Сила Графа

Заметка от BlueShear

Всем привет 👋

Автор здесь.

Рискуя совершенно потерять своих читателей, я подумал, что должен хотя бы попытаться поделиться своими мыслями о развитии и прогрессии персонажей, так как я вижу много комментариев, выражающих сильное недовольство и тем, и другим.

КРАТКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Если вы начали читать эту историю, ожидая всестороннюю фантазию о власти, в которой наш главный герой с легкостью расправляется с конкурентами, независимо от того, насколько это неправдоподобно, то мне жаль говорить, что это, вероятно, не та история для вас.

В ней будет немного этого, верно, но я твердо верю, что борьба порождает рост, что аутсайдеров часто недооценивают не зря, и оба эти принципа являются основополагающими для этой истории. Мне жаль, что я не смог написать то, что делает вас наиболее счастливыми, и я искренне рад, что вы остались так долго ❤️

Я с самого начала пытался установить, что наш главный герой будет бороться большую часть серии.

Очевидно, будет много случаев, когда будут происходить пощечины — поскольку, по крайней мере без унции доминирования, трудно оценить, как далеко он зашел — но, как писатель и читатель, я не нахожу большого удовольствия в постоянном подавлении. И не нахожу в этом большого вознаграждения.

Я всегда думал, что именно через неудачи мы больше всего растем и учимся. И победа после первоначального поражения, или победа по техническим причинам, несмотря на превосходство противника, кажется мне гораздо более значимой, чем победа просто потому, что «я так сказал».

Я знаю, что всегда могу решить, что наш главный герой лучше просто потому, что, или что противник забыл принять свои таблетки для умников в то утро. Но если бы я это сделал, я, честно говоря, не знаю, куда бы я пошел дальше. Если действительно нет никаких ставок, я не вижу смысла продолжать.

Теперь, я знаю, что я здесь в меньшинстве, я знаю, что это должно быть эскапизмом, и что, когда у главного героя дела идут неважно, это может расстроить вас, читателя.

Я искренне, искренне не хочу этого, поэтому (и я знаю, что это, вероятно, очень глупо с моей стороны), если что-либо из вышеперечисленного звучит как задатки дрянного романа, я бы мягко призвал вас оставить свои мысли в комментариях.

Оставьте отзыв, если вы должны, чтобы предостеречь других.

И двигайтесь дальше. Продолжайте эту бесконечную блестящую охоту за идеальной фантазией о власти (я бы оставил рекомендацию, но я не очень часто читаю подобные вещи).

Я знаю, что это звучит странно, но я бы предпочел, чтобы вы выскочили сейчас — сбивая витрины и показывая мне средний палец — чем разочаровал вас еще хоть один раз.

В любом случае, это все.

Я наконец-то смирился с вероятностью того, что к завтрашнему дню мои средние просмотры упадут до 2 (и один из них, вероятно, моя мама).

Тем не менее, пока я кондуктор этого дикого поезда, я планирую гнать на этом литературном локомотиве, как на Полярном Экспрессе, до тех пор, пока у меня все еще есть аудитория, готовая слушать.

И НЕТ, я не забыл про шоколадные батончики, боже мой.

---

В то время как он мог бы ожидать, что она упадет как камень после потери сознания, Пурсефона Песков был удивлен — хотя, по правде говоря, он, вероятно, не должен был быть удивлен — когда маленькая императрица грациозно опустилась на подушку из окружающей маны.

Глаз существа дернулся. Волны власти, которая накатила на него, когда она приблизилась, было достаточно, чтобы волосы на его спине встали дыбом.

Даже в бессознательном состоянии имперская власть этой маленькой соплячки осмеливалась вторгаться в его собственную. Существо в конечном итоге было вынуждено безжалостно подавить то немногое из окружающей маны, что оставалось под его контролем, чтобы она не ускользнула и не слилась с бурлящей массой, собирающейся прямо над ее головой, как грозовая туча. Феномен, который уже сейчас заставлял ткань пространства зловеще искажаться и рябить. Краткие вспышки неописуемых цветов сверкали в воздухе, как дуги молний.

По мере того как он усиливал свою волю над маной, делая именно то, чему его учили — то, что ожидалось от уважаемого Графа Полуночи — он оставался в полном неведении относительно того, как блуждающие огоньки, окружавшие его, становились заметно темными и вялыми, чем больше он опирался на них своим разумом. Как будто они покачивались вверх и вниз механически, а не с бодростью в шаге. Почти механически прыгая, а не с ощутимой любовью к жизни. Не то чтобы это как-то изменило его действия, хотя это было бы своеобразным наблюдением.

