Глава 6.0

То, что в конечном итоге вывело его из транса культивации, оказалось чем-то, что даже такой пресыщенный ветеран, как он, не мог легко игнорировать.

Перепуганные крики детей.

Широко раскрыв глаза, он был немедленно встречен сценой надвигающейся резни.

Конструкты из плюшевых игрушек сходились на дрожащей кучке детей с почти мучительной медлительностью. Их дерганая походка, мертвые глаза-пуговицы и сравнительно огромные ржавые клинки, вероятно, могли бы послужить топливом для кошмаров ребенка любого возраста. Тот факт, что они были дешевыми подделками популярной детской франшизы, вероятно, служил лишь для дальнейшего усиления чистого ужаса и подсознательного предательства момента.

Хм. Кажется, я начинаю понимать, почему это существо предпочитает преследовать именно этот туториал. Это место должно быть похоже на шведский стол, где можно есть сколько влезет.

Сосредоточившись больше на своем непосредственном окружении, он лениво заметил, что его укачивает одна из старших девочек. Ну, он сказал старшая, но ей не могло быть больше пяти лет, и она была едва ли крупнее его самого.

Излишне говорить, что это создавало неудобное положение для сидения, и этому ничуть не помогала железная хватка, которой она сжимала его ребра, почти преуспев в том, чтобы выдавить из него жизнь там, где эти существа наверняка потерпели бы неудачу. С другой стороны, он обнаружил, что ему намного легче поворачивать голову, когда есть на что ее опереть.

Приближались только семь монстров, каждый своего цвета радуги. Он не стал утруждать себя перечислением их ассортимента оружия, даже если запомнил внешний вид и марку каждого с первого взгляда.

Почему?

Потому что в этом просто не было нужды.

Хорошо, что я не успел проглотить бусину маны вовремя, иначе у меня действительно могли бы быть неприятности.

Отделив частицу мощной жидкости, он быстро придал капле маны одну из простейших возможных форм. Тонкий, как игла, дротик маны.

Затем, со скоростью исполнения, возможной только для того, кто потратил годы, стремясь к совершенству в ремесле гравировки маны, он вырезал руны для Малого Ускорения, Малого Импульса и Малой Детонации соответственно — линии были настолько тонкими, что их легко можно было пропустить невооруженным глазом. Ему даже не нужно было обращаться к своему дворцу души для этого. Он мог бы вырезать их по памяти с закрытыми глазами, настолько руны были базовыми. Сделав это, он наклонил голову в сторону ближайшего из конструктов, слегка приоткрыл губы и выстрелил.

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

Больной Медведь-Делишка

[Ур. 1]

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╯

Крошечный снаряд исчез во лбу неоново-зеленого Медведя-Делишки. Существо отшатнулось на шаг. Тряхнуло головой в замешательстве. Скосило глаза-пуговицы, пытаясь увидеть крошечное отверстие, появившееся у него между бровями. Прежде чем его огромная голова взорвалась фонтаном свалявшегося меха и набивки.

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

Вы убили врага: Больной Медведь-Делишка [Ур. 1]

Получен Опыт. Получены Очки Участия.

[+10 Очков Участия]

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╯

Ричард заметил это лишь краем глаза. Его внимание уже было приковано ко второму ближайшему медведю — разум быстро завершал последние гравировки на его втором дротике.

Ричард открыл рот, выпустил тонкий как игла дротик, и вскоре второй гейзер набивки пролился дождем на поляну.

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

Вы убили врага: Больной Медведь-Делишка [Ур. 1]

Получен Опыт. Получены Очки Участия.

[+10 Очков Участия]

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╯

Ричарду удалось выпустить еще четыре дротика в быстрой последовательности, прежде чем последняя капля его маны окончательно истощилась. Он нахмурился в замешательстве, глядя на последнего стоящего Медведя-Делишку, который вертел головой из стороны в сторону в очевидном непонимании того, что случилось с его товарищами.

Хм. Я намеревался использовать эту каплю для пополнения своего пула маны. Без нее пройдут часы, прежде чем у меня будет достаточно маны, чтобы попытаться повторить этот трюк.

