Докопаемся до сути

Раз в сто лет рождается женщина-генерал, и женщины Шанцзина боготворят Е Чжао почти до безумия. И вот они обратили свои взоры на мужа генерала. Ся Юйцзинь почувствовал леденящий душу холод от этих взглядов и спросил:

-А моя жена только что была здесь?

Цю Лаоху, угадывая настроение начальства, энергично замотал головой. Ся Юйцзинь спросил окружающих:

-Точно не было?

Девушки, поняв из ответа Цю Лаоху намёк Е Чжао, тоже дружно закивали головами. Ся Юйцзинь вспомнил, что куда бы ни пошла его жена, её везде осыпают подарками, а теперь, когда он отправляется в веселые кварталы или на расписные лодки, везде, где есть женщины, — будь то сводницы, куртизанки или певицы — все поучают его, и даже старухи, подметающие пол, ворчат, чтобы он поскорее возвращался домой и не подводил генерала. Он почувствовал себя бесконечно несчастным. С подавленностью он не знал, что сказать; хмель ударил в голову, стало дурно, и он невольно потер лицо. На его фарфоровой коже кончик носа покраснел, глаза стали влажными и блестящими, выражая беспомощность и растерянность, словно раненый заяц...

-Зачем мужчине быть таким красивым? Неудивительно, что генерал не может его отпустить!

Цю Лаоху, опасаясь, что если он задержится, то не удержится от болтовни, поспешно сказал, что ему нужно в Министерство ритуалов, развернулся и убежал. Ся Юйцзинь не мог больше допрашивать. Взвесив всё, он решил сделать так, чтобы другие почувствовали себя ещё несчастнее, чем он.

Дождавшись, когда инспекторы связали хозяина «Баохэтан» и его помощников и отправили их в управу начальника столичного округа, он в припрыжку побежал следом, вытащил начальника управы через задний двор и заявил, что это дело крайне возмутительное и требует беспристрастного рассмотрения; во время суда он, движимый стремлением оправдать ожидания императора и поучиться у почтенных сановников, придёт присутствовать. Начальник управы, вытирая холодный пот со лба, уже было согласился, как вскоре Сюаньухоу Е Чжао прислала человека с намёком, что в последнее время в столице расплодились поддельные лекарства, которые даже навредили дальнему родственнику одного младшего офицера из её лагеря, и это действительно вызывает сильное недовольство.

Начальник столичного округа, держась за свой чиновничий головной убор, размышлял около четверти часа. Больше не помогало даже то, как трогательно и красиво плакала его любимая наложница. Начальник округа действовал молниеносно: немедленно разослал людей проверить все аптеки в столице, в результате было выявлено восемнадцать преступников, занимавшихся изготовлением и продажей поддельных лекарств с различной степенью вины. На месте были вынесены приговоры: главные виновники — шестьдесят ударов палками, три дня в колодках, выставление у входа в магазин на всеобщее обозрение и компенсации; соучастники — тридцать ударов палками, один день в колодках.

Во время исполнения наказания князь Наньпин, как и обещал, явился. Поприветствовав начальника округа, он поставил маленькую скамеечку рядом с осуждёнными, сел, подперев подбородок, широко раскрыв глаза, и с большим интересом наблюдал, приговаривая:

-В прошлый раз, когда жена наказывала людей, я не увидел, на этот раз нельзя пропустить. Бейте старательно, усердно, кто хорошо справится — получит щедрую награду! А те, кто на земле, громче кричите, не разочаровывайте меня!

Старик Ян с горьким выражением лица уговаривал:

-Ваша светлость, за хорошее исполнение ударов палками награждать нельзя.

Начальник округа тоже уговаривал:

-Ваша светлость, если слишком безобразничать, могут донести выше.

Ся Юйцзинь радостно обернулся и спросил:

-А если донесут, снимут с меня головной убор?

Мёртвому свиеу кипяток не страшен. Все онемели от возмущения этим наглецом, предполагая, что император, поручая ему работу, представлял, как тот будет безобразничать. Пока не выходило за все рамки, решили позволить ему это, пусть сами власти разбираются.

Палачи изначально получили взятки от этих владельцев аптек, чтобы бить слабее. Но теперь, под его пристальным наблюдением, и вспомнив прошлый случай с армейскими палками в лагере, они не могли допустить, чтобы те же шестьдесят ударов дали сильно отличающийся эффект. Пришлось забыть о серебре и бить как положено, заставив этих избалованных бессердечных торговцев лекарствами громко рыдать.

После экзекуции Ся Юйцзинь встал, потянулся и вместе с надзирателями повёл закованных в колодки преступников на публичное осмеяние, на глазах у всех зрителей подводя итог:

-Возвращайтесь, лечитесь как следует. Чьи раны заживут быстрее всех, докажут, чьи лекарства самые эффективные — это же живая реклама, все потом к вам потянутся.

