Десять лет, как сон

Сестры, вышедшие замуж, всегда расходятся каждая по своим дорогам. Когда Е Чжао раскрыла свою женскую сущность, все нежные чувства Лю Си Инь оказались пустым звуком. Даже если бы она смогла разлучить Е Чжао с "лисом-оборотнем", общество никогда не позволило бы ей остаться с Е Чжао навсегда. Поэтому ей нужно было сначала соблазнить "лиса-оборотня", стерпеть унижение, выйти замуж в резиденцию принца-консорта Наньпин, а затем избавиться от мужа, чтобы она могла мирно жить со своей возлюбленной в заднем дворе, как жена и наложница, спать под одним одеялом и наслаждаться вечной любовью.

Изначально она думала, что "лис-оборотень" с лицом жиголо — всего лишь низкопробный повеса, который попадется в ловушку при малейшем соблазнении. Но, к её удивлению, он, хотя и был похотлив, не слишком увлекался плотскими утехами, и её попытки трижды проваливались. Ей пришлось пойти на более рискованный шаг: использовать усыпляющие благовония, чтобы разлучить супругов, и сделать такой поступок на публике, чтобы Ся Юйцзинь был вынужден жениться на ней ради репутации. Она создала слухи, расположила к себе принцессу Ань — всё было готово, не хватало лишь брака. Но это письмо о разводе разрушило весь её план.

Лю Си Инь была близка к отчаянию и плакала так, что едва могла дышать. Ся Юйцзинь безвольно повалился в кресле, перед глазами потемнело, он не мог вымолвить ни слова, а в голове у него кружились три огромных иероглифа: "лис-оборотень".

Е Чжао же пребывала в оцепенении от этого шокирующего вопроса. Спустя долгое время она переспросила:

"Что это значит?"

Лю Си Инь скорбно спросила:

"Ты любила меня?"

Е Чжао кивнула. Хотя в детстве Лю Си Инь не была такой ошеломляющей, как сейчас, она была очаровательной, милой и разумной девочкой, очень упорной в том, что ей нравилось. К тому же, её увлечение танцами было достаточно бунтарским и ярким. Когда отец её жестоко бил, она лежала на кровати, слезы текли, но она не издала ни звука и не признала вину. Эта стойкость очень нравилась Е Чжао, и долгое время она ставила кузину на первое место среди всех братьев и сестер, отдавая ей все самое вкусное и интересное.

Лю Си Инь снова спросила:

"Ты меня целовала?"

Е Чжао снова кивнула. В юности она вела себя как мужчина и, следуя примеру повес, научилась дразнить девушек. Дома, видя, как легко Лю Си Инь краснеет и смущается, она использовала её для "тренировки". Каждый раз, когда Е Чжао "крала поцелуй" с её щеки, Лю Си Инь смущалась и дулась. Иногда служанки жаловались старшим. Но Е Чжао не была настоящим мужчиной, да и сама была ещё маленькой. Старшие в семье Е не придавали этому большого значения, просто отчитывали её, заставляли извиниться перед кузиной и как следует её утешить.

Лю Си Инь снова спросила:

"Ты обещала жениться на мне?"

Шаг за шагом ей напомнили, и Е Чжао, наконец, вспомнила: восьмилетняя Лю Си Инь была избита за танцы и лежала в постели, залечивая раны. Двенадцатилетняя Е Чжао тайно перелезла через стену, чтобы утешить её. Лю Си Инь беспокоилась о следах от палки на спине, боялась, что останутся шрамы, была подавлена и плакала, отказываясь говорить. Е Чжао это показалось странным:

"Из-за такой ерунды плакать? В любом случае, это не на лице, кто это увидит?" Лю Си Инь всхлипнула и сказала: "Мама сказала, что если останется шрам, будущий муж откажется от меня." Она снова заплакала безутешно.

Е Чжао, наполовину желая успокоить кузину, наполовину считая, что это неважно, небрежно сказала:

"Если такой мужчина тебя не захочет, то и не надо. В крайнем случае, я женюсь на тебе."

Лю Си Инь ошеломленно посмотрела на нее, перестала плакать и осторожно спросила:

"Если я стану уродиной, ты всё равно на мне женишься?"

Е Чжао, которая тогда усердно училась у повес, была рада, что ей удалось подцепить любимую кузину. Она ничего не думала и тут же, стукнув себя в грудь, ответила:

"Женюсь!"

"Вот как это было."

Лю Си Инь увидела, что глаза Е Чжао, словно светлый лазурит, полны заботы, а улыбка на лице сияла ярче солнца, освещая темную комнату для шитья. Сердце Лю Си Инь дрогнуло. Она быстро опустила голову, обняла атласное одеяло, и её лицо горело от смущения.

С того дня нити любви в её сердце разрослись, как сорная трава весной, и стали неудержимы. Стоило ей вспомнить лицо Е Чжао, как она краснела, сердцебиение учащалось, и она не смела даже взглянуть на нее лишний раз.

Мать говорила, что для женщины самое главное — найти своего достойного мужа. Она верила, что нашла самого лучшего мужа во всем мире.

