Рискованная стратегия

Молодые даосские монахини из храма Ханьшань были довольно высокого качества: кожа нежная, как вода, в глазах — весенний соблазн, движения мягкие и грациозные, голоса нежные и кокетливые. Одетые в роскошные шёлковые наряды и украшения, их красота усиливалась втрое. К тому же, жизнь в горах была суровой, будущее — бесперспективным, и они ценили деньги больше, чем другие. Под щедрыми тратами Ся Юйцзиня все они проявляли активность и энтузиазм, демонстрируя бесстрашие перед смертью и генералом, бросая соблазнительные взгляды даже более чарующие, чем у певиц с реки Циньхэ. Неудивительно, что грубияны на корабле генерала свистели и хлопали, жаждая вытаращить глаза. Ся Юйцзинь был доволен. Он приказал кораблю подойти ещё ближе, чтобы все увидели, как князь Наньпин ведёт разгульную жизнь, резвится среди цветов, обнимая красавиц, ничуть не уступая своей жене!

Однако, когда корабли сблизились, он с удивлением обнаружил, что те, кто свистел, замолчали. Е Чжао стояла прямо посреди всех, не отрывая глаз смотрела на него, её лицо было мрачным, атмосфера — напряжённой.

-Отлично! Именно такого эффекта я и добивался!

Ся Юйцзинь с радостью обнял красавиц, демонстрируя всю свою мощь. Какой-то пьяница подошёл и что-то тихо сказал Е Чжао. Та поманила Ся Юйцзиня пальцем, его кораблю подойти ближе. Ся Юйцзинь, естественно, не подчинился и скорчил ей рожу. Тогда Е Чжао схватила верёвку с борта, привязала к ней медную виную флягу, раскрутила в воздухе и метнула её, мгновенно зацепив за перила противоположного корабля. Затем она ступила на верёвку и неспешно пошла по ней.

-Она собирается избить его при всех?

Ся Юйцзинь немного занервничал, но, вспомнив, что публичное избиение мужа, доведённое до императора, немедленно приведёт к разводу, обрадовался. Он быстро выпрямился, велел монахиням отступить на два шага, и смело приготовился встретить побои. Однако Е Чжао, вся в запахе вина, шатаясь, прошла по верёвке, посмотрела на монахинь, затем на него, и, казалось, хотела что-то сказать, но не решалась. Ся Юйцзинь усмехнулся:

-Что смотришь? Никогда не видел, как мужчина ходит в бордель? Ах, да, я забыл, ты сама привыкла пить с куртизанками.

Е Чжао снова взглянула на монахинь, подошла ближе и тихо спросила:

-Откуда они?

Ся Юйцзинь гордо ответил:

-Разве я должен отчитываться перед тобой, с кем развлекаюсь?

-Я не это имела в виду, не говори так громко, — Е Чжао обняла его за плечи, отведя в угол, и ещё тише, почти по-воровски, спросила: — Лю, командир кавалерии, говорит, что та невысокая девушка рядом с тобой очень милая, с необычной аурой, и просил меня спросить, из какого она борделя, чтобы тоже навестить её.

Ся Юйцзинь чуть не лопнул от злости. Он резко отстранился и, тыча пальцем в нос Е Чжао, спросил:

-Вы только что хлопали и аплодировали, потому что хотели отобрать моих девушек?!

Вопрос был крайне неловким. Е Чжао помедлила довольно долго, наконец перевела взгляд на реку и тяжело кивнула:

-Можно сказать и так.

Ся Юйцзинь с некоторой долей самодовольства похвастался:

-Хм, даже если ты сняла всех певиц Циньхэ, я всё равно найду красавиц получше, чтобы они меня обслуживали! Ты что, можешь мне помешать?

Е Чжао взглянула на него, увидела, как белый лисьий мех развевается на ветру у его висков, а его лицо, покрасневшее от холодного ветра, выражало восторг и оживление, и невольно согласилась:

-Действительно красавец.

Ся Юйцзинь нетерпеливо махнул рукой:

-В общем, я буду веселиться со своими красавицами, а ты возвращайся к своей компании мужчин.

-Не болтай ерунды, — поспешно объяснила Е Чжао, — Все они мои верные братья, которые прошли со мной шесть лет, рискуя жизнью. Я обещала устроить пир на реке Циньхэ в честь победы. Теперь, когда мы наконец вернулись живыми, добились успеха и славы, настоящий мужчина должен держать слово, нельзя нарушать обещания.

-Кому какое дело до твоих дел? — Ся Юйцзинь понимал, что её слова имеют некоторый смысл, но на душе у него было очень тяжело.

Е Чжао снова обняла его за плечи, приблизилась к уху и спросила:

-Может, ты тоже пойдёшь с нами выпить?

Ся Юйцзинь нахмурился, с отвращением пытаясь оттолкнуть её руку. Но Е Чжао укусила его за ухо и, хихикая, сказала:

-Я представлю тебя им, хорошо?