И, когда Медведь-Делишка наконец пришел в себя и нерешительно начал снова ковылять в их сторону, Ричард внезапно понял, что, возможно, переоценил свои способности на самую малую толику. Несмотря на его многолетний опыт, несмотря на ужас, который он мог вызывать на поле боя, несмотря на его репутацию одного из самых хитрых противников, которых трудно прижать к ногтю, даже в кругах ранга S, он буквально ничего не мог сделать, чтобы остановить этого пехотинца первого уровня от того, чтобы вонзить его ржавую заточку в его незащищенную грудь.

Это был смиряющий опыт.

Он никогда особо не любил, когда его смиряли.

Именно тогда, когда он начал обдумывать иронию того, что он может действительно умереть от монстра первого уровня после всего, что он сделал, чтобы предотвратить конец человечества, самый невероятный спаситель встал на его защиту.

Маленький мальчик, старший из их разношерстной компании в свои шесть лет, шагнул вперед. Наклонившись, чтобы подобрать одно из брошенных оружий, ржавый тесак, маленький азиатский мальчик, явно напуганный, если судить по его дрожи, издал хриплый крик, прежде чем броситься сломя голову к ожившему плюшевому зверю. Сравнимого размера, это выглядело как равный бой. Однако, при всем их упорстве в шаркающем преследовании, монстров 1-го уровня нельзя было назвать особенно быстрыми в реакции.

Мальчик оказался перед Медведем-Делишкой еще до того, как тот, казалось, заметил его присутствие. И он уже опускал тесак вперед в неуравновешенном диагональном замахе, прежде чем монстр вспомнил, что у него в руке есть оружие. Его слабо поднятая рука была довольно жалкой защитой. Той, которую тесак мальчика прорубил насквозь почти без сопротивления.

Монстр отшатнулся назад, теперь без руки, но в остальном невредимый. Он взглянул вниз на свою культю, затем на свою рабочую руку, все еще сжимающую ржавую заточку, затем вверх на мальчика. Они обменялись взглядами, прежде чем Медведь-Делишка сделал один шаг вперед. Мальчик попятился, его краткое окно храбрости полностью покинуло его. Монстр, ободренный этим зрелищем, угрожающе помахал заточкой. Делая еще один хромающий шаг, готовый закончить работу, которую начали его братья.

И именно тогда кто-то второй врезался в монстра сбоку. Бешеный клубок вьющихся рыжих волос повалил плюшевое животное на землю. Что-то сверкнуло, когда оно было поднято высоко, а затем с силой опущено вниз. Снова и снова. Раз за разом. Каждый удар ножа вонзался в беспомощного Медведя-Делишку с дикой интенсивностью.

Пока, наконец, посреди облака распотрошенных белых внутренностей, вторая по старшинству из детей не поднялась в сидячее положение, пытаясь сдуть прядь волос с глаз и с треском проваливаясь.

— Коль уж собралась убивать их, не стоило останавливаться. Чо такое? Твой батя никогда не брал тя на охоту раньше?

***

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

*ДЗЫНЬ!*

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы успешно отбили десятую волну вторжения!

Врагов Убито: (99/100)

(Бонусные очки будут начислены в конце на основе индивидуального вклада)

*ДЗЫНЬ!*

Хотя Победа Может Казаться Близкой, Знайте, Что Иногда Есть Причина Для Страха.

Вы чувствуете, что армия, которая теперь лежит мертвой у ваших ног, — это не совсем все, что может предложить враг. Вы начинаете задаваться вопросом: если это все солдаты, то где их лидер? У вас есть один час, чтобы подготовиться к финальной схватке с боссом.

(ПОДСКАЗКА: Обязательно подготовьтесь соответствующим образом в отведенное время! Элиты намного сильнее для своего уровня!)

Оставшееся Время до Схватки с Боссом: 59:59

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╯

Услышав, что их испытание наконец закончилось, или, по крайней мере, на мгновение отложено, Робин и остальные тут же рухнули от истощения и очень близко познакомились с усыпанной набивкой лужайкой. Все, кроме Дениз, конечно, которая немедленно набросилась на Марлен, все еще сжимая ржавый топор, и кровь явно ударила ей в голову.