"В этой жизни, даже если моря высохнут и камни рассыплются, я выйду замуж только за тебя."

Бабушка увезла её к дяде, чтобы она жила с кузинами и исправляла свой характер. Она проплакала всю дорогу в повозке, и никто не мог её утешить.

Неожиданно город Мо Бэй пал. Её родители погибли. Она и бабушка чудом избежали смерти. Тела дедушки, родителей, старшей сестры и младшего брата сгорели в огне, их невозможно было найти. В траурном зале стояло пять пустых гробов. Бабушка не выдержала удара и слегла, парализованная. Двенадцатилетняя Си Инь, одетая в белые траурные одежды, рыдала до потери голоса, желая лишь похоронить себя вместе с ними. Никто не мог её успокоить. Е Чжао не приехала к ней, но перед тем как отправиться в поход с армией, она послала ей письмо. На нем были лишь несколько больших иероглифов:

"Не плачь. За твою месть я отомщу сам."

Хрупкая, она, обняв письмо, покачиваясь, поднялась на ноги и наконец вытерла слёзы. Поле боя в Мобэй превратилось в адскую бойню, воины ставили на кон свои жизни, и у неё не было времени плакать.

Е Чжао, о Е Чжао... Скитаясь по свету, питаясь ветром и росой, ешь ли ты досыта? Среди льдов и снегов, с ветром, пронизывающим серебряные доспехи, хватает ли тёплой одежды? Горы трупов, реки крови, знаешь ли ты покой?

Собрав мужество, она вошла в глубины покоев знатных семей, мягко умоляла, анализировала выгоды и потери, трогала чувства и объясняла разумом. Первой продала своё приданое, чтобы обменять его на военные припасы и продовольствие, которые отправлялись на поле боя обоз за обозом. Она зажигала масляную лампу, брала в руки непривычные иглу и нитки и днём и ночью усердно шила зимнюю одежду. Вата в каждой зимней одежде была плотно набита, крой сначала был кривым и косым, рукава то длиннее, то короче, потом стал красивым и аккуратным — всё отправлялось в военный лагерь, лишь чтобы разделить с ней заботы и печали.

Каждый раз, получая военные донесения из Мобэй, её сердце замирало, она не могла ни есть, ни спать, боясь получить плохие вести о ней. Но на поле боя, где идёт резня, разве может быть вечное спокойствие?

Услышав, что её ранили в спину и она тяжело упала, она почти сошла с ума. Если бы не удержали, она бы чуть не помчалась на поле боя, чтобы сражаться плечом к плечу с ней. Но она знала, что Е Чжао этого не одобрит — перед жестокостью войны нежные чувства так ничтожны! Она должна была быть сильной, лишь тайком попросила передать с лучшими шёлковыми платочками лекарства от ран и обереги, а в уголке платочка вышила: «Шёлковый платочек даю тебе знать — и поперёк нить, и вдоль нить», слегка выразив свои чувства, и надеясь, что та узнает: в тылу о ней кто-то помнит, и будет беречь себя. Получив это, Е Чжао ответила запиской: «Я в порядке, платочек красивый, спасибо». Она обняла записку и от радости не могла спать семь-восемь дней.

Когда военная обстановка немного стабилизировалась, старший дядя, зная её чувства, счёл, что лучшая дочь рода Лю достойна великого генерала, и решил сосватать её за Е Чжао. Она думала, что заветное желание наконец сбылось. Но вскоре старший дядя изменил мнение и велел тёте выбрать ей мужа среди местных талантов. Она не согласилась.

Тётя, заикаясь, уговаривала: «Неизвестно, когда закончится война, боюсь, ты останешься старой девой, лучше выйди за другого».

Она твёрдо заявила:

«Сколько бы ни пришлось, я буду ждать».

— К тому же, жизнь солдата полна опасностей. Кто знает, что ждет в будущем. И... и она не лучшая пара, — мямлил старший дядя, уговаривая её.

Она поклялась небу:

"Я, Лю Си Инь, при жизни буду человеком семьи Е, а после смерти — её призраком. Если она жива, я выйду за нее замуж. Если она ранена, я буду за ней ухаживать. Если она умрет, я буду хранить верность всю жизнь!"

Дядя и тетя пытались уговаривать ее всеми способами, но в конце концов бессильно ушли. Во дворе цвели и опадали персиковые деревья. Цветок расцветал и увядал, и так по кругу.

Маленькая девочка превратилась во взрослую девушку. Она упорно верила, что в тот день, когда закончится война, её достойный муж вернется с поля боя. Он приедет на белом коне, копыта которого топчут снег, стремительный, как молния, и остановится у её дверей под опадающими лепестками персика. Он нежно возьмет её за руку и с самой сияющей улыбкой скажет: "Я вернулся". А затем на большом красном свадебном паланкине, под звуки горнов и сопелей, отвезет её в свой дом, и они будут вместе жить долго и счастливо, никогда не расставаясь.

Она каждый день смотрела на север, одержимо ждала и страстно надеялась. Она ждала месяц за месяцем, надеялась год за годом. И дождалась лишь... ...шутки, погубившей всю её жизнь.