Волчье честолюбие
С момента прибытия посольства Восточного Ся прошло уже семь дней, до их отъезда оставалось всего три. Поимку убийцы следовало ускорить. Ся Юйцзинь и Е Чжао в кратчайшие сроки утвердили список гостей, собрали всех управляющих и, приостановив прочие дела, велели им работать без сна и отдыха, дабы как можно лучше организовать предстоящее событие.
Местом пиршества была выбрана загородная резиденция, пожалованная Е Чжао императором для летнего отдыха. Расположенная меж гор и вод, она славилась изысканными пейзажами. Весна подходила к концу: на ивах у озера распускались нежные побеги, на лотосах в воде проклёвывались листья. На холме с одной стороны росли персиковые деревья, с другой — грушевые. Розовые и белоснежные цветы, густыми гроздьями усыпавшие ветви, начинали осыпаться, переживая пик своей красоты перед увяданием.
Принц Ино, получив приглашение от Ся Юйцзиня, поначалу не придал ему значения и отложил в сторону. К счастью, доставивший послание управляющий оказался сообразительным и немедля добавил:
«Приглашение направлено от имени князя и генерала совместно». Дело было немедленно улажено — принц тотчас поднял приглашение и с радостью объявил, что приведёт на пир всё посольство.
Ся Юйцзинь скрежетал зубами, ненавидя его волчьи потуги. В день пира под персиковыми и грушевыми деревьями были разостланы роскошные персидские ковры, на которых гости располагались по своему усмотрению. Прелестные служанки и пажи с напитками порхали среди них, словно бабочки, в воздухе, напоённом цветочными ароматами, лилась сладостная музыка, а в центре танцовщицы изящно взмахивали водяными рукавами в танце.
Ся Юйцзинь в качестве хозяина лично сопровождал принца Ино. С золотым кувшином в руках он без лишних слов принялся усердно угощать его тремя бокалами крепчайшего вина и с чувством воскликнул:
«Ваша медвежья стать, принц, вызывает восхищение! Завтра мы расстаёмся — и кто знает, когда вновь свидимся.»
Принц Ино с простодушной искренностью тотчас поднял бокал в ответ:
«Облик вашего высочества и вовсе божествен, его невозможно забыть. Мысли о том, что впредь нас будут разделять тысячи ли, печалят меня.»
Ся Юйцзинь:
«Принц, вы непобедимы в сотнях битв.»
Ино:
«Ваше высочество — героическая личность.»
Оба улыбались, пили и в душе на разных языках кроили в клочья предков оппонента до восемнадцатого колена — полная гармония. Многие из прежних подчинённых Е Чжао также явились на пир. Они подходили по очереди, чтобы выпить с принцем Ино.
Принц Ино ни разу не отказался, осушив два-три десятка бокалов. Заметив, что с начала пира прошло уже более часа, а Е Чжао всё нет, он спросил:
«Неужели генерал всё ещё занят военными делами?»
Ся Юйцзинь рассеянно ответил:
«Она уже давно здесь.»
Принц Ино удивился:
«Если так, почему же её не видно?»
Ся Юйцзинь, указывая на огороженный занавесями холм, улыбнулся, как лис:
«Супруга развлекается с дамами, не подобает появляться среди мужчин.»
Все гости, услышавшие эти слова, переглянулись, словно не в силах понять скрытый смысл. Ся Юйцзинь медленно опустил бокал, сокрушённо покачал головой и принялся объяснять этим грубым варварам так, как говорил бы трёхлетнему ребёнку:
«Наши женщины Великой Цинь весьма строги к соблюдению приличий. Сегодня на цветочный пир прибыло множество жён и дочерей чиновников — им не подобает сидеть вперемешку с мужчинами. Потому супруга устроила для них отдельный пир на холме, где они беседуют о домашних делах, нарядах и украшениях, весело проводя время.»
Воцарилось молчание. Ся Юйцзинь тихо спросил:
«Неужели вы желаете видеть девиц и замужних дам? Это ведь неприлично? Не слишком ли похоже на распутников?»