— Что. За хрень. Это было?!

Робин знала, что не может просто лежать там и смотреть, как разгневанная женщина топает к дрожащей девочке, поэтому со стоном она снова поднялась на ноги.

— Денизь... — попыталась Робин.

— Нет! Не «Денизь» мне тут! Я хочу получить чертовы ответы от этой маленькой церковной мыши! Так скажи мне, мисс солнышко. Что. За хрень. Это было?!

Марлен, казалось, сжималась с каждым отрывистым словом.

— Ты хоть представляешь, как тебе повезло? Потому что, клянусь богом, если бы что-нибудь случилось с этими детьми, ты бы точно не покинула это место живой. Я могу тебе это гарантировать.

— Дениз! Если когда-либо была черта, ты ее только что перешла! Я имею в виду серьезно?! Угрозы смертью? До этого мы дошли? Еще даже не прошел полный день! Нет необходимости в...

— О, пожалуйста, не говори мне, что ты не сделала бы то же самое. Может быть, ты назвала бы это как-то иначе. Чем-то клиническим, вроде «перераспределение ресурсов», но не обманывай себя. Суть в том, что ты бы не доверяла ей настолько, насколько могла бы ее бросить, а те, кто не работает, не едят. Это более верно в этом мире, чем когда-либо было в старом.

— Ты бы выжила ее политически, социально, а затем буквально, если бы ей никогда не дали шанс заработать себе на жизнь. Затем, может быть, спустя достаточно долгое время, ты почувствовала бы готовность «дать ей второй шанс». Но к тому времени она была бы настолько слаба и истощена, что умерла бы в первой волне, избавив всех нас от хлопот. Лично я? Я просто предпочитаю пропускать лишние шаги.

Робин замолчала, пытаясь найти брешь в логике женщины, в ее пугающе проницательном разборе, и обнаружила, что не может. Не было смысла отрицать это. Если бы Марлен стала причиной гибели кого-либо из детей, она бы действительно ей не доверяла. Означало ли это, что она бы полностью отгородилась от нее? До такой степени, чтобы косвенно стать причиной смерти девочки? Ей хотелось бы сказать нет, но пока это не случилось, трудно было сказать. Но как бы то ни было...

— Но она этого не сделала, не так ли? — спокойно ответила Робин.

— Но она могла бы!

— Но она этого не сделала.

Женщина поджала губы в разочаровании.

— Да, ну, не из-за какого-то выдающегося выступления с ее стороны. Скажи мне, как они вообще избежали того, чтобы их перебили? Кто-нибудь видел? Потому что в последний раз, когда я проверяла, они были окружены маленькими радужными у... угх! — она оборвала себя. — Маленькими радужными... монстрами, — закончила она довольно неубедительно.

Оглядевшись и получив в ответ только столь же озадаченные покачивания головой, казалось, что никому не удалось уловить, что именно спасло детей в конце концов.

Или почти никому.

— Я видела! — пискнул тоненький голосок.

— Да, я тоже! — подхватил другой.

— Я, я, я! Я знаю! Я знаю!

И так началась неразборчивая какофония, в которой каждый из детей тщетно пытался сообщить о каком-то фантастическом событии, которое, как они полагали, они видели. Робин смотрела на это ликующее представление с выражением чистейшего недоумения на лице.

Действительно ли они были в смертельной опасности всего несколько секунд назад? Свидетельство умственной гибкости юности, предположила она. Оцепенелый ужас в одну секунду и двадцать один вопрос в следующую.

— Постойте! Помедленнее! По одному! Ты, э-э? Алиса, кажется? Что ты сказала? Что-то насчет... супер-плевка?

Девочка, пятилетняя Алиса, энергично закивала головой, подтягивая месячного младенца выше на руки, прежде чем он смог вырваться на свободу. Робин пыталась не рассмеяться. Девочка почти перегнулась назад, пытаясь удержать ребенка сопоставимого размера.

