Первая брачная ночь

Ся Юйцюэ проявил дальновидность. Заранее подготовленные им мастера боевых искусств схватили Ся Юйцзиня в тот же миг, когда он попытался перелезть через стену, запечатали несколько ключевых акупунктурных точек, чтобы он не мог говорить и двигаться, и, взяв под руки, контролировали его действия, дабы избежать дальнейших неприятностей.

Как только настал благоприятный час, зазвучали барабаны и музыка, и свадебный паланкин под всеобщим вниманием грациозно прибыл. Е Чжао медленно сошла на землю, её фигура была прямой, грудь почти плоской, под алым покрывалом не разглядеть выражения лица. Кроме великолепного бесценного рубина на поясе, на свадебном наряде не было никаких украшений. Под шёпот толпы она слегка огляделась и неспешно направилась в свадебный зал, движения её были изящны, словно походка дракона и тигра.

Ся Юйцзиня вытащили под руки два крупных мужчины. Он был худощав, и хотя по меркам Цинь считался высоким, был лишь на полпальца выше Е Чжао. В дополнение к нездоровому цвету лица и скованным движениям, когда они стояли вместе, контраст был разительным — точь-в-точь как невеста, насильно выданная замуж за злодея. Брак по императорскому указу, в некотором смысле, тоже был принудительным. Особенно когда заставляют жениться на таком Живом Яньване, которого никто не посмеет тронуть. Все мужчины с совестью проливали слезы сочувствия за Ся Юйцзиня.

Император специально прислал людей на свадьбу и щедро наградил князя Наньпина в утешение, сохранив лицо для обеих сторон. Великая наложница Ань почти плача провела всю церемонию. Со стороны могло показаться, что она не на свадьбе сына, а на его похоронах. Старейшина герцогов Чжэньго Е, напротив, был очень рад и наставлял новобрачных:

-Вам нужно поскорее родить сына, размножить ветви и распустить листья, родить сына и отправиться на войну убивать этих тварей!-Говоря это, он казался в здравом уме, но его взгляд постоянно скользил по животу Ся Юйцзиня, что вызывало странные ощущения.

Самая неописуемая свадьба в истории благополучно завершилась. Когда дело было сделано и новобрачных проводили в брачные покои, мастера, охранявшие Ся Юйцзиня, наконец разблокировали его акупунктурные точки и почтительно удалились, поспешив получить награду. Ся Юйцзинь размял мышцы и посмотрел на так называемую новобрачную, сидевшую перед ним. Её поза, хотя и была сдержанной, немного скромнее, чем во время походов и сражений, всё же сохраняла размашистость, подобно отдыхающему тигру, небрежному и совершенно лишённому женственности. Указательный палец, отбивающий ритм по спинке кровати, словно показывал глубокое нетерпение к этой комедии.

«Это что, жена? Мужик же!» Настоящий муж был унижен, словно зять, переехавший в дом жены. Чем больше Ся Юйцзинь думал, тем больше злился. Вспыхнув яростью, он, не сдерживаясь, высказал ей свои мысли слово за словом:

-Ты моя жена, и останешься всего лишь женой, не надейся влиять на мои поступки!

Е Чжао лишь равнодушно ответила:

-Ага.

Её голос был низковат, годы отдачи приказов криком в боях повредили голосовые связки, сделав его хриплым и грубым, далёким от воспеваемого в Шанцзине нежного шёпота, с холодными и командными нотками, словно она и в грош не ставила рычащего перед ней мужчину.

За всю жизнь только Ся Юйцзинь игнорировал других, когда же игнорировали его? Его сердце переполнилось невыразимой горечью. Е Чжао, долго не слыша его голоса, спросила:

-Закончил?

