Сомнения в изобилии
Глаза покраснели, как у кролика. Если она это увидит, то точно будет смеяться. Ся Юйцзинь поправил одежду и некоторое время стоял у реки в оцепенении, дожидаясь, пока успокоится настроение, после чего вернулся в винный дом к своим собутыльникам, чтобы переодеться. Сказал, что продуло ветром, велел принести бронзовое зеркало, проверил уголки глаз и, убедившись, что всё как обычно, направился в Переулок ласточек, заскочил в старый ветхий дом, где немного пригрозил и запугал, кое-что забрал и поспешил домой.
Е Чжао не спала и при свете лампы чистила меч. Неизвестно, ждала ли она его. Ся Юйцзинь никогда не был ласков с женой, ему всегда было неловко. Стоя в дверях, он то и дело пытался собраться с духом, но даже спустя несколько тщетных попыток так и не смог придумать подходящих слов. В конце концов, Е Чжао сама подошла к нему, прислонилась к дверному косяку, приподняла бровь и спросила:
«Почему вернулся так поздно? Хотел что-то сказать?»
О подслушивании и речи быть не могло, это было ужасно стыдно. Ся Юйцзинь и думать боялся об этом. Он долго мямлил что-то невнятное, а затем, пытаясь оправдаться, сказал:
«Просто хотел посмотреть, спишь ли ты, проявить заботу. Разве нельзя?»
«А?» — Е Чжао была удивлена. Она посмотрела на небо, где, казалось, туча закрыла лунный свет, затем опустила взгляд и, глядя на свои ноги, которые никак не могли устоять на месте, вдруг почувствовала, что поняла его чувства. Осторожно спросила:
«Неужели ты узнал, что я провожу время с принцем Ино? Или тебе не по себе из-за сплетен?»
«Немного», — Ся Юйцзинь никак не мог привыкнуть говорить ей приятные слова. В душе он уже несколько раз всё обдумал, подготовил речь, но в итоге сказал нечто совершенно неуместное: «Я хочу знать, почему ты каждый день проводишь с этим проклятым гомосексуалом. Неужели у него настолько плохой вкус, что ты ему нравишься?» Но, сказав это, он вдруг подумал, что мужчине и воину вполне естественно спрашивать о том, где была его жена. Поэтому он выпрямил грудь, стараясь придать себе как можно более серьёзный вид, и стал ждать ответа.
«Принц Ино не так прост, как кажется. Он один из самых храбрых воинов Восточного Ся, любит войну и убийства, действует жёстко и решительно. У него уже четыре или пять жён, и почти все они — браки по расчёту. Так что не думай всякое», — Е Чжао похлопала его по плечу, немного помедлила и с горькой улыбкой сказала: «Император считает, что у династии Восточное Ся волчьи замашки, они так легко не сдадутся. Этот визит, возможно, является обманом. Поэтому он приказал мне и чжуншу-дачжэну, который ранее был послом в Восточном Ся, по очереди развлекать гостя.
Ся Юйцзинь в ярости мысленно перебрал всех предков Хуан Шулана до восемнадцатого колена, но на лице изобразил внезапное прозрение:
«У императора действительно есть дальновидность! Я тоже чувствовал, что этот тип — не лучшая птица».
Е Чжао усмехнулась:
«Ты тоже это понял?»
Ся Юйцзинь на мгновение запнулся, но, к счастью, его ум был острым, и он быстро нашёл оправдание:
«Я просто почувствовал, что их требования на переговорах были слишком уж разумными, а сам процесс прошёл слишком гладко, словно они совсем не хотели вызывать недовольство императора и чиновников. Но разве бывают торговцы, которые не жадны? Они даже не понимают принципа "заламывай высокую цену, а торгуйся на месте" — неужто считают себя перерождёнцами святых Конфуция и Мэн-цзы?»
Е Чжао сказала:
«Но есть и честные торговцы, которые ведут дела по правилам».
Ся Юйцзинь покачал головой:
«Эти люди не лишены жадности, они просто умны. Они хотят заполучить постоянных клиентов и могут заработать репутацию только честностью, чтобы вести долгосрочный бизнес, не нарушая закон из-за сиюминутной выгоды и не лишаясь перспективных доходов. Что касается переговоров между государствами — это сделки, где даже Сын Неба не может вмешаться. Можно ударить и уйти, а после, обливаясь кровавыми слезами, снова становиться друзьями. Конечно, они выжмут всё, что можно!»
Е Чжао рассмеялась, повторяя:
«Гениально!»
Ся Юйцзинь, видя, что атмосфера разрядилась и ситуация налаживается, достал из-за спины длинный свёрток в парчовой ткани и сунул ей в руки:
«И ещё... это тебе, не сердись».