— Они мне не верят, но я видела! Я даже сказала им, что видела, и даже я почти не увидела, потому что думала, что это ветер, но потом голова страшного мистера Медведя сделала бум, и вот тогда я поняла, что это было взаправду.

— П-прошу прощения?

Девочка закатила глаза в раздражении. Встряхивая маленького младенца, словно чтобы проиллюстрировать свою точку зрения.

— Он плюнул супер-плевком, чтобы сделать мистерам Медведям бум!

После этого заявления наступила минута молчания. Даже некоторые дети с сомнением посмотрели на младенца. Сам младенец, тем временем, с локтями где-то возле ушей и пальцами ног, почти касающимися земли, выглядел, со своей стороны, абсолютно несчастным.

***

Стоя над бессознательным телом элитного оборотня — без рубашки, запыхавшийся и с массивной раной на боку — Дэниел Кларк видел только одну вещь, и только одну. Сверкающий кристаллический кинжал, блестящий в его руках.

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

Имперская Регалия: Кинжал Сифон Души [Ур. 1]

[Легендарный]

Эффект 1: Любое убийство, совершенное этим оружием, дает 50% бонусного опыта.

Эффект 2: [СКРЫТО]

Эффект 3: [СКРЫТО]

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╯

Мыслью Дэниел убрал описание кинжала, зная, что вернется к религиозному созерцанию его, как только закончит здесь. Чувствуя мягкое вздымание и опускание груди моба, Дэниел быстро наклонился и перерезал зверю горло. Затем он ощупывал, пока не решил, что нашел его сердце, и вонзил нож по рукоять, просто для надежности.

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

Вы убили врага: ЗАРАЖЕННЫЙ ОБОРОТЕНЬ [Ур. 7 ЭЛИТА]

Получен Опыт. Получен Бонусный Опыт за Убийство Элиты Монстров.

*ДЗЫНЬ!*

Вы Получили Уровень. Теперь Вы [Ур. 1]

[+2 свободных очка]

Вы Получили Уровень. Теперь Вы [Ур. 2]

[+2 свободных очка]

...

Вы Получили Уровень. Теперь Вы [Ур. 6]

[+2 свободных очка]

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╯

— Ха-ха-ха!

Дэниел уставился на свой новый уровень, головокружительное неверие, которого он никогда раньше не испытывал — как бурлящий смех, едва сдерживаемый — превращало его постоянную ухмылку в маниакальную и широкую. Он поднял глаза, когда уведомления исчезли. Осмотрел истерзанный участок забрызганной кровью поляны и тела, распростертые на ней. Каждое из них лежало в болезненном истощении или же спало сном более окончательного вида.

Он посмотрел вниз на свой особый кинжал, затем на свой уровень, затем вверх на простирающиеся почти коматозные тела, та же широкая ухмылка практически приклеилась к его лицу.

— Пара лишних уровней не повредит, — хихикнул он про себя.

Спрыгнув со своего насеста на волосатой груди зверя, он практически вприпрыжку направился к своей самой первой жертве. Бодибилдер в оранжевом комбинезоне в данный момент тщетно пытался переставить свои кишки так, чтобы они поместились обратно в живот, где им и место. Дэниел поймал взгляд парня, увидел обвинение, горящее там, боль, вызов.

Он присвистнул.

— Разжалован из вожака альфа-стаи в самую овечью овцу из всех всего за день, а? Должен сказать, держу пари, это жалит. Не так сильно, как вся эта... ситуация с вывалившимися кишками, я полагаю.

Мужчина плюнул ему в ноги, поморщившись от движения.

— Ты, мать твою... — простонал мужчина, внезапно согнувшись от боли. — Ты не помог нам. Просто налетел ближе к концу. Забрал убийство себе — ты, эгоистичный сукин...!

Он так и не закончил это предложение.

Из-за кинжала, вонзенного в его левый глаз, естественно. Дэниел глубоко вдохнул в предвкушении...! Затем поник, когда уровень не последовал за убийством. Однако он получил уведомление об опыте. Так что, может быть... его глаза метнулись к лысой латиноамериканке, которую он видел ранее, теперь привалившейся к дереву с ужасной колотой раной в левом боку.

