Муж и жена следуют

В игорных домах обычно содержат десяток головорезов, отвечающих за выволачивание нарушителей спокойствия в тёмные переулки для «воспитания». Господин Лу никак не мог вспомнить, когда он успел обидеть этого молодого господина, а видя самодовольное выражение на его красивом лице, так и хотелось приказать людям изрубить его на тысячи кусков и выбросить в ров на корм рыбам. Ся Юйцзинь почувствовал его убийственный настрой, поднял голову и удивлённо спросил:

-Что? Хочешь меня ударить?

Господин Лу изо всех сил выдавил из горла два слова:

-Не смею.

-Жалкий простолюдин, я и знал, что не посмеешь ударить меня, князя! Хочешь восстать против вышестоящего? На всю семью казнь? — Ся Юйцзинь продолжал весело пересчитывать деньги, ещё велел разменять несколько мелких банковских билетов на дробное серебро и раздать присутствующим: -Давайте, всем немного удачи.

Господин Лу, глядя на его самодовольную рожу выскочки, чувствовал, что гнев в груди подобен расплавленной стали в горниле, готовой в любой момент выплеснуться. Он изо всех сил сдерживался, сдерживался, почти превратился в черепаху, наконец перевёл дух, подошёл и тихо спросил на ухо:

-Князь, сделайте одолжение, вы знаете, кто за этим игорным домом стоит?

-А? Говори громче! — Ся Юйцзинь повернулся к нему и громко крикнул: -Ты сказал, кто хозяин этого удушливого игорного дома? Ладно, подумал, и так ясно — тот, кто открывает такие заведения, точно не добропорядочный человек.

В великом государстве Цинь, без специального разрешения, членам императорской семьи, аристократам и чиновникам запрещено заниматься торговлей, но почти все чиновники используют разные уловки: либо вступают в долевое участие, либо регистрируют бизнес на дальних родственников. Поскольку закон не может наказать всех, даже обнаружив, обычно закрывают на это глаза. Публичные дома и игорные заведения — самый быстрый способ заработка, но и самый дурной по репутации.

Босой не боится того, кто в башмаках. Ся Юйцзинь мог не дорожить репутацией, а князь Ци — дорожил. Если бы о частном игорном доме заговорили при всех, это уже нельзя было бы скрыть или замять, пришлось бы не только понести наказание от императора, но и серьёзно пострадали бы репутация и карьера. Князь Ци сейчас был в большой милости при дворе, как он мог сам уничтожить свою репутацию? А Ся Юйцзинь же был тем, чья репутация достигла дна, он не заботился ни о славе, ни о богатстве. Даже если бы император вызвал его для строгого выговора, оштрафовал на несколько лет жалования или поместил под домашний арест на время, для него это было бы как комар укусил, ведь в нём текла кровь императорской семьи, его очень любила вдовствующая императрица, и пока он не совершил одного из десяти тягчайших преступлений, его не стали бы строго наказывать. Князь Ци понёс бы большие потери, но не мог открыто жёстко разобраться с князем Наньпин, и весь гнев обрушил бы на управляющего игорным домом.

Чёрт побери, хуже подлеца только подлец со статусом. Господин Лу в душе выругался, затем с трудом снова загнал слова «князь Ци» обратно в глотку. А Ся Юйцзинь, не собираясь сдаваться, допытывался:

-Чей этот игорный дом? Я хочу знать, кто этот бесстыжий тип за кулисами? Неужели какой-то аристократ или чиновник? — Он подумал, покачал головой: -Точно нет! Вдовствующая императрица говорит, что игорные дома — это вред для народа, если я пару раз лишний раз пройдусь мимо, она меня отчитывает. Какой же принц, аристократ или придворный чиновник посмеет пойти против воли вдовствующей императрицы и открыть игорный дом? Ты так не считаешь?

Даже если вся столица знала, что за всеми игорными домами и публичными домами стоят именно эти люди, об этом говорили только шёпотом, никто не смел разглашать повсюду. Господин Лу, чувствуя себя смертельно обиженным, не мог при всех раскрыть правду, но и не выдерживал непрерывных допросов Ся Юйцзиня, пришлось ответить:

-Игорный дом открыл я, ничтожный.

Ся Юйцзинь с просветлением сказал:

-Так я и думал — такой, как ты, подлец.