Существо все еще находилось в состоянии шокированного недоверия от той чистой силы, которую применила такая молодая и недостаточно прокачанная особа. Разрушить его редкий навык пятидесятого уровня только авторитетом? Даже он этого не ожидал.

В молодости, а возможно, и из-за высокомерия, он считал себя полностью способным справиться с имперской соплячкой в ее младенчестве. В конце концов, он вырос на историях о коварных представителях его вида, похищающих сыновей и дочерей императоров. Увозящих их, пока они еще молоды и впечатлительны, и питающихся их обостренными эмоциями, пока они не становились слишком опасными, чтобы держать их рядом.

Он считал себя равным, если не превосходящим героев, описанных в тех великих сказках. И все же, если бы девочка не была стеснена ее собственной слабой конституцией, скорее всего, именно он был бы побежден простым ребенком, которому не исполнилось и года.

Это раздражало, мягко говоря.

Со злобным блеском в глазах существо выпустило свои восьмидюймовые когти и направилось к беспомощной девочке. За исключением…

Аргх-!

Похоже, не такая уж она и беспомощная. Только когда он подошел на двадцать футов к лежащей девочке и попытался сделать еще один шаг вперед, его немедленно отбросило назад. Охваченный невидимыми ветрами. Отброшенный на несколько десятков футов в воздух, словно он ничего не весил. С кошачьей ловкостью существо умудрилось приземлиться прямо на ноги, несмотря на грубое обращение с маной. Несколько смущенно отряхивая воротник, он бросал убийственные взгляды на неподвижную фигуру.

На нее и на стену маны, которая, очевидно, защищала ее от вреда.

Раздраженно метнув свои круглые желтые глаза в сторону, он был несколько рад увидеть, что он не единственный, у кого возникли трудности. Один из некомпетентных гангстеров бросился вперед с вытянутыми руками — когти блестели, а клыки были обнажены — только для того, чтобы миниатюрная фигурка, на которую он набросился, проскользнула под попытку захвата и ударила с пронзительным…

— КИАЙ!

Всплеск силы вырвался из его кулака, когда он активировал способность — сбив неудачливого парня с ног, заставив его несколько раз перевернуться в воздухе. Конечно, это не помогало делу, что, несмотря на низкий рост маленького мальчика, одна из немногих областей, до которых он мог дотянуться, как раз находилась «ниже пояса», как говорится. А ребенок, со своей стороны, по-видимому, не испытывал никаких угрызений совести, нацелившись на драгоценности врага. Существо поморщилось, когда Ра’ак Нириан приземлился на землю с шипящим стоном — руки баюкали драгоценные части между ног.

Он больше не встал.

Эта сцена повторялась несколько раз на их небольшом участке леса. Особенно дико выглядящая молодая леди практически с головы до ног была залита кровью рептилий, благодаря всем тем рубящим и режущим ударам, которые она наносила своим каменным кинжалом.

— Да ладно вам? Кто дает ребенку нож?

Однако элемент внезапности не мог длиться долго. В конце концов, банда головорезов пришла в себя, перегруппировалась и перешла в наступление. Относясь к ним гораздо серьезнее, чем в прошлый раз. Они двигались быстро и жестко, только неудачливый парень все еще слегка прихрамывал. Когти сверкали, способности летали, и хотя дети пытались дать отпор, всем было ясно, что они невероятно уступают в силе. Всего за десять коротких секунд отряд шумных пятилеток превратился в неподвижные элементы рельефа.

Их золотые защитные пузыри сливались один за другим.

После чего садисты в чешуе, явно уже опытные в этом грязном деле, тут же уселись, чтобы переждать таймер. Это имело смысл. Существо по собственному опыту знало, что трехчасовое ожидание — ничто по сравнению с по-настоящему сытной едой. Скучая, существо отвернулось от этой сцены, хотя и не замедлило отщипнуть от зачатков беспокойства, которые начали проникать в умы детей.

Это не сделало ситуацию, в которой он теперь оказался, менее бесящей, хотя и помогло немного снять напряжение его растущего раздражения. Существо облачило себя в мантию своего авторитета, окружающей маны и воли. Затем оно двинулось вперед, снова бросая вызов растущей мана-буре. На этот раз ему удалось сделать три шага в пульсирующее искажение, прежде чем его бесцеремонно выбросили.

