Сегодняшний день закончился

Су Ци стояла у стены, дрожа всем телом. На ней была только та самая черная шелковая ночная рубашка «Чистое Желание», которую Ань Нин надела на неё ночью. Ткань была преступно короткой, едва прикрывая ягодицы, и предательски полупрозрачной. Сквозь тончайшее кружево просвечивала её кожа, которая сейчас пылала оттенком спелой вишни — от стыда, возбуждения и остаточного действия алкоголя.

Её глаза, огромные и янтарные, были полны слез. Она смотрела на Ань Нин и Ван Цзыцзинь взглядом побитого щенка — смесь мольбы, невинности и глубокого раскаяния.

Таймер в углу интерфейса Системы мигнул и погас. [Дебафф «Жестокая Прибыль» деактивирован]

Магия рассеялась. Злая Королева исчезла. Осталась только маленькая, напуганная принцесса.

Ань Нин и Ван Цзыцзинь, которые ещё секунду назад сидели на кровати с видом покорных наложниц, мгновенно почувствовали перемену. Аура подавления исчезла. Они переглянулись. В их глазах вспыхнул хищный огонек.

— О? — протянула Ань Нин, медленно поднимаясь с кровати. — Наш грозный «муж» вдруг сдулся?

Ван Цзыцзинь тоже встала, потирая запястья, на которых ещё виднелись красные следы от веревки. Она улыбнулась, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Кажется, Золушка потеряла свою туфельку. Или, в нашем случае, свою наглость.

Су Ци сглотнула. Она помнила всё. Каждую секунду своего «правления». Как она связала их. Как заставила позировать. Как называла их «плохими девочками» и требовала называть себя «мужем». В тот момент, под действием дебаффа, это казалось правильным. Это было опьяняюще. Это было круто. Су Ци даже подумала, что ради тех моментов власти стоило жить.

Но сейчас... Сейчас расплата пришла. И она была в лице двух самых красивых и опасных девушек университета.

— Я... я могу объяснить! — пискнула Су Ци, отступая назад.

Но отступать было некуда. Сзади был прикроватный столик. Ань Нин и Ван Цзыцзинь надвигались на неё, как две прекрасные валькирии.

— Объяснить? — переспросила Ань Нин, подходя вплотную. — О нет, дорогой. Время слов прошло.

Она положила руки на колени Су Ци — одну слева, другую справа — блокируя пути к отступлению. Её лицо оказалось так близко, что Су Ци чувствовала запах её духов — смесь жасмина и опасности.

— Что такое, муженек? — прошептала Ань Нин. Её глаза сузились, но улыбка была ледяной. — Ты дрожишь? Где же та властность, с которой ты приказывал нам полчаса назад?

Слово «муженек» прозвучало как приговор. Су Ци поняла: они не просто злятся. Они хотят реванша. И они будут наслаждаться каждой секунду.

Ван Цзыцзинь подошла с другой стороны. Она провела пальцем по шее Су Ци, от чего та вздрогнула. — Как и следовало ожидать от нашего мужа, — проворковала она голосом, полным фальшивого восхищения. — Он такой чувствительный. Такой... отзывчивый.

В обычной ситуации оказаться зажатой между двумя богинями в полуобнаженном виде было бы мечтой любого парня и Су Ци в прошлом. Но сейчас... Сейчас Су Ци чувствовала себя десертом, который делят два голодных гурмана.

— Пожалуйста... — прошептала она. — Я больше не буду...

Но её мольбы потонули в действиях. Руки девушек были везде. Они исследовали, гладили, щипали, щекотали.

Су Ци пыталась терпеть. Она смотрела на свой интерфейс Системы. [Выносливость: 70/100] Шкала ползла вниз.

[60/100]

[50/100]

«Быстрее!» — молила Су Ци. «Упади до нуля! Я хочу потерять сознание! Я хочу в спасительную темноту!»

Но когда шкала достигла 40/100, произошло страшное. Сработала пассивная способность «Главной Героини».

[Регенерация выносливости активирована]

[41... 42... 43...]

Су Ци захотелось заплакать. Её тело было слишком выносливым! Оно восстанавливалось быстрее, чем девушки успевали её утомлять. Это был проклятый дар. Она была обречена чувствовать всё. Каждое прикосновение, каждый укус, каждую волну наслаждения, граничащего с пыткой.

Два часа. Два часа они «играли» с ней. Талия Су Ци болела так, словно она разгружала вагоны. Её губы припухли. Кожа горела.

Наконец, Ань Нин сжалилась. Или просто устала. Она отстранилась, тяжело дыша, и посмотрела на Су Ци, которая сползла на пол, напоминая сломанную куклу.

— Ну что? — спросила Ань Нин, поправляя волосы. — Ты осознал свою вину?

Су Ци кивнула так быстро, что чуть не свернула шею. — Да! Я знаю, что была неправа! Я не должна была заставлять вас называть меня мужем! И хозяином! И заставлять позировать! Это всё... это всё одежда! Она проклята!

Она пыталась свалить вину на платье, но это звучало жалко.

Ан Нин и Ван Цзыцзинь переглянулись. В их глазах читалось веселье. — Одежда, говоришь? — усмехнулась Ван Цзыцзинь. — Ну-ну.

Они сели на ковер по обе стороны от Су Ци. Теперь, когда буря немного утихла, Су Ци могла бы оценить вид. Две красавицы, раскрасневшиеся, с растрепанными волосами, в нижнем белье. Вокруг царил хаос из подушек и одеял. Но Су Ци боялась поднять глаза. Она смотрела в пол, на кофейный столик.