Е Чжао с радостью взяла его, развернула и остолбенела. В свёртке лежал длинный кинжал с рукоятью в виде головы тигра, простой по форме, но изысканный в деталях, с выгравированными почерком чжуань иероглифами «Ху Сяо» (Рёв тигра). Е Чжао почти прыжком бросилась к своему туалетному столику, выдвинула ящик, достала павловниевый ларец и открыла его. Внутри лежал точно такой же кинжал «Ху Сяо» — реликвия предыдущей династии, её любимое сокровище.
Взяв оба кинжала, она взвесила их в руках, затем внимательно осмотрела: и патину, и тактильные ощущения — всё было идентично, невозможно было отличить подделку.
«Хватит смотреть, — неспешно произнёк Ся Юйцзинь. — Работа мастера Ли не так просто раскрывается».
Е Чжао ошеломлённо проговорила:
«Мой "Ху Сяо" был добыт на поле боя три года назад, разве может он быть подделкой?»
Ся Юйцзинь спросил:
«А ты не одалживала его кому-нибудь после возвращения?»
Е Чжао сказала:
«Два месяца назад на ножнах появилась тонкая трещина, и я отдавала его в ремонт в Сокровищницу... Неужели?..»
Владелец Сокровищницы был старым другом мастера Ли. Ся Юйцзинь взял кинжал, хранившийся в её туалетном столике, отделил рукоять в виде головы тигра от клинка и указал на едва заметный узор из тонких линий в правом верхнем углу, словно случайно нанесённый:
«На всех его подделках есть авторская отметка. Если посмотреть на этот узор против света, можно разглядеть его имя».
Е Чжао подошла к свече и внимательно посмотрела — так и оказалось. Она поспешно спросила:
«Откуда ты узнал?»
Ся Юйцзинь смущённо потер нос и объяснил:
«Мастер Ли — удивительный человек. Он считает себя гением, не любит богатства и женщин, а обожает подделывать. Его мастерство не имеет аналогов в мире, а действует он смело и безрассудно. Каждый год он подделывает один самый сложный для имитации шедевр, чтобы обмануть самого необманываемого человека, а затем мы все заключаем пари, удастся ли ему это. Два года назад жертвой стал я, предметом была нефритовая ажурная сфера со львами. Но мне повезло — я случайно разбил её и смог обнаружить следы. С тех пор мы, можно сказать, подружились после схватки. В этом году он заранее пустил слух среди нашей компании, что целью обмана станешь ты, известная как знаток оружия. Я поставил, что ты не обнаружишь подделку, и выиграл больше тысячи лянов серебра».
Ся Юйцзинь говорил всё тише и тише, и его лицо выражало сильное смущение. Е Чжао не понимала, почему у него проснулась совесть и он решил рассказать правду, но в целом это был жест примирения. В её сердце затеплилась радость, и она не захотела устраивать разборки. Просто протянула ладонь и полушутя спросила:
«А выигранные серебро не поделишься со мной?»
Ся Юйцзинь тут же послушно достал кошелёк, наугад вытащил несколько крупных купюр и сунул ей, робко спросив:
«Ты не сердишься?» Увидев, что та, кажется, не злится, он поспешил оправдаться: «Я приложил огромные усилия, запугивал и обманывал, чтобы забрать эту вещь у мастера Ли».
Е Чжао, не глядя, взяла деньги и, держа в руках два кинжала, восхищённо сказала:
«Проиграла — так проиграла. Работа мастера Ли поистине великолепна, я вообще ничего не заметила».
Ся Юйцзинь вздохнул с облегчением.
Е Чжао спросила:
«У меня есть парные ножи-утки, один я случайно потеряла. Обычные мастера не могли воссоздать ощущение оригинала, как ты думаешь, сможет ли мастер Ли сделать замену по чертежам?»
Ся Юйцзинь ответил:
«Чем сложнее вещь для обычных людей, тем больше она ему нравится. К тому же, после того как он был раскрыт с кинжалом «Ху Сяо», он, вероятно, немного нервничает. Если предложить ему щедрое вознаграждение и слегка пригрозить, думаю, он согласится».
Е Чжао обрадовалась и договорилась с ним, что на следующий день после утреннего совета они вместе отправятся в Переулок ласточек к мастеру Ли. Но на следующий день, едва они достигли входа в переулок, их ждала печальная весть. Мастер Ли был мёртв — убит одним ударом в грудь. Его обнаружил утром Железное Яйцо, который принёс ему вещи.
Судмедэксперт установил, что смерть наступила в полночь прошлой ночью. Столичный начальник отправил сыщиков опросить соседей. Все соседи в один голос утверждали, что, кроме Ся Юйцзиня, к мастеру Ли никто не приходил, и он ни с кем не ссорился.
Ся Юйцзинь остолбенел.