Ся Юйцзинь усмехнулся, хлопнул дверью и выбежал. Пройдя несколько шагов, не обращая внимания на удивлённые взгляды, он зачерпнул горсть снега, растёр лицо, и леденящий холод быстро остудил его пылкий ум. Он не был глупцом и хорошо понимал, что титул князя Наньпина — пустая формальность без реальной власти, всего лишь пешка императора для привязки и контроля над великим генералом, и развод или аннулирование брака невозможны. Единственный выход — вызвать у Е Чжао полное отвращение к себе, быть жестоко избитым, чтобы она сама предложила развод. Как заставить жену возненавидеть себя?

Его беспутные друзья имели богатый опыт для заимствования. Самый сокрушительный приём — в брачную ночь оказать милость наложнице, жестоко унизив новобрачную. Ся Юйцзинь, всегда отличавшийся безрассудной смелостью, немедленно приступил к действиям и бросился во двор Цинсиньюань, где жили наложницы. Охрана у брачных покоев, не получив приказа от генерала, не посмела препятствовать. Остальные слуги и служанки тайком отправились жаловаться великой наложнице Ань и чете князя Ань. Великая наложница Ань, обожавшая сына и ненавидевшая невестку, проигнорировала это. Ся Юйцюэ, давно разочаровавшийся в своём непутевом младшем брате, лишь надеялся, что генеральская невестка проучит его суровыми методами, и тоже не вмешался.

Ся Юйцзинь без помех добрался до дверей госпожи Ян. Та с удивлением смотрела на него довольно долго, прежде чем сделать реверанс и сказать:

-Так это ты, господин! Виновата рабыня, глаза у меня тупые, не прошло и полгода с нашей последней ночной встречи, а в потёмках я сразу и не узнала.

В её словах сквозила сильная обида. Ся Юйцзинь смущённо почесал нос, вспомнив, что все эти годы он болтался на стороне, не уделяя внимания женщинам дома, изредка, когда надоедали материнские упрёки, проводил с ними пару ночей, но редко оставался на ночь у непримечательной внешностью госпожи Ян. Теперь же, обращаясь к ней со своими проблемами, он почувствовал неловкость, пару раз сдавленно рассмеялся и отправился к Мэйнян.

Увидев его, Мэйнян, вспомнив о выведанной служанками истории с алебардой, побледнела от страха и решительно заявила:

-Сегодня у рабыни нечисто, не могу служить ложем.

Ся Юйцзинь нетерпеливо махнул рукой:

-Господину всё равно.

Мэйнян быстро, словно залп из катапульты, ответила:

-У рабыни ещё и простуда, живот болит, глаза болят, конечности слабые, сердце ноет, и ещё плохо сплю, всё время говорю во сне, во сне бьюсь и кусаюсь... Действительно не могу! Идите к Сюаньэр.

-Вот ты стерва, пнуть лежачего! Раньше ещё говорила о сестринской привязанности, а теперь вот так вредишь мне!

Сюаньэр, жившая по соседству, услышав шум, не успев причесаться, примчалась, сначала отчитала Мэйнян, ткнув пальцем в нос, затем быстро плюхнулась на колени перед Ся Юйцзинем, рыдая в три ручья, и, громко стуча лбом об пол, взмолилась:

-Князь, пощадите! Умоляю, в память о том, что Сюаньэр с детства служила вам, дайте шанс выжить! Позвольте рабыне провести остаток жизни перед буддийским алтарём!

Две прекрасные, как цветы и нефрит, красавицы: одна притворяется сумасшедшей и дурочкой, другая разревелась до безобразия, создавая впечатление, будто их красивый и элегантный господин принуждает их к разврату. Он оглянулся, скосив глаза, и служанки и замужние женщины с приятной внешностью мгновенно отскочили на десять чи. Взглянув снова, и те, что были попроще, отступили на три чи. Слуги и работники с миловидными лицами тихо опустили головы и скрылись в тенях. Горечь в сердце Ся Юйцзиня была неописуемой, и он не мог заставлять других прыгать в яму, зная, что это яма. После долгих колебаний он, вконец расстроенный, отправился спать в кабинет. Все боялись грозного имени генерала, никто не посмел ему помочь, так что чай остыл, вода стала холодной, даже одеяла не было, и он мог лишь свернуться калачиком, громко чихнув несколько раз.

