Возвращение блудного сына

Мечты Ся Юйцзиня рухнули, но жизнь продолжалась. Однако сегодня Е Чжао вела себя прекрасно, раз за разом демонстрируя покорность жены, позволив ему публично поднять голову и облегчив накопившееся за это время унижение. Из-за этого даже её лицо стало казаться ему гораздо более приятным. Поэтому он приблизился к ней и с улыбкой спросил:

— Когда ты возвращалась в усадьбу переодеться, я слышал, что вдовствующая императрица вызывала тебя. Неужели хотела лично преподать тебе искусство быть хорошей женой?

Неожиданно Е Чжао кивнула, подтвердив его шутку, и с серьёзным выражением лица, как при обсуждении военных действий, сказала:

— Она хочет, чтобы я к тебе лучше относилась. Ещё сказала, что в супружеских отношениях не нужно быть слишком властной, чтобы я поучилась у других жён, могла быть помягче, наносила макияж, кокетничала и тому подобное. Я как раз думаю, как это сделать.

Ся Юйцзинь был потрясён этими словами. Хотя он и был недоволен, что его жена не была женственной, но что же представляла собой неженственная жена, пытающаяся притвориться женственной? В его сознании мгновенно возник образ Е Чжао в ярко-красной юбке и жакете, с высокой причёской, украшенной золотыми и серебряными шпильками с драгоценными камнями. На её холодном, как лёд, мужском лице нанесена пудра, наклеены цветные узоры, во взгляде — убийственная сила. В руках она сжимает два больших меча, семенит мелкими шажками, затем, как другие жёны, стыдливо называет его «муженек» и пытается сделать соблазнительный взгляд.

Какой ужасающий образ! Этого точно хватит, чтобы человека вырвало даже вчерашней выпивкой и едой! Ся Юйцзинь побледнел от одной только мысли, закрыл рот и отчаянно замотал головой:

— Ни в коем случае! Оставайся такой, как сейчас, это лучше!

Е Чжао вздохнула:

— Да, я с детства не училась быть женщиной, и мне тоже кажется, что это слишком сложно.

Ся Юйцзинь, словно поддакивающий попугай, поддержал:

— Именно, слишком сложно.

Е Чжао спросила:

— Я думала, тебе это не нравится?

Ся Юйцзинь честно ответил:

Е Чжао подняла большой палец:

— Отлично! Мне как раз нравится твоя прямота!

Ся Юйцзинь презрительно скривил губы:

— Какую ещё прямоту?! Пф! — Он задумался, и, видя, что сейчас атмосфера подходящая, задал вопрос, который давно хранил в сердце: — Мы с тобой раньше не были знакомы. Ты вышла за меня не потому ли, что наслушалась всяких нелепых слухов обо мне?

Е Чжао помолчала довольно долго, прежде чем ответить:

— Нет. Просто я подумала, что наши характеры чем-то похожи, и, наверное, мы сможем поладить.

Ся Юйцзинь услышал в её словах лишь насмешку:

— Похожи? Ты — герой, а я — негодяй. Ты — опора империи, а я — никчёмный отброс Великой Цинь. Между нами — пропасть! На самом деле, через три года, когда мы разведёмся, ты и сама вздохнёшь с облегчением. По крайней мере, сможешь выбрать мужчину, который тебе нравится, и не придётся жить с презираемым подонком.

Е Чжао слегка вздрогнула, резко подняла голову и спросила:

— Кто сказал, что я презираю тебя как подонка?

Ся Юйцзинь вспомнил, что Ху Цин был её подчинённым, и не захотел выдавать его, только уклончиво ответил:

— Все так говорят. С первого дня нашей свадьбы я никогда не чувствовал, что ты меня уважаешь.

В карете на мгновение воцарилась тишина, снаружи лишь отчётливо доносился стук копыт. Внезапно Е Чжао громко рассмеялась, разрывая гнетущую атмосферу. Она смеялась так сильно, что согнулась пополам, держась за живот, и слёзы почти выступили на глазах. Затем, с трудом выпрямившись, она ткнула пальцем в его нос:

— Что бы я в тебе ни презирала, я точно не могу презирать тебя за то, что ты подонок!

Ся Юйцзинь покраснел от ярости и крикнул:

— Что тут смешного?!

— Потому что до уровня подонка тебе ещё очень далеко! Смеху просто! — Е Чжао всё ещё не могла выпрямиться от смеха, она вытирала глаза и говорила: — С двенадцати лет я, чёрт возьми, смело таскала за собой толпы бездельников и бесчинствовала на северных границах! Я была главарём всех местных бандитов, властителем хулиганов! Каждый день затевала драки, была вспыльчивой и легко выходила из себя, по любому поводу калечила людей. Кроме, может, сталкивания слепых в реку и избиения женщин и детей, я не совершала разве что вообще никаких злодеяний! Так продолжалось несколько лет, я становилась всё более невыносимой, мой отец был в ярости, хотел проучить меня, но я сломала ему запястье, и он пролежал в постели больше двух неделей. Он чуть не вычеркнул меня из семейного реестра, и только мой прадед и мать ценой невероятных усилий смогли меня отстоять. В те времена многие семьи на северных границах боялись открыто высказывать свой гнев, но втайне зажигали благовония и молились Будде, надеясь, что я поскорее умру, чтобы избавить их от напасти.

