Трудное решение

Ся Юйцзинь принял трудное решение. Он ворочался с боку на бок, заработал синяки под глазами и почти против совести пытался найти в Е Чжао достоинства, подходящие для жены. Например, она не была ревнивой, не могла, как жена министра Сюя, преследовать мужа с двумя скалками через пять улиц за то, что он выпивал в публичном доме. Что касается того, придёт ли Е Чжао к нему обсудить, в каком публичном доме лучше выпить и у какой красавицы из публичного дома большая задница, об этом лучше не задумываться.

Или, например, великая наложница Ань раньше немного презирала свою невестку, княгиню Ань, за её невысокое происхождение и мелочность, всегда придиралась к ней, и та, как бы ни старалась угодить, не могла ничего поделать. С тех пор как в дом вошла Е Чжао, при сравнении отношение великой наложницы Ань к невестке резко улучшилось, она стала находить её всё более приятной, считая самой добродетельной невесткой в мире. Теперь их гармоничные отношения между свекровью и невесткой вызывали всеобщую зависть, их можно было назвать образцом для всей столицы. И ещё, его старший брат из-за болезни ног стал немного мрачным, а теперь каждый день заставлял служанок рассказывать ему забавные истории, и на его лице стало больше улыбок.

Ах, жизнь полна трудностей, всегда нужно быть готовым к жертвам. Если он стиснет зубы, станет толстокожим, устоит перед сплетнями, спрячет соглашение о разводе, будет хорошо общаться с Е Чжао, правильно воспитывать её, по крайней мере, научит её немного понимать, как быть женщиной, и не вести себя так по-мужски, что это становится невыносимым, то можно как-то обойтись без развода.

Ся Юйцзинь решил действовать немедленно. Он пошёл в ближайший кабинет, вытащил все книги: «Женские правила», «Канон для женщин», «Биографии добродетельных жён», «Биографии образцовых женщин», «Четыре книги для женских покоев с комментариями», «Внутренние наставления» и другие. С мечтой о прекрасной спутнице, читающей с ним ночью, он побежал искать Е Чжао, которая вернулась с аудиенции. Когда он вбежал в давно не виденную спальню, его глазам открылось яркое зрелище: у двери стояли два ряда стоек для оружия, на них были воткнуты различные длинные виды оружия: копья, алебарды, трезубцы, вилы, боевые топоры и другие. На стенах комнаты висели палицы с шипами и несколько длинных луков с арбалетами, в вазах с узорами из переплетающихся веток и розовых цветов были воткнуты драгоценные мечи и клинки. На столе лежали топоры, вогнутые плети, длинные кнуты, нунчаки, трёхзвенные палки и так далее, а на полках, где раньше стояли древние безделушки, теперь лежали метательные снаряды. Это что, арсенал военного министерства?

Ся Юйцзинь поспешно вышел за дверь, протёр глаза, несколько раз внимательно посмотрел на табличку над воротами поместья Чанфэн, убедился, что не ошибся дверью, и только потом молча вернулся обратно. Он тяжело кашлянул, глядя на Е Чжао, которая, неэлегантно скрестив ноги, сидела в кресле и сосредоточенно разглядывала недавно полученный японский меч.

Е Чжао, увидев его редкий визит, очень обрадовалась и лично встала, чтобы встретить его. Ся Юйцзинь временно отбросил мысль о переустройстве своей спальни и не стал придираться. Он лишь тяжело положил на стол стопку книг, объяснил свою цель — лично стать учителем, преподающим женские добродетели.

Сначала они обменялись мнениями о своём культурном уровне, подтвердив степень своей необразованности. Ся Юйцзинь с детства был слаб здоровьем, не мог напрягаться, один день учёбы требовал трёх дней отдыха, но он был от природы умён, и к тому же вдовствующая императрица очень любила его, приглашала учителей — современных великих учёных с настоящими талантами и знаниями. В сумме его уровень был примерно как у провалившегося на экзаменах сюцая, преподавать что-то вроде «Трисимвольного канона» для него не составляло труда.

Е Чжао с детства любила боевые искусства, при виде книг у неё начинала болеть голова, к тому же она была высокомерной и вспыльчивой, процесс её обучения можно было описать как историю слёз и крови учителей. С восьми лет, когда началось её обучение, в среднем за год она прогоняла пять учителей. В конце концов отец Ху Цина, из-за крайней бедности семьи и желания помочь сыну сделать карьеру, по настойчивым просьбам старого генерала Е, с духом «проглотить выбитые зубы с кровью», смирив обиды, остался. Потратив более двух лет, невероятными усилиями, используя всевозможные методы, он наконец вбил в голову Е Чжао «Тысячесловие», чтобы она не осталась полной невеждой. Лишь после военных походов Е Чжао наконец осознала, как мало у неё знаний, и вынужденная необходимость заставила её в свободное время заставить Ху Цина продолжить дело отца в качестве учителя, усердно восполняя знания по военному делу и истории.