Её обычно твёрдое выражение лица смягчилось, в уголках губ играла мягкая улыбка. Её стеклянные глаза были полны опьянения, в тусклом свете они сияли, в их блеске была какая-то соблазнительность. Ся Юйцзинь замедлился на мгновение, затем ожесточился и приготовился вежливо отказаться. Но тут из каюты противоположного корабля выскочил пьяный голый мужчина и закричал в сторону их корабля:

-Где красавица? Та, что с тонкой талией, длинными ногами и нежным голосом, о которой вы говорили?!

Цю Лаоху, наблюдавший за происходящим, разозлился на этого запоздалого нарушителя атмосферы и пнул его в реку, гневно крича:

-Врёшь, чепуха! Какую ещё красавицу с тонкой талией и длинными ногами? Это же муж генерала! К кому ты пристаёшь? Разве не видишь, что все уже заткнулись?!

Е Чжао почувствовала, как человек в её объятиях вдруг застыл, его лицо становилось всё мрачнее. Она хотела объяснить. Но Ся Юйцзинь уже изо всех сил наступил ей на ногу, затем схватил грязь из цветочного горшка и швырнул ей в глаза, сопротивляясь яростнее, чем тигр в ловушке. Е Чжао ничего не оставалось, как отпустить его. Ся Юйцзинь воспользовался моментом, чтобы ворваться в каюту и с грохотом захлопнуть дверь.

Е Чжао подошла к двери и извинилась:

-Не злись, братья не специально, они просто ошиблись.

-Пошла к чёрту, чёртова баба! Больше не появляйся передо мной! — рёв Ся Юйцзиня перекрыл звуки музыки и долго носился над рекой Циньхэ. — Клянусь небом, отныне либо ты, либо я!

Молодые даосские монахини, едва сдерживая смех, поспешно попрощались с Е Чжао, украдкой бросив на неё ещё пару взглядов, затем вернулись в каюту утешать своего покровителя. Е Чжао, потерпев неудачу, вернулась обратно и увидела, что все братья на корабле покатываются со смеху. Главный зачинщик, Цю Лаоху, всё ещё кричал:

-Неплохой парень! Перед таким грозным генералом, зная, что не может победить, всё же посмел хлопнуть дверью и сопротивляться! В нём есть что-то от моей молодости! Генерал, хороший у тебя вкус! Она тут же подняла ногу и сильно пнула болтуна в зад, отправив его в реку к брату, затем с лицом темнее тучи вернулась к выпивке.

-Как же холодно! — Цю Лаоху, всё ещё барахтаясь в реке, кричал: -Генерал, ты, чёрт возьми, слишком ценишь красоту и забываешь о друзьях! Я с тобой не закончу!

Е Чжао схватила винный кувшин и швырнула в него:

-Пошёл вон!

Ху Цин, который всё это время сидел в каюте и пил в одиночестве, потер глаза, подполз и, приблизившись к её уху, сказал:

-Генерал, ты пьяна.

Е Чжао сделала несколько глотков и, хлопнув по столу, гневно воскликнула:

-Врёшь! Я не пьянею и после тысячи чашек!

Ху Цин внимательно посмотрел на неё и покачал головой:

-Брось, я знаю тебя семь-восемь лет, и каждый раз, когда ты напиваешься, ты пристаёшь к красавицам. Вот и сейчас налетела?

Е Чжао возмущённо сказала:

-Разве можно назвать приставанием, если я пристаю к собственному мужу? Лучше, чем ты, который каждый раз, когда напивается, ловит всех подряд и заставляет слушать свои народные песни! Твой голос противнее утиного, мелодия может затавить убежать с северных границ аж к южным варварам, а содержание настолько приторное, что может заставить вырвать вчерашнюю выпивку! Предупреждаю, на этот раз, если запоёшь, лови того тигра снаружи! Посмеешь ко мне пристать — отправлю тебя в реку мыться!

В глазах Ху Цина промелькнула тень грусти, но вскоре он снова беззаботно улыбнулся:

-Что тут стыдного? Если мужчина любит женщину, он будет делать для неё любые глупости. Но раз твой муж так к тебе относится, боюсь, он тебя совсем не любит.

-Ха, с самого начала он отказывался от брака, даже готов был умереть, потом снова и снова противостоял мне. Он не просто не любит, он ненавидит, — Е Чжао опрокинула чашу. — Но его гнев, кажется, почти достиг предела.

Ху Цин спросил:

-Генерал, как ты планируешь вести эту битву?

Е Чжао отбросила чашу, обмакнула палец в вино и нарисовала на столе осаждённый город, затем спокойно сказала:

-С самого начала — безвыходное положение, нужно идти на риск.

Ху Цин снова спросил:

-Если долго не сможешь взять, что тогда делать?

Е Чжао решительно ответила:

-Временно отступить, чтобы выманить врага.

Ху Цин спросил:

-Когда контратаковать?

Е Чжао сказала:

-Этой же ночью.

Виная чаша разлетелась в её пальцах.

В этом мире ещё не было противника, которого она не могла бы победить, и добычи, которую не могла бы захватить.