Там лежала сумка Ань Нин. Та самая, из которой она достала веревку. Но там было что-то еще. Белая фарфоровая бутылочка. И какие-то свертки.

— О? — Ань Нин заметила её взгляд. — Муженек заинтересовался моей сумочкой?

Её глаза персикового цвета вспыхнули новым интересом. Она взяла сумку и, недолго думая, вывалила её содержимое прямо на колени Су Ци.

Су Ци замерла. На её коленях лежали сокровища. Ушки. Много ушек. Кошачьи, лисьи, заячьи. Хвосты, слава богу, на прищепках, а не те, что... ну вы поняли. Чокеры с бубенчиками.

— Ань Нин... — прошептала Су Ци, краснея до корней волос. — Зачем тебе это?

— На всякий случай, — невинно ответила Ань Нин. — И случай настал. Выбирай!

— А можно... можно я не буду выбирать? — с надеждой спросила Су Ци, поворачиваясь к Ань Нин.

Ань Нин ущипнула её за щеку. Больно, но ласково. — Называй меня женой!

Су Ци сглотнула. — Жена... Ань Нин... можно я не буду?

Ань Нин покачала головой, улыбаясь как демон-искуситель. — Нет, дорогой. Нельзя.

Су Ци в панике повернулась к Ван Цзыцзинь. — Цзы...

Ван Цзыцзинь ущипнула её за бок. — Женушка.

— Женушка... — послушно повторила Су Ци, чувствуя себя полным подонком. Называть двух девушек женами по очереди? Это уровень гаремного протагониста S-класса. — Спаси меня! Я не хочу выбирать!

Ван Цзыцзинь погладила её по голове. — Бедный муж. Ему так трудно. Но правила есть правила. Выбирай, или мы выберем за тебя. И поверь, наш выбор тебе понравится меньше.

Су Ци поняла, что выхода нет. Дрожащими руками она перебирала предметы. Лисьи уши? Слишком хитро. Заячьи? Слишком пошло, после вчерашнего костюма. Хвост? Ни за что!

Её пальцы наткнулись на желтые пушистые заколки. Кошачьи ушки. С маленькими бубенчиками. Они выглядели самыми безобидными.

— Можно... можно эти? — спросила она, поднимая ушки.

Девушки переглянулись. — Отличный выбор, — одобрила Ван Цзыцзинь. — Надень их.

Су Ци, сгорая от стыда, прикрепила заколки к волосам. Бубенчики тихо звякнули.

— А теперь... — прошептала Ань Нин. — Мяукни.

Су Ци зажмурилась. Её мужское достоинство, то, что от него осталось билось в конвульсиях. Но инстинкт самосохранения был сильнее.

Она сложила руки в лапки перед грудью. — Мяу... — выдавила она.

В комнате повисла тишина. Су Ци открыла один глаз.

Ань Нин и Ван Цзыцзинь смотрели на неё расширенными глазами. — Я обожаю котиков!!! — закричали они хором.

И набросились на неё.

/-/

Два часа спустя. Ванная комната.

Ванна была небольшой, но они умудрились поместиться втроем. Воды не было, они ещё не мылись, они просто сидели там, отдыхая от «битвы».

Су Ци сидела, сжавшись в комок, в объятиях Ань Нин. Она прятала лицо в ладонях, пытаясь стать невидимой. Её щеки пылали. Ушки всё ещё были на голове, один бубенчик печально свисал.

Ань Нин смотрела на этот пушистый комок в своих руках со смесью торжества и нежности. Она вспомнила, как Су Ци умоляла их остановиться. Этот голос... мелодичный, с легкой хрипотцой, срывающийся на стон. Это было лучше любой музыки. У Ань Нин снова зачесались руки.

Но Су Ци, выработавшая за последние часы шестое чувство «жертвы», почувствовала перемену в ауре Ань Нин. Она вздрогнула и попыталась отползти.

— Тише, тише, — Ань Нин поймала её и прижала к себе. — Всё. На сегодня хватит. Война окончена.

Она наклонилась и подула на чувствительное кошачье ушко Су Ци. Су Ци пискнула и, воспользовавшись моментом, выскользнула из рук Ань Нин, перекатившись в объятия Ван Цзыцзинь.

Ван Цзыцзинь, сидевшая у бортика ванны, с улыбкой приняла беженку. Она обняла Су Ци, положив подбородок ей на макушку. Её руки нежно гладили спину Су Ци, успокаивая дрожь.

— Всё хорошо, — шептала она. — Ты в безопасности. Мы больше не будем тебя обижать.

Су Ци начала расслабляться. Ван Цзыцзинь казалась такой доброй, такой спокойной... И тут Ван Цзыцзинь наклонилась к самому уху Су Ци. Её губы коснулись мочки уха.

— Не бойся больше... Господин.

Голос был тихим. Интимным. И полным скрытого смысла. Су Ци замерла. У неё по спине пробежал ледяной и горячий холодок. Ван Цзыцзинь запомнила. Она запомнила то, как Су Ци заставляла называть её господином. И, судя по тону... ей это понравилось.

Су Ци поняла: сегодняшний день закончился. Но игра только началась. И в этой игре у неё теперь было две «жены», одна из которых была Яндэрэ, а вторая — скрытой мазохисткой с задатками собственницы.

«Система», — мысленно позвала она. «Я хочу домой. К маме».

[Удачи, Хозяйка], — отозвалась Система. [Она вам понадобится]