Легко приземлившись на ноги. В одно мгновение он понял, что может продвинуться гораздо дальше, если действительно этого захочет. Существо ухмыльнулось. Похоже, как и ящеролюды, терпеливо ожидающие свою еду, для него это был лишь вопрос времени, когда он тоже взломает эту дьявольскую скорлупу, чтобы добраться до ценного мяса внутри.

Сгибая когти в предвкушении, существо снова облачилось в свой авторитет и шагнуло в красочный водоворот.

Это будет недолго… подобно легендарным героям его юности, императив существа был ясен. Эта была слишком опасна, чтобы оставлять ее в живых.

+++

Ричард двигался сквозь лес, как призрачный дух или лесная фея. Призрак, порхающий между покрытыми мхом деревьями. Шаги легкие, как он перемещался по зеленеющей местности. Ноги стучали по поваленным бревнам, узловатым корневым системам и неровной лесной подстилке. Там, а затем исчезал. Единственными признаками его прохождения были порывы ветра, оставленные в его следе.

Его дыхание было учащенным. Сердце колотилось в груди. Разум постоянно сомневался, в правильном ли направлении он вообще движется. А его желудок тем временем угрожал взбунтоваться, чем дольше продолжалась эта неопределенность. Пока, внезапно, все его сомнения не рассеялись. Оставив место для новых тревог.

Он выбежал на поляну и тут же был встречен не сценой резни, а, скорее, сценой неминуемой катастрофы. Дети, его подопечные, сгрудились вместе не более чем в двадцати шагах впереди. Страх за их жизни был очевиден в том, как они сгорбились, и в золотых сферах, которые окружали каждого из них. Его гнев вспыхнул с новой силой при виде взрослых мужчин и женщин — инопланетян по всем правилам, но не настолько инопланетных, чтобы лишить их всякого чувства приличия — пялившихся из-за защитных золотых барьеров.

Получая, казалось бы, огромное удовольствие от издевательств над маленькими детьми.

Стуча по прозрачным стеклообразным конструкциям и весело шипя при каждом их вздрагивании. Каждый расширенный глаз, дрожащая нижняя губа и растущее темное пятно, пачкающее их одежду.

Он не думал, он просто действовал. Три шага, затем прыжок, и он оказался в воздухе. Паря над их головами. Глаза горели чем-то черным и ужасным, он наслаждался удивлением, промелькнувшим на лице вожака. Голова резко поднялась, глаза широко раскрылись от недоверия. Нити маны вырвались наружу, подавив шипение непонимания, зарождающееся в его горле.

Затем Ричард дернул. Устремился вниз. Ветер свистел в ушах.

Прежде чем существо успело даже начать реагировать, летящее колено встретилось со структурой рептильного лица со всей силой, которую он мог собрать. Он почувствовал, как кость треснула и провалилась под весом, прежде чем голова взорвалась фонтаном крови. Его тело все еще шаталось от удара, падая словно в замедленной съемке. А Ричард уже переходил к следующему. Невидимые нити связывали его туловище, он дернул — кулак по локоть погрузился в его чешуйчатую грудь. Расплющив его сердце одним резким ударом, прежде чем быстро перейти к следующему.

Он кружился в воздухе, ни разу не коснувшись земли. Каждый локоть разбивал грудную клетку, каждый пинок ломал позвоночник, а особенно сильный удар ладонью вбивал кость длинной морды прямо в мозг существа. Его гнев был горяч. От его тела шел пар. Его одежда была покрыта всевозможной гадостью. Ровно за пять секунд со всеми потенциальными врагами было покончено, и он остался стоять над кучей почти неузнаваемых трупов.

И все же, его дыхание оставалось учащенным и неровным. Не из-за физических нагрузок, нет, а из-за ярости. Его кровь все еще кипела, и вряд ли это должно было скоро пройти.

Он не оборачивался. Не искал реакции детей, до смерти боясь того, что он может там увидеть. Что они, вероятно, теперь думают о нем после этого небольшого представления. Вместо этого он обратил свое внимание на странное зрелище, занимавшее большую часть поляны. Растущая мана-буря, которая кружилась и бурлила, словно искаженная дымка бесконтрольной энергии.