— Да, не нравится. Но я ещё больше ненавижу притворство, двойные стандарты, когда на деле не нравится, но делают вид, что нравится. Такое лицемерие вызывает отвращение.

В юности бесчинства были бесчисленны, злодеяния не поддавались описанию. Позже, когда северные границы оказались в опасности, она повела войска на сопротивление варварам цзинь, отчаянно контратакуя. Всё больше людей начали забывать это прошлое, в конце концов запомнив лишь того стратега — смелого и мудрого, бесстрашного, наводящего ужас на врагов. Но эти неприглядные воспоминания она сама не смела забывать, потому что за некоторые ошибки приходится расплачиваться всю жизнь.

Е Чжао смеялась, смеялась, и вдруг смех оборвался. Впервые Ся Юйцзинь увидел на её твёрдом и спокойном лице глубокое раскаяние. Е Чжао опустила голову, взгляд потух:

— Ладно, не будем об этом. Я натворила мерзостей куда больше, чем ты.

Ся Юйцзинь не удержался, приблизился, погладил её по голове и утешил:

— Ну, хорошо же, исправление заблудшего драгоценнее золота.

Е Чжао, которой и так было нелегко, увидев его раздражающие действия, дёрнулась уголком глаза.

— Хотя, похоже, ты и вправду была хулиганкой больше меня, не зря тебе не нравится вспоминать прошлое, — Ся Юйцзинь, казалось, совершенно не осознавал этого и продолжал утешать: — Но все люди ошибаются, ты сейчас исправилась, и все тебя простят.

Е Чжао согласилась:

— Да, если бы я действовала по своему прежнему характеру, за твоё нынешнее поведение ты бы точно сломал два-три ребра, ещё и переносицу, и пролежал бы с полгода в постели.

Ся Юйцзинь поспешно отдернул руку и с облегчением сказал:

— Как хорошо, что ты исправилась.

Его чёрные зрачки забегали, словно у куницы, удачно напавшей на добычу, и он хитро улыбался ей. После его беспорядочных выходок Е Чжао на время отбросила неприятные воспоминания. Она достала из-за пазухи свёрток и сменила тему:

— Вдовствующая императрица дала мне «Женские правила», написанные лично покойной императрицей Сяохуэй.

Ся Юйцзинь пренебрежительно фыркнул:

-Все равно читать бесполезно.

Е Чжао объяснила:

-С детства я любила только оружие и палки, больше всего ненавидела читать. После вступления в армию, чтобы читать военные документы и бумаги, меня вынудили учиться грамоте. К сожалению, у меня нет способностей, результаты ничтожны, до сих пор, когда вижу что-то слишком витиеватое, начинает болеть голова. Поэтому в моей армии, если чьи-то документы я не понимаю, того тащат на палки. Теперь все стали умными, научились выражать свои мысли максимально просто. К сожалению, императрица Сяохуй была высокообразованной, с блестящим литературным талантом, в "Женских правилах" много пышных фраз и эрудированных метафор, после трёх строчек меня начинает клонить в сон.

Ся Юйцзинь возмущённо сказал:

-А соглашение о разводе ты ведь хорошо написала?

Е Чжао гордо ответила, сложив руки за спиной:

-Бумажную работу за меня всегда выполнял советник. -Она сделала паузу, затем похвасталась: -Лисёнок пишет очень искусно, и почерк у него красивый.

-Даже соглашение о разводе осмелилась поручить постороннему!

Ся Юйцзинь был так взбешён этим беспутством, что даже ярость иссякла.

Е Чжао продолжила:

-"Женские правила" я позже дам почитать моим советникам, пусть они вникнут, а потом объяснят мне.

-И даже такую простую вещь ты хочешь поручить советникам? Тебе не стыдно? — Ся Юйцзинь в сердцах выхватил у неё «Женские правила».

Е Чжао пожала плечами:

-Через несколько дней вдовствующая императрица, возможно, будет меня проверять, нужно хотя бы понять, о чём там написано, чтобы как-то справиться и не слишком разочаровать её.

Ся Юйцзинь оттолкнул её, листая книгу, и сердито сказал:

-Ладно, я изучу это за тебя.

Е Чжао довольно погладила его по голове:

-Так будет прекрасно.

Ся Юйцзинь:

-Катись отсюда!

Е Чжао, видя его гнев, тут же выпрыгнула из паланкина, легко подпрыгнула на месте и взгромоздилась на сопровождавшего её вороного коня, помахала ему на прощание, щёлкнула кнутом и умчалась прочь.

Ся Юйцзинь откинулся на мягкие подушки и принялся усердно изучать книгу. Долго изучая, он вдруг почувствовал что-то неладное. Почему в итоге это он сидит и внимательно читает «Женские правила», а его жена осталась в стороне?

Чёрт!