь к отступлению.

Су Ци оказалась в ловушке.

В панике она попыталась проскользнуть мимо Ань Нин. Но Ань Нин была быстрее. Она перехватила Су Ци и... обняла.

Но это были не просто объятия. Ань Нин, используя инерцию, приподняла Су Ци за талию, словно пушинку.

— Ого! — удивилась Ань Нин. — Ты такой легкий!

Су Ци в шоке распахнула рот. «Как?!» — панически подумала она. «Я же парень! Ну, была парнем. Как эта хрупкая девушка подняла меня как куклу?! Моя мужская гордость... R.I.P.»

От неожиданности и рывка Су Ци не сдержалась. Виноградина, которую она не успела проглотить, вылетела из её рта.

Плюх.

Зеленая ягода, блестящая от слюны, покатилась по полу и остановилась прямо у ног Ван Цзыцзинь.

В комнате повисла тишина.

Виноградина выглядела... странно эротично. На ней осталась тонкая ниточка слюны.

Ван Цзыцзинь уставилась на ягоду. В её голове промелькнула безумная мысль: «Я хочу это съесть». Она сглотнула, чувствуя, как рот наполняется слюной.

«Боже, я извращенка», — одернула она себя. «Очнись, Цзыцзинь!»

Ань Нин тоже заметила взгляд подруги. Она знала Ван Цзыцзинь слишком хорошо.

— Фу, какая гадость, — быстро сказала Ань Нин, отпуская Су Ци. Она брезгливо, но с тайным сожалением, подняла виноградину салфеткой и выбросила её в корзину. — Су Ци, ты как ребенок.

Но мысли Ань Нин были заняты другим. Талия. Когда она обнимала Су Ци, её руки сомкнулись почти полностью. Талия была невероятно тонкой. И мягкой. Сквозь толстовку она почувствовала тепло и нежность, которой не бывает у парней, даже самых худых.

«Это не мужская талия», — подумала Ань Нин. «Это талия богини».

Ван Цзыцзинь, придя в себя, быстро налила стакан воды. — Держи, запей.

Су Ци, все еще в шоке от «полета», схватила стакан. — Спасибо! — выпалила она.

И замерла.

Голос. Она забыла его понизить. Это было её чистое, звонкое, мелодичное «спасибо». Голос девушки. Голос, который мог бы принадлежать сейю из аниме.

Тишина в комнате стала звенящей.

Су Ци побледнела. — Кхе-кхе... — она попыталась исправить ситуацию, закашлявшись. — Горло... что-то першит. Виноград застрял. Голос сел.

Оправдание было жалким. На уровне «собака съела домашку».

Ань Нин и Ван Цзыцзинь переглянулись. В их глазах не было удивления. Там было торжество.

Они смотрели на Су Ци, которая сидела на полу, сжавшись в комок, обхватив колени руками. Её большие глаза бегали по комнате, ища выход.

Она выглядела как мышь, загнанная двумя красивыми, но опасными кошками.

«Су Ци, о Су Ци», — подумала Ван Цзыцзинь. «Ты думаешь, мы идиотки? Мы не поступили бы в университет Су, если бы не умели складывать два и два».

Ань Нин смотрела на «парня» перед собой. Тонкие запястья. Изящная шея. Голос. Талия. Пазл сложился окончательно.

Ван Цзыцзинь открыла рот, собираясь сказать: «Хватит притворяться, сестренка».

Но Ань Нин перебила её.

— Ой! — воскликнула она, глядя на часы. — Су Ци, прости! Студсовет срочно вызывает нас. Мы совсем забыли! Нам пора бежать!

Она схватила ошеломленную Ван Цзыцзинь за руку.

— Не забудь про пару у миссис Лю сегодня! Не опаздывай!

Проходя мимо Су Ци, Ань Нин остановилась на секунду. Она смерила взглядом фигуру на полу. Сравнила свой рост с её. Посмотрела на её кроссовки, которые были явно велики на пять размеров.

И улыбнулась.

Это была не добрая улыбка. Это была улыбка хищника, который решил поиграть с едой перед обедом.

Ван Цзыцзинь вздрогнула. Она знала эту улыбку. С детства. Когда Ань Нин так улыбалась, обычно кто-то заканчивал плохо. Или очень хорошо, но в извращенном смысле.

ХЛОП.

Дверь закрылась.

Су Ци осталась одна. Она прижала руку к груди, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

— Фух... — выдохнула она. — Пронесло. Они поверили про голос. Я гений импровизации.

Она не знала, насколько глубоко она заблуждается.

Су Ци, успокоившись, доела остатки вишни. Затем она вспомнила, что не ела нормально весь день.

Она достала вчерашний ланчбокс от Бай Мяо. Еда была холодной, рис слипся, но Су Ци, как истинный «парень», просто взяла ложку и начала есть.

— Вкусно, — пробормотала она.

[Напоминание], — раздался голос Системы. [Женский организм уязвим к Холоду. Употребление холодной пищи, особенно риса, может вызвать спазмы желудка и дисменорею в будущем. Рекомендую разогреть]

Су Ци замерла с ложкой во рту. — В следующий раз, — буркнула она. — Обязательно. Сейчас лень.

Система мысленно закатила глаза? если бы они у неё были. [Я предупредила. Когда будешь кататься по полу от боли, не жалуйся мне].

/-/

В это время в салоне черного Mercedes-Benz G-Class, принадлежащего Ань Нин.

Ван Цзыцзинь повернулась к подруге, которая вела машину с уверенностью танкиста.

— Ты ведь тоже это поняла, да? — спросила она. — Голос. Талия. Реакция. Су Ци — девушка.

Ань Нин кивнула, не отрывая взгляда от дороги. — Да. 100%.

— Почему ты меня остановила? — возмутилась Ван Цзыцзинь. — Мы могли прижать её к стенке прямо там! Заставить признаться! Снять с неё эту нелепую толстовку!

Ань Нин усмехнулась. Ветер из открытого окна развевал её волосы, придавая ей вид свободной и опасной валькирии.

— Цзыцзинь, ты такая нетерпеливая. Если мы разоблачим её сейчас, она испугается. Закроется. Начнет избегать нас.

— И что ты предлагаешь?

— Игру, — сказала Ань Нин. — Раз она так любит притворяться мальчиком... мы подыграем. Мы будем обращаться с ней как с мальчиком. Но... с нюансами.

Её глаза сверкнули.

— Мы покажем ей, как тяжело быть «милым мальчиком» в окружении «хищных старших сестер». Мы загоним её в ловушку её собственной лжи. И когда она сама, плача, признается, что она девочка... вот тогда мы возьмем джекпот.

Ван Цзыцзинь медленно расплылась в улыбке. — А если она будет просить пощады?

— Хе-хе, — Ань Нин рассмеялась низким, гортанным смехом. — Она не сможет говорить. Она будет слишком занята... другими вещами.

Гелендваген ревел мотором, несясь по шоссе. В салоне витал аромат дорогих духов и зловещих планов. Две королевы университета Су вышли на тропу войны, и их добыча даже не подозревала, что сезон охоты открыт.