Его кровь похолодела при этом зрелище. При мысли о том, чем это может стать, если оставить это без присмотра.

А в центре надвигающейся бури находилась неподвижная Пенелопа и существо. Его обманчивая форма нависла над бессознательной девочкой — ради существа он лучше надеялся, что она просто без сознания — когти обнажены и готовы к удару. Опуститься решительно, как лезвие гильотины. Поднятые высоко, они сверкали в мистическом свете, постоянно проносящемся сквозь мана-бурю.

Снова Ричард обнаружил, что у него мало времени на раздумья. Он действовал. Бросившись вперед, ноги стучали. Прорываясь сквозь стену, обозначающую край искажения, после чего он споткнулся, чуть не упал.

Чувствуя себя почти так, словно он ожидал выбить дверь плечом, а вместо этого наткнулся на тонкую занавеску из бусин.

На самом деле, нет, именно так это и ощущалось. Мана, по какой-то причине, не воспринимала его как угрозу. В некоторой степени удовлетворенный вотумом доверия, хотя и крайне сбитый с толку тем, откуда он взялся, Ричард быстро восстановил равновесие и бросился вперед на всех парах. Он пожирал расстояние с жадной скоростью. Существо становилось все больше с каждой секундой. Его когти начали опускаться. Тело Ричарда разразилось извивающимися нитями маны, всего двести штук. Разум направлял каждую из них вперед, чтобы перехватить атаку существа.

Только когда он оказался в двадцати футах от существа, он понял, что его усилия были совершенно бессмысленными. Что вся мана в мире мало чем поможет ему здесь.

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

ПУРСЕФОНА ПЕСКОВ; ПОЛНОЧНЫЙ ГРАФ

[Ур. ? ЭЛИТА]

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

Граф, и вдобавок поздняя Элита E-ранга.

Ричард выругался. Или, по крайней мере, выругался бы, если бы ему позволили. Тем не менее, он продолжал идти вперед, не столько с надеждой, сколько с бредом. Оптимистичным, хотя бы для того, чтобы набраться храбрости и продолжать переставлять одну ногу перед другой.

Его нити маны рванули вперед, двигаясь немного быстрее, чем он мог бы на мертвой скорости. Быстро сокращая расстояние, разделяющее их. С двадцати футов. До пятнадцати футов. До одиннадцати.

Это было идиотским поступком. Он это знал. Человечество рассчитывало на него. Если он умрет здесь, все будет потеряно.

Десять футов. Семь футов. Пять.

Если бы он просто сократил свои потери, отступил и потратил надлежащее время на подготовку, он даже думал, что, вероятно, смог бы отомстить за их смерти.

Четыре фута. Три фута. Два.

Это было разумным поступком. Просто уйти и жить, чтобы сражаться в другой день. И все же… при всем желании он не мог заставить себя сделать это. Не в этот раз. Не снова.

Уши существа навострились, единственное свидетельство того, что оно почувствовало приближение нитей маны.

И все же, как бы сильно он ни хотел пойти против шансов. Выйти победителем, несмотря на свои калечащие недостатки.

Его нити маны начали распутываться еще до того, как они приблизились на расстояние удара.

Печальная правда заключалась в том, что чистая сила воли — это не то, что заставляло мир вращаться.

Те двести с лишним очков, которые он вложил в атаку, были лишены его контроля, словно отняли конфету у ребенка. И, к его ужасу, впоследствии были использованы для питания любой техники, позволяющей существу сохраняться внутри мана-бури, несмотря на то, что это было губительно для самого существования существа. Его тяжело заработанная мана, казалось, сняла несколько невидимых тяжестей с его плеч.

Тяжелая работа была ничем перед пропастью врожденного таланта, и иногда существовали пробелы, просто слишком огромные, чтобы их преодолеть.

Существо наконец повернулось к нему. Ричард вынужден был сдержать вздох облегчения, чтобы не выдать свой жалкий план. Его глаза блестели с интересом, когда оно кружилось. Слишком занятое, чтобы заметить тонкие нити, которые скользили вокруг его сферы влияния. И увидев его? Эти большие желтые лужицы вспыхнули садистским удовольствием.