На этот раз, когда их взгляды встретились, он не встретил никакой формы вызова. Нет. В тот момент взаимного, кристально чистого понимания, все, что он увидел в ее глазах, был страх.

Интерлюдия (I)

Аша На’Кир помнила время, не так давно, когда она думала, что ее карьера действительно куда-то движется. Конечно, это было как раз перед тем, как холодная суровая реальность постучалась в дверь. И расплющила ее зарождающийся оптимизм со всем тоннажем промышленного грузового корабля дальнего космоса. Но разве не так всегда бывает? Большие мечты были для молодых и целеустремленных. А за эти последние несколько лет? Ну, казалось, что она постарела на десятилетия.

О, все начиналось хорошо. Когда она получила стажировку в известном и весьма уважаемом агентстве по подбору талантов, в световых годах от ее родной системы Талаксикс, ее друзья и семья были в восторге.

Талаксикс не был точно центром промышленности — великим узлом торговли и коммерции. Всего на два пункта социального рейтинга не дотягивая до обозначения дикой системы, можно было с уверенностью сказать, что она выросла в глуши по межгалактическим стандартам. Далеко от света софитов миров-хабов с их первым выбором всей последней моды, голо-знаменитостями на каждом углу, не говоря уже о далеко идущем влиянии крупных корпораций — тех, которые большинство знало только по головидео или корпоративным драмам.

Ослепленная обещанием мира, до краев наполненного блеском и гламуром — по крайней мере, если судить по ленте новостей — было ли удивительно, что после официального признания дочерней компанией дочерней компании вспомогательной корпорации все, кого она знала, верили, что она движется к большим и лучшим вещам? Если уж на то пошло, было ли удивительно, что она сама верила в это больше всех?

Оглядываясь назад, она могла только покачать головой над собственной наивностью.

Конечно, она знала, что ей придется нелегко. Вероятно, придется карабкаться с самого дна, чтобы быстро куда-то попасть. Это была рутинная участь каждой отважной героини Си-Драмы — провести по крайней мере неделю или две, трудясь в темном и грязном почтовом отделении или разнося кофе от одной большой шишки к другой.

Простая реальность того, что большая часть ее времени будет потрачена на выполнение поручений для людей, которые даже не взглянут в ее сторону, не говоря уже о том, чтобы уделить ей время, не доходила до нее полностью примерно до четвертой такой недели. Через шесть недель после этого начал по-настоящему подступать экзистенциальный ужас.

Так прошли годы, и только благодаря упорному труду, решимости и пустой угрозе судебного иска о сексуальных домогательствах — после неприятного столкновения с распускающим руки племянником одного корпоративного руководителя — ей удалось выкарабкаться на должность Младшего Скаута Талантов.

Настоящая должность с настоящей зарплатой!

Она была в таком восторге, что, несмотря на свое ужасное финансовое положение, заказала еду в тот же вечер, взяла напрокат сериал, чтобы посмотреть его в своей квартире-кабинке площадью 16 квадратных футов, а затем заглушила сгенерированные диалоги своими собственными душераздирающими рыданиями — лапша свисала с ее нижней челюсти, пока она выплакивала свои легкие в уродливом плаче.

Входя в штаб-квартиру корпорации в первый день после повышения, она чувствовала себя просветленной. Как будто она наконец могла идти с высоко поднятой головой. Грудь больше не была сдавлена стрессом, страхом или тревогой, она сделала медленный, глубокий вдох впервые за целую вечность. Почти с тоской она даже наблюдала за перегруженными работой стажерами, снующими под ногами — измученными, с запавшими глазами и обычно неопрятными — с ноткой ностальгии. В конце концов, эта жизнь осталась позади.

Больше никакого неблагодарного неоплачиваемого труда для нее, большое спасибо! Никакой больше неблагодарной работы, никаких презрительных косых взглядов и никаких дважды проклятых забегов за кофе!