Молчание затянулось. Ся Юйцзинь успокоил их:
«Не тревожьтесь. Для желающих полюбоваться красавицами я пригласил знаменитых куртизанок и танцовщиц с реки Циньхэ — все они пленительны и гарантируют, что истинные мужчины, не обременённые страхом перед жёнами, вернутся домой довольными.»
Принц Ино, переведя дух, простодушно улыбнулся:
«Генерала Е нельзя ставить в один ряд с обычными женщинами.»
Ся Юйцзинь согласился:
«Моя супруга и впрямь снискала грозную славу. Слышал, вы некогда сходились с ней в бою, принц? Как именно это происходило? Поделитесь с нами!»
Принц Ино, доблестный и искусный в ратном деле, потерпел за всю жизнь единственное поражение — от женщины, — что считал несмываемым позором. Он сжал кулаки, дыхание его сбилось. Ему захотелось разорвать этого несносного мерзавца надвое. Но Ся Юйцзинь, не ведая страха, продолжал хвастать:
«Пусть А Чжао и не слишком изыскана в манерах, дома она во всём меня слушает — сама почтительность. Мне нелегко представить, сколь свирепой она была в прошлом, чтобы внушить такой ужас мужчинам северных степей.»
«Это же просто!» — подкатился пошатывающийся Цю Лаоху, подмигнул принцу Ино и пояснил: — «Достаточно получить от неё трёпку — и страх появится сам собой.»
Чиновники Великой Цинь разразились хохотом. Ся Юйцзинь с невинным видом спросил:
«Я сказал что-то не так?»
За мгновение принц Ино восстановил ровное дыхание, и простодушная улыбка не дрогнула на его лице. Говоря на ломаном языке Цинь, он весело рассмеялся:
«Могущество генерала Е давно заставило меня признать поражение. А то, что князю Ся удалось покорить генерала, заставляет меня признать поражение вдвойне. В прошлом Восточное Ся, вняв клевете, помогало кочевникам, о чём ныне мы сожалеем. Но ныне мы добрые друзья — не будем вспоминать старое, дабы не омрачать наших чувств.»
Ся Юйцзинь с фальшивой улыбкой поднял ещё один тост. Большинство прочих циньских чиновников испытывали неприязнь к востчносянцам. Видя их унижение, они тайком ликовали. Некоторые, наблюдая такую сдержанность, чуяли приближение бури. Несколько военных, приведших на пир молодых жён и дочерей, годами сражавшихся под началом Е Чжао и привыкших к её свирепому нраву и железным методам управления, по-прежнему воспринимали её как мужчину. За несколько коротких месяцев их мировоззрение не могло перестроиться. Вспоминая тлеющие взгляды, какими вдовы северных степей провожали генерала, и думая о том, как их жёны и дочери сейчас пьют и флиртуют с ней, они испытывали невыразимое беспокойство. Они боялись и того, что начальник ласкает их жён, и того, что жёны ласкают начальника. Мучаясь дилеммой, они не смели вымолвить ни слова, лишь глубже хлебали вино.
Нищий, переодетый в одежду слуги, оказался довольно миловидным парнишкой. Он сновал среди гостей, прикрывая истинную цель подачей блюд. Если не считать того, что он порой пускал слюни при виде рыбы и мяса на подносах, он справлялся со своей задачей добросовестно. Осмотрев всех, он помчался на холм — доложить генералу.
Посольство Восточного Ся женщин с собой не привезло, так что на холме собрались лишь циньские дамы. Е Чжао восседала в центре, с бокалом сладкого вина в руке, делая вид, что с интересом слушает светскую болтовню. Когда нищий появился за занавесью, она, поняв, что осмотр завершён, под благовидным предлогом оставила общество и последовала за ним в уединённое место для допроса.
Нищий, испуганно, замотал головой:
«Тот демон не пришёл.»
Е Чжао сказала:
«В посольстве Восточного Ся, вместе с принцем, 144 человека. Все явились. Как же его может не быть?»
Нищий вжал голову в плечи:
«Правда нет! Они, конечно, уродливые и высокие, но не так страшны, как демон, которого я видел той ночью! К тому же, у демона был шрам под глазом.»