Народ покатывался со смеху, все аплодировали и соглашались. Нечестные торговцы лекарствами побледнели как смерть.

Ся Юйцзинь впервые присутствовал при наказании палками и чувствовал, что это сильно отличается от прежних тайных избиений дубинками из-за угла. На душе было необычайно легко — теперь он понимал, почему его жена любит наблюдать за экзекуциями; вероятно, по той же причине. Он был в восторге и повсюду хвастался, и даже глубокой ночью, не в силах уснуть от возбуждения, бродил по саду. Увидев, как Е Чжао возвращается с дел, он вспомнил о недавнем происшествии, подошёл к ней спросить:

-Ты позавчера днём проходила с Лаоху по Восточной улице?

Е Чжао спокойно ответила:

-Нет.

Ся Юйцзинь спросил:

-А где ты была тогда?

Е Чжао нахмурилась:

-Все эти дни я была в Министерстве ритуалов, обсуждая с сановниками различные вопросы, связанные с прибытием на следующей месяц послов из Восточного Ся. С большим трудом наконец утвердили план.

Ся Юйцзинь подумал и спросил снова:

-Каждый день возвращалась так поздно?

-Восточное Ся тайно поставляло маньцзиньцам лошадей и оружие, и даже воспользовалось ситуацией, чтобы захватить западные заставы. Теперь они предлагают мирные переговоры, хотят обменять лошадей на зерно и ткани Великой Цинь. Я раньше несколько раз сталкивалась с Восточным Ся и хорошо знаю обстановку, поэтому Министерство ритуалов пригласило меня рассказать о текущем положении дел. Споров было много, поэтому возвращалась так поздно, — кивнула Е Чжао, затем посмотрела на его лицо, смягчила тон и старательно объяснила: — Сегодня, закончив дела, перед уходом все обрадовались, министр устроил пир у себя дома, вместе выпили несколько бокалов вина с цветами, поэтому вернулась немного позже. Ничего другого точно не делала, и не искала...

-Каких таких цветов?! - Ся Юйцзинь понял смысл её слов, осознал, что она ошиблась, подумав, что он ревнует, и в ярости запрыгал на месте: -Я не подозревал тебя в посещении веселых кварталов! Какое мне дело до того, ходит ли моя жена в веселые кварталы?!

-Разве нет?- Е Чжао слегка приблизилась, лёгкий винный аромат окружил его, её стеклянные зрачки вновь заискрились рябью, словно затягивая внутрь. Она обвила его шею рукой, кончики пальцев мягко скользнули, почти касаясь его щеки, её губы чуть дрогнули, и влажное тёплое дыхание коснулось его уха: -Может, в следующий раз пойдём выпьем вместе?

-Она выпивает с коллегами — и ладно... Но ещё, напившись, флиртует со мной?! Этого терпеть уже нельзя!

Ся Юйцзинь остолбенел, затем изо всех сил пнул её по ступне и крикнул:

-Проклятая пьяница!

Холодный ветер подул, и Е Чжао протрезвела. Она быстро выпрямилась и снова стала серьёзной. Ся Юйцзинь яростно допрашивал:

-Ты всегда такая, когда пьяная?

Е Чжао:

-Я быстро пьянею, хватает пары бокалов. Пью лишь изредка, когда не могу отказаться.

Ся Юйцзинь:

-А когда пьяная, флиртуешь с кем попало?

Е Чжао:

-Нет, только с красивыми.

Ся Юйцзинь с горьким сожалением:

-Ужасное поведение в пьяном виде!

Взгляд Е Чжао на мгновение стал неуверенным, она попыталась оправдаться:

-Всё равно лучше, чем у Лисицы. Когда он поёт любовные песни, страдает весь лагерь.

Ся Юйцзинь вспомнил слова Ху Цина. Хотя в душе он не слишком дорожил этой неудачной женой, ему стало немного неприятно. По характеру он прямой, не любил скрывать чувства, и терпеть было тяжело. Подумав, он решил, что раз уж они и так лишь делают вид, что всё хорошо, то ещё один конфликт не изменит ситуацию. Лучше спросить напрямую. К тому же, его жена, кажется, не менее толстокожа, чем он: осмеливается пить в веселых кварталах, просить написать соглашение о разводе, запросто флиртовать с красавицами — разве испугается клейма неверности?

Итак, он рассказал всё, что произошло с момента знакомства с Ху Цином, включая свои догадки, и предложил:

-Если вы с ним любите друг друга, через три года я попрошу за вас вдовствующую императрицу. Если ты постепенно сложишь с себя военные полномочия, вы всё равно сможете быть вместе.

-Ху Цин сказал, что любит меня?- Ледяное лицо Е Чжао наконец дало трещину, и она становилась всё больше. -Он правда так сказал?