— О? Ну, если это не прекрасный сюрприз…

Кулак Ричарда ударил по быстро поднятой лапе. Существо сжалось, стирая его руку в кашу между своими подушечками. Ричард стиснул зубы, скрутил свое туловище. Инерция превратилась в удар, нацеленный в висок существа. Существо подняло другую лапу, чтобы поймать его ногу. Однако в момент перед ударом Ричард поменял свои титулы. Могучий Убийца Монстров (I) увеличивал как его силу, так и регенерацию на тридцать очков каждый в течение четырех секунд.

Кости заскрипели, а мышцы разорвались, когда он подтолкнул свои физические атрибуты далеко за пределы того, с чем они могли справиться. Он проигнорировал дискомфорт.

Его нога столкнулась с ладонью существа и оттолкнула ее на самую малость — на четверть дюйма. Глаза существа чуть-чуть расширились, прежде чем оно схватило Ричарда за лодыжку и швырнуло его в линию деревьев.

ТРЕСК! ТРЕСК! ТРЕСК!

Его тело пробило три ствола дерева подряд, прежде чем зарыться в кору четвертого. Его тело обмякло. Мертв или без сознания — было слишком трудно сказать. Последовал скрип падающих деревьев, сопровождаемый треском ломающихся ветвей, и, наконец, оглушительная какофония, когда они рухнули на землю.

Существо принюхалось.

Все еще немного раздраженное тем, что, даже несмотря на все это, ни разу в уме этой аномалии не мелькнуло даже намека на отчаяние. И хотя, конечно, существо могло бы действовать чуть менее решительно, продлить это подольше и так далее, постоянная уверенность сопляка в себе начала действовать ему на нервы. В конце концов, в чем ему было быть уверенным?

Существо снова принюхалось. Затем замерло. Уловив… что-то. Что-то сладкое? Это не была еда, не в том смысле, в котором он ее воспринимал, хотя запах все равно был странно знакомым. Существо повернулось, высоко подняв нос, прощупывая воздух в поисках странного запаха. Это продолжалось до тех пор, пока оно не развернулось на все сто восемьдесят градусов, не посмотрело вниз, и только тогда не нашло то, что искало.

Необъяснимым образом перед спящим младенцем появилась тарелка с шоколадным тортом. Запах привлек и ее внимание, судя по всему. Коричневые ноздри раздувались. Веки дрожали. Пока, к собственному ужасу существа, глаза маленькой имперки резко не открылись. Сначала заметив торт, затем несколько виновато выглядящее существо-кошку, нависшее над ней. Ее глаза вспыхнули, а губа скривилась.

— А-а. Ну, чер…

Внезапный выброс маны отправил грязное существо в полет. Глубокий канал, прорезанный в лесной подстилке его телом, простирался на несколько сотен метров в мгновение ока и продолжал расти.

Прошло мгновение.

После взрывного исчезновения существа воцарилась относительная тишина. Тишина, прерываемая грохотом деревьев и взрытой почвы где-то далеко-далеко. Затем внезапно ее нарушил жалобный стон. Пенелопа резко повернула голову, готовая обрушить взрыв маны на все, что приблизится, но замерла, когда из кустов, спотыкаясь, вышел учитель.

Сжимая ребра и явно испытывая сильную боль, его затуманенные глаза загорелись, когда они увидели ее.

— А! О, хорошо. Я не был уверен, сработает ли это. О, и, кстати, не стесняйся есть. Ты это точно заслужила…

Его глаза на секунду расфокусировались, прежде чем он покачал головой и продолжил.

— О, и если бы ты не возражала отнести всех обратно на поляну, когда у тебя будет время, это было бы здорово. Боюсь, я буду немного… — он споткнулся, чуть не упал — облако окружающей маны потянулось, чтобы поймать его, прежде чем он смог. — Не в духе через секунду.

Он ухмыльнулся. Кивнул в знак благодарности за спасение. Вырвал свой обед и тут же потерял сознание. Пенелопа баюкала его вместе со своими плавающими друзьями. Смотрела на него некоторое время. Беспокойство, страх и гнев боролись за первенство на ее лице. Внезапно далекие звуки разрушения прекратились. И внезапно ее чувство опасности начало гудеть так, как никогда раньше. Тени на краю поляны начали бурлить и извиваться.

Пенелопа перевела взгляд со своего учителя на своих друзей, на похожих на дым существ, быстро появляющихся из теней. Внезапно ее крошечный рот сжался в жесткую линию. Ради ее учителя, ради ее друзей, им нужно было убираться отсюда, и это нужно было сделать еще вчера.