По сравнению с учителем Ху, чья речь была остроумной и юмористической, а объяснения — доступными, преподавательские способности учителя Ся были просто небо и земля. Хотя он тщательно подготовился и объяснял очень серьёзно, он лишь механически пересказывал текст, не умея цитировать классиков, и выбор тем был очень скучным. Е Чжао изначально не была терпеливым учеником, а к женским делам и вовсе не испытывала интереса, тайно зевая, она лишь ради привлекательной внешности учителя, кусая кисть, сдерживала характер, старалась изображать внимательность, но не могла удержаться от взглядов на свой новый японский меч, размышляя, куда пойти его испытать позже.

Учитель Ся, говоря до сухости во рту, постучал по столу и с строгим лицом спросил:

-Что такое речь, добродетель, облик и труд? Ты поняла? Повтори.

Ученица Е очнулась от грёз, услышала лишь половину вопроса, смотрела на него в оцепенении, долго молчала, затем неуверенно спросила:

-Какой труд? Вышивание? У меня не получается, может, я буду каждый день подметать твою комнату?

Проклятый негодяй совсем не слушал! Ся Юйцзинь был взбешён до полусмерти, если бы не боялся случайно уронить на ногу, он бы сорвал со стены палицу с шипами и швырнул её ей в голову.

-Не злись, я всегда отвлекаюсь, когда учусь, — Е Чжао почувствовала некоторую вину, поспешно налила ему чаю, погладила по голове, чтобы отвлечь от гнева, и даже достала свой коллекционный меч Бишуй, чтобы показать ему, подобострастно сказав: -Не думай об этом, книги нельзя прочитать за один раз. Этот меч — сокровище, которое не купишь и за тысячу золотых, многие бойцы готовы отдать за него жизнь. Хочешь посмотреть?

Ся Юйцзинь потрогал его и ошеломлённо спросил:

-А им можно тебя убить?

-Ты... — Е Чжао без колебаний покачала головой.

Ся Юйцзинь в отчаянии рухнул на стол и больше не двигался. Боевая одержимость его жены была неизлечима.

Ся Юйцзинь, боясь, что его ярость приведёт к безвременной кончине, в итоге заставил её твёрдо запомнить только одно правило: «На людях и наедине нужно оставлять лицо мужу», а затем полностью свернул учебный план. Спустя более половины месяца ремонт усадьбы князя Наньпин был завершён, и княжеский дом Ань окончательно разделился.

Великая наложница Ань, хотя и любила младшего сына, ни за что не хотела оставаться с невесткой и терпеть обиды, поэтому, разрываясь, осталась со старшим сыном, лишь отобрала среди слуг много способных и верных приближённых и отправила их в усадьбу князя, чтобы тот не слишком поддавался влиянию жены.

Ся Юйцзинь, не будучи уверен, разведётся ли он с женой в будущем, не планировал жить с ней в одной комнате. Но поскольку их чувства немного улучшились, они выбрали два смежных двора и поселились отдельно. С одной стороны — лес оружия, блеск клинков, с другой — сверчки, кости, птицы и цветы, что выглядело очень странно. Янши выбрала двор подальше и от генерала, и от князя, сосредоточившись на управлении хозяйством. Мэйнян и Сюаньэр, споря за двор Тинхуа, ближайший к павильону Линшуан, где жил генерал, чуть не поссорились насмерть: одна называла другую лисой-искусительницей, другая — дурой с большой грудью, чуть не подрались, но в конце концов Ся Юйцзинь обнаружил это, остановил их и сослал обеих в павильон Юэюань, самый дальний от павильона Линшуан.

После переезда служебный халат Ся Юйцзиня тоже был доставлен. Придворные вышивальщицы были искусны, новый халат из зелёного парчового шёлка с золотой вышивкой был элегантным и изящным, и в нём он выглядел довольно бодрым.

Е Чжао похвалила:

-В нём ты выглядишь действительно хорошо, есть стиль важного чиновника.

-Пошла вон, кто поверит твоему вкусу? — Ся Юйцзинь отвергал это словами, но в душе был немного обрадован похвалой. Он прошёлся по двору и, оказавшись перед Цюхуа и Цюшуй, спросил их, как они считают.

Цюхуа и Цюшуй из-за строгого приказа генерала не смели больше говорить с ним холодно, и вместе старались хвалить.

Цюхуа:

-Князь не такой, как обычно, выглядит как человек, очень хорошо!

Цюшуй:

-Может, попросить вышивальщиц сделать тебе зелёную повязку для головы и инкрустировать её большой жемчужиной, которую хранит генерал, чтобы получился набор? Это точно будет красиво!

Ся Юйцзинь поклялся. Если он ещё раз заговорит с людьми из окружения Е Чжао, он — свинья.