Тем временем Е Чжао, получив известие, сняла красную одежду и бросила её в угол брачных покоев. Она повернулась, взглянула в серебряное зеркало: красные свечи тускло горели, в отражении тонкие губы были плотно сжаты, мечевидные брови высоко подняты, и даже в праздничной атмосфере красивые стеклянные глаза не могли скрыть остроту, отточенную на полях сражений. Она медленно поднялась и тихо приказала за дверью:

-Спите, не нужно ждать.

— Но князь...

— Генерал, он слишком отвратителен!

Два почти одинаковых голоса прозвучали одновременно. Подошли пара близнецов, с густыми бровями и большими глазами, слегка смуглой кожей, но всё же довольно миловидные. Обе были в военной форме, с саблями на поясах, их лица искажены гневом, словно они в любой момент готовы были пойти убивать.Старшую сестру звали Цю Хуа, младшую — Цю Шуй. Изначально они были дочерьми главаря разбойников с гор Цилун, Цю Лаоху, с детства владели мечами и копьями, обладали прекрасными навыками. Четыре года назад горы Цилун были захвачены варварами цзинь, которые убивали и жгли, творя всевозможные злодеяния. Цю Лаоху не пожелал сотрудничать с ними, и варвары цзинь послали войска для его уничтожения, но его спасла Е Чжао. Тронутый её благородством, он перешёл под её крыло и с тех пор служил генералом в её войсках. Цю Хуа и Цю Шуй с детства увлекались боевыми искусствами, преклонялись перед мастерством Е Чжао, добровольно стали её личной охраной, сопровождали и служили генералу, и были среди немногих, кто знал о её женском поле.

Теперь, когда их самый почитаемый генерал был унижена в брачную ночь, сёстры переживали ещё сильнее, чем если бы унизили их самих. По привычке разбойников они немедленно выхватили сабли и развернулись, чтобы уйти. Е Чжао поспешно остановила их:

-Куда?

Цю Хуа гневно ответила:

-Пойду свяжу того неблагодарного мерзавца, хорошенько отхлещу кнутом, затем приставлю нож к горлу, заставлю встать на колени и пару раз стукнуться лбом, а потом брошу на твою кровать — посмотрим, захочет он жизни или постели! Чёрт возьми, тот, кто посмеет хмуриться на нашего генерала, ещё не родился!

— Дерзко! Мы у подножия Сына Неба, и ты только и знаешь, что кричать «убивать, резать»! Быстро уйми свой вспыльчивый нрав, не болтай лишнего и не создавай генералу проблем! — Цю Шуй быстро пресекла порыв сестры, затем усмехнулась: — У меня есть пакетик с дурманящим ароматом, позже подсыплю в чай князя, затем доставлю его сюда, гарантирую, дело сразу сделается.

Цю Хуа кивнула:

-Младшая сестра мыслит обстоятельно. Если не станет пить, я волью ему насильно.

— Хватит! — У Е Чжао разболелась голова от их слов. Она остановила этих двух разбойниц, собирающихся похитить её собственного мужа в его же доме, подошла к столу, налила себе две чашки чая, немного подумала и распорядилась: -Отнесите одеяло в кабинет, остальное пусть делает как хочет.

— Генерал! — Голоса Цю Хуа и Цю Шуй звучали обиженно.

— Пока так. — Е Чжао встряхнула рукава, выскользнул изящный короткий кинжал, затем из пояса достала несколько монет-метательных снарядов, вздохнула и положила всё под подушку. Готовясь ко сну, она откинула красный полог, щёлкнула пальцами вдаль.

Символизирующие удачу красные свечи с драконом и фениксом внезапно погасли. Несчастная пара создана небом.