— Я думала, я сказала тебе мокко-карамель, половина кофеина, латте со сливками из дульсана! — прошипела ее мучительница. — Это дульсан, ты неграмотная полукровная троглодитка. Я не могу это пить!

Плевок обжигающе горячего кофе в лицо очень быстро вернул Ашу На’Кир к реальности. Аша закричала, царапая лицо, прежде чем поскользнуться на луже дымящейся жидкости, скопившейся на полу. Она упала, ударившись головой о скользкую от кофе плитку — трио шипящего смеха следовало за ней всю дорогу вниз.

Так случилось, что ее совершенно новая путевка в жизнь продлилась ровно столько, сколько потребовалось, чтобы ее представили ее непосредственному начальнику. Старший Скаут Талантов Кешра Рэй’Шафир, дочь Башара Рэй’Шафира, генерального директора и мажоритарного акционера Creative Media Group Incorporated — медиакорпорации, владеющей почти 40% всех медиаагентств в пространстве Ра’ак Нир.

— Осторожнее, чтобы Вакур не испортила свой Дайешан всем этим ерзаньем, — прошипела Вадра Телле’Сен, дочь еще одной заметной корпоративной фигуры и подруга детства Кешры. — Она только что закончила расплачиваться за последний. У нее совсем нет стыда? Наверняка даже у твоей щедрости есть пределы!

Две девушки зашлись в приступах неконтролируемого смеха, катаясь по роскошной красной бархатной обивке своих диванов-шезлонгов. Свет, льющийся в шикарное пространство для отдыха — через массивные окна от пола до потолка — отблескивал от их полированной чешуи почти гипнотическим образом. Даже наполненная болью, ненавистью и яростью, какой она была, Аша не могла отрицать, что это было красивое зрелище.

Эта яркая пастельная чешуя с ее закрученными, переплетающимися узорами. И эти поразительно яркие шейные оборки в придачу. Все в них ясно говорило об их высоком происхождении. Резкий контраст с однотонным набором грязно-коричневой чешуи Аши, без каких-либо настоящих оборок, о которых можно было бы говорить.

Машри Кел’Тэ, третья такая дочь влиятельной фигуры и недавно оперившаяся знакомая двух других девушек, ничего не сказала, пока Аша беспомощно корчилась на полу. Лишь бросала на нее случайный жалостливый взгляд поверх края своей чашки. Как будто ее притворное сочувствие не стоило и кучи навоза калакса.

— О, может, ты уже угомонишься? — рявкнула Кешра, принимая сидячее положение — ее агония, по-видимому, длилась слишком долго для вкуса юной госпожи. — Ты в порядке! Хватит притворяться! Здесь нет систем наблюдения, так что, если твоим планом было подать в суд на возмещение ущерба, это будет твое слово против моего.

— Слово грязной Вакур против наследницы галактической корпоративной империи, — задумчиво произнесла Вадра, постукивая полированным когтем по розово-бирюзовой морде. — Хм... знаешь что? Думаю, у нее может быть шанс.

Снова эти двое разделили долгий смех, а тем временем Аша сумела собраться. Поднимаясь на нетвердые ноги, Аша поклялась, что будет вечно проклинать тот день, когда дражайший папочка решил, что в интересах его малышки будет пробиваться с почтового отделения, как это делал он. В попытке «закалить характер», что бы это ни значило. Усилие, которое явно провалилось, если судить по последним нескольким неделям.

Никогда бы она не поверила, что предпочла бы вернуться к роли стажера. По крайней мере, тогда, когда ее игнорировали или загоняли до полусмерти, это не было личным. Просто корпоративная машина за работой, а она — незначительный винтик. А теперь...? С ней не просто обращались как с рабыней — пляшущей под каждую прихоть этих богатых юных господ — но ее заставляли одеваться как рабыню, да еще и платить за эту привилегию. Каждый Дайешан, который ей одалживали, был стащен из собственных семейных поместий Кешры.

Привилегия, за которую ее заставляли платить 40% процентов каждый месяц. Не говоря уже о том, что она была той, кто в первую очередь настоял, чтобы Аша носила эту унизительную вещь. Теперь она знала, что имела в виду связная по талантам своим небрежным комментарием. Что уровень текучести кадров среди подчиненных Кешры был самым высоким во всем отделе. Еще одна неделя этого, и она... ну, она не знала, что сделает.