Господина Лу от таких слов бросило в краску, шея покраснела, кулаки сжимались и разжимались, но он не смел действительно ударить. Ся Юйцзинь, пересчитав деньги, постучал по столу:

-Давайте, продолжаем играть, у меня, князя, сегодня удачная рука!

Господин Лу с ненавистью сказал:

-Сегодня я, Лу, признаю поражение, горы и воды ещё встретятся, эти девять тысяч с лишним лянов серебром считаю подарком князю, прошу быть великодушным.

Ся Юйцзинь отругал:

-Ты кто такой, низкого статуса? Какие у тебя права со мной встречаться? Я честно выиграл эти деньги, нужно, чтобы ты их дарил? — Он не поддавался ни на мягкое, ни на жёсткое, оставался сидеть в кресле неподвижно, позади него были бесчисленные игроки, готовые ставить вслед за ним, кричавшие о начале игры и отыгрыше.

Господин Лу долго размышлял, в голове родился план, собрал головорезов и работников, и объявил:

-Сегодня игорный дом закрыт! Прошу всех разойтись, приходите в следующий раз!

Головорезы поняли намёк, начали выгонять людей, те, хоть и крайне неохотно, могли лишь ругаясь уходить. Вскоре в пустом игорном доме остались только Ся Юйцзинь и несколько принесших его слуг. Господин Лу, с стиснутыми зубами, злобно усмехнулся им, сложил руки в приветствии:

-Князь неважно себя чувствует, хочет отдохнуть в моём игорном доме, я, ничтожный, распоряжусь хорошо обслуживать, когда князь отдохнёт, тогда и уйдёте. — С этими словами он знаком оставил головорезов присматривать, сам большими шагами направился к выходу, решив спрятаться от нечистой силы на несколько дней. Девять тысяч с лишним лянов серебром — почти как ожидалось, в другой день вернуться, постепенно довести его до закрытия.

Ся Юйцзинь был не совсем доволен таким результатом, пришлось собрать банковские билеты встать и уйти. Вдруг снаружи донёсся звук ветра. Господин Лу, словно мешок, пролетел по воздуху и с грохотом приземлился на игорный стол перед Ся Юйцзинем, пробив большую дыру.

-Мерзавец! — голос, полный убийственной ауры, словно окровавленное острое лезвие, заставлял содрогаться.

Е Чжао, в облегающем красном костюме, с рукой на драгоценном мече, с двадцатью с лишним личными солдатами окружила игорный дом, затем медленно вошла внутрь. Она сначала резко окинула взглядом окружение, затем кивнула Ся Юйцзиню, наконец остановила взгляд на Господине Лу и без возражений сказала:

-Продолжайте играть!

Ся Юйцзинь, разобравшись в ситуации, обрадовался, поспешно снова сел на место. Господин Лу, встал, закричал:

-Ты, великий главнокомандующий всеми войсками Поднебесной, смеешь угнетать простой народ? Я, брат, пожалуюсь на тебя!

Е Чжао подошла, снова пнула его, наступила на позвоночник и, медленно усиливая давление, равнодушно объяснила:

-Мой муж велел тебе играть, значит, ты должен играть.

Ся Юйцзинь, поняв, хлопнул в ладоши и рассмеялся:

-Ты разве не знаешь: государь — ориентир для подданных, отец — ориентир для сына, муж — ориентир для жены? Я велю тебе играть, а она, если добродетельна, естественно, должна заставить тебя играть, а если не послушается, смотри, как я, брат, разведусь с ней!

-Ммм. — Е Чжао ещё пару раз пнула того на земле, звук ломающихся костей запястья в тихом воздухе казался резким, затем спокойно добавила: -С мужем как с ориентиром, он редко просит меня что-то сделать, пользуясь своим чином.

Ся Юйцзинь, сложив руки за спиной, с чувством сказал:

-Вот, это называется — муж поёт, жена подпевает!

-Подпевает твою мать! — Господин Лу корчился от боли, он хотел ещё немного поупрямиться, но вдруг вспомнил зловещую репутацию Живого Яньлуна, поспешно закрыл глаза, пытаясь притвориться мёртвым.

Е Чжао рукоятью меча ткнула его и спросила:

-Он не играет, что делать?

Ся Юйцзинь решительно сказал:

-Прояви свои умения, продолжай бить его, чёрт возьми!

Е Чжао наклонилась и доброжелательно спросила:

-Эй, ты вообще будешь играть? Слышал распоряжение моего мужа? Не беспокойся, методов заставить человека жить хуже смерти я знаю как минимум сто.