Цю Хуа и Цю Шуй также доложили:
«Стратег говорит, что среди посольства Восточного Ся лишь пятеро искусно владеют оружием в левой руке или двумя клинками. В ту ночь никто из них не покидал помещений. Единственным, кто выходил, был стражник — покупал маринованные свиные ушки и три бутылки крепкого вина в таверне «Поэт Ли Бо». Это слишком далеко от Переула ласточек — вряд ли он мог совершить преступление.»
Неужели все ошиблись? Е Чжао погрузилась в раздумья. Тем временем принц Ино, в дурном расположении духа и поддавшийся хмелю, притворяясь пьяным, обнял Ся Юйцзиня за талию и провозгласил:
«Князь Ся столь прямодушен — не могу не восхищаться! Завтра мы уезжаем, и мне будет вас не хватать.»
Ся Юйцзинь, отбиваясь от его лап, проворчал:
«Надо уметь отпускать.»
Принц Ино, покачивая головой и испущая перегар, с чувством изрёк:
«Красавица, выпьем ещё?»
Ся Юйцзинь, вспыхнув от ярости, рявкнул:
«Отстань!»
Принц Ино не унимался:
«Вы непременно должны посетить Восточное Ся! Остановитесь в моей ставке, я угощу вас лучшим кумысом и мясом! Мы будем беседовать при свечах три дня и три ночи!»
Ся Юйцзинь, успевший за это время быть облапанным со всех сторон, почуяствовал недоброе. В прошлом его уже приставали морские купцы, и его до сих пор дразнили этим. Теперь же, на глазах у всех, его домогался опьяневший принц-содомит! Сколько же лет теперь будут потешаться над ним? В отчаянии он бросил взгляд в сторону Цю Лаоху.
Цю Лаоху, заплетающимся языком, выступил в его защиту:
«Принц, так не годится. Князь — тот, кто у генерала в сердце.»
«Красавица генерала?» — принц Ино всё ещё смотрел мутным взором.
Ся Юйцзинь яростно замигал, подавая знаки. Цю Лаоху, не отличавшийся сообразительностью, не понял его намёков и неуверенно спросил:
«Так это или нет?»
Ся Юйцзинь, вне себя, взревел:
«Конечно, нет!»
Цю Лаоху запнулся пуще прежнего:
«Тогда кто?»
Ся Юйцзинь онемел.
Принц Ино прошептал ему на ухо с намёком:
«Лишь бы был красавцем.»
Ся Юйцзинь был в панике. К счастью, остальные тоже заметили неладное и поспешили ему на выручку. Не дожидаясь расспросов, принц Ино рухнул на стол и захрапел. Начальник охраны поспешил увести его на отдых.
Его начальник охраны и переводчик подошли извиниться:
«У принца дурная привычка в хмелю — он, видимо, перепутал ваше высочество с кем-то другим. Просим проявить великодушие и не вменять в вину пьяному.»
Кто-то из востчносянцев, знавших язык Цинь, крикнул из толпы:
«Красавцев тут много — принц мог и растеряться.»
Под общий смех Ся Юйцзинь, всплеснув рукавами, удалился. Служанки и пажи, видя гнев хозяина и не получив распоряжений, не смели прислуживать востчносянскому принцу, дабы не навлечь на себя гнев.
Когда вокруг никого не осталось, принц Ино мгновенно открыл глаза — от хмеля не осталось и следа. На языке Восточного Ся он спросил начальника охраны:
«Ты вышел на связь с агентом?»
Начальник охраны кивнул:
«Да. Завершим дело до завтрашнего отъезда.»
Принц Ино поднял взгляд на ближайший холм, где из-за занавесей, меж густых цветов, доносился далёкий смех женщин. Он глубоко вдохнул, но это не смягчило его гнева. Великая Цинь, император, Е Чжао, Ся Юйцзинь... За каждое унижение, что ему пришлось претерпеть, он взыщет сторицей в недалёком будущем. Никто не избежит расплаты.