Что-то, что она не сможет вернуть назад, это точно.

В конце концов, поскольку Аша больше не играла роль придворного шута, веселье само собой сошло на нет, и мучительница Аши наконец перешла к тому, ради чего она вообще позвала ее в этот эксклюзивный зал для руководителей.

— Итак, слушай внимательно, потому что я скажу это только один раз. Ты в курсе недавней интеграции, да?

Сердце Аши забилось быстрее при небрежном упоминании недавно интегрированной вселенной. Трепет волнения пробежал по ее спине при мысли, что она жива, чтобы стать свидетелем того, что только ее пра-пра-пра-прабабушки и дедушки видели вживую. Игры Вознесения.

Однако она не позволила своей искре интереса проявиться, чтобы ее как-нибудь не отняли у нее, как и многие другие вещи. Лишь склонила голову и кротко ответила.

— Да, моя Докан, я хорошо осведомлена.

В конце концов, это было все, о чем кто-либо мог говорить. Единственный способ, которым она могла бы оставаться в неведении о таком значительном событии все это время, это если бы она буквально жила под камнем.

— Хорошо. Похоже, ты не совсем тупая.

Аша прикусила язык, чтобы удержаться от шипения своего недовольства.

— Но, сказав это! Готова поспорить, ты не знала, что нашему отделу, среди избранных немногих других, было поручено наблюдать за туториалами этих недавно интегрированных миров в поисках перспективного таланта среди посредственного мусора.

Надбровная дуга Аши дернулась — нехарактерный признак ее шока от новости — научившись мастерски скрывать свои мысли и эмоции за время работы на компанию давным-давно. Кешра изучала ее лицо на предмет реакции и явно осталась недовольна, когда таковой не последовало. Аше пришлось бороться с желанием улыбнуться.

— Святая, коей я являюсь, я решила подарить тебе честь, которая была дарована нашему отделу. Вот, — самка бросила Аше ламинированный шнурок, который та с трудом поймала. — Эта ключ-карта даст тебе доступ к нижним этажам. Сядь на лифт до этажа номер B409, затем иди по самому левому коридору, пока не достигнешь комнаты номер L246. Оказавшись внутри, ты найдешь серию голо-экранов. Наблюдай за ними и докладывай мне о том, что найдешь.

Аша сохраняла бесстрастное выражение лица, хотя внутри она кипела. Это был не первый раз, когда Кешра перекладывала всю свою работу на кого-то другого, в основном на нее, но от этого это не становилось менее раздражающим — будь то первый раз или пятидесятый. Хуже всего был тот факт, что она знала: даже если вопреки всему она найдет настоящий талант — алмаз в необработанном виде, который в конечном итоге принесет компании миллиарды — она не увидит и крупицы этого бонуса. Кешра заявит, что находка была ее, и только ее — забрав очень внушительную комиссию себе.

Не то чтобы злобной тиранше даже нужны были деньги. Благодаря папочке эта маленькая принцесса буквально ни в чем не нуждалась, и все же отбирала так много у других.

— Впрочем, я настаиваю, чтобы ты делала это только тогда, когда обнаружишь что-то действительно интересное! Мне не нужно знать о каждом маленьком испражнении или обезглавливании, которое происходит в этой их скучной песочнице. Только самые яркие моменты! Есть причина, по которой они не транслируют ничего из этой чуши публике, знаешь ли. Через некоторое время это просто становится жалким.

Пока Аше просто придется поверить ей на слово.

Разум уже лихорадочно соображал, как она, возможно, должна выполнить «просьбу» Кешры и успеть сделать все, за что она лично несла ответственность. Аша сделала обычную просьбу отпустить ее, получила утвердительный ответ и быстро направилась к строгому выходу. Ее уже почти не волновало, что ее права как свободного гражданина якобы были отобраны у нее несносной тираншей. Все, чего она хотела в тот момент, — это приступить к работе как можно скорее, прежде чем ее заставят работать допоздна.

Снова.

— О, и обязательно держи этот изящный маленький тикер-трекер при себе все время! — крикнула Кешра, как раз когда Аша тянулась к дверной ручке.

Взгляд Аши немедленно притянулся к тонкому черному браслету, который ей выдали в самый первый день. Легенда, которую они дали, заключалась в том, что это было сделано для того, чтобы развеять опасения по поводу безопасности и охраны, хотя все знали, что это было только для отчетности. Трудно отлынивать, когда все, что ты делаешь, сохраняется и записывается. Конечно, Кешра, едва ли менеджер среднего звена на данный момент, несмотря на свои семейные связи, не имела доступа к полным записям сотрудников.

С другой стороны, такая важная медицинская информация, как ее сердечный ритм...?

— Таким образом, я узнаю момент, когда что-то интересное привлечет твое внимание. Мы же не хотим, чтобы ты случайно неправильно запомнила что-то в своем отчете, не так ли? Этот трюк пытался провернуть последний Вакур, и, ты не поверишь, о нем с тех пор ничего не слышно!

Аша замерла в дверях, сжала кулак вместо ответа, затем мягко закрыла за собой дверь под звуки шипящего смеха.

***

Вдали от живительных лучей солнца, в недрах прославленного агентства по найму, внутри тесной комнаты, где правили жуткий синий свет и танцующие тени, несколько пустоглазая самка Ра’ак Нир смотрела непонимающе.

Взгляд прикован к изображению, которое не поддается никакому разумному объяснению. Рептильные радужки приклеены к широкому экрану — спина ноет от преувеличенно сгорбленной позы, морда висит в дюймах от движущейся картинки.

Картинка и полная невозможность, изображенная на ней. Пальцы парят над голографической панелью управления, повторяя один и тот же момент снова и снова, как будто сцена была захвачена в бесконечную временную петлю. Непримечательное стечение обстоятельств, на первый взгляд — такое она видела дюжину, может быть, даже сотню раз к этому моменту. Одно и то же повторялось бесчисленное количество раз в бесчисленных туториалах. Беспомощный участник, кровожадный монстр и миниатюрная резня, которая обязательно последует.

И все же...?

Аша перемотала запись еще раз, замедляя ее до тех пор, пока события не стали выглядеть так, будто они происходят под водой. Это был единственный способ, которым ее глаза могли уловить это вовремя — это было просто так быстро. Кратчайшее синее мерцание, едва отличимое от статических помех, которые иногда досаждали такой устаревшей технике, и все же...

Там!

Аша поставила запись на паузу в тот самый момент, когда синий снаряд вылетел изо рта ребенка. Она приблизила изображение настолько, насколько это было возможно, и ахнула. Затем она замерла. Широко раскрыв глаза, она метнула взгляд на свой браслет. Как будто заметив ее внимание к нему, черный браслет мигнул, показывая серией прыгающих цифр и графиков, что все ее жизненные показатели в норме.

Она сделала медленный, успокаивающий вдох. Самое последнее, чего она хотела сейчас, — это привлечь внимание Кешры и быть вынужденной объяснять, почему она внезапно почувствовала, что ее разум готов взорваться. Почти боясь, что ей это привиделось, она еще раз изучила экран перед собой.

Отслеживая длину дротика маны толщиной с волос, мастерский подвиг манипуляции маной сам по себе, и затем, наконец, вдоль тонких рун, выгравированных там. Каждая метка настолько тонка, что даже на экранах высокого разрешения они едва регистрировались как что-то большее, чем размытые пиксели. Еще одним движением панели управления она увеличила сам экран, пока он не занял в десять раз больше места, чем любой из двух дюжин экранов, за которыми она провела последние десять часов наблюдения.

Еще одной ловкой манипуляцией она вернула увеличенный экран в режим прямой трансляции, откинулась на спинку своего скрипучего офисного кресла и стала смотреть. Единственная мысль в ее голове была о том, действительно ли она увидела то, что думала, что увидела.

И если да, то что, во имя Талаксикса, ей делать с этой информацией?