Лиса использует силу тигра, чтобы запугивать других

На северных границах нравы были грубыми, Е Чжао привыкла общаться с солдатами, самым утончённым среди них был Лис, но даже тот не уступал Тигру в скорости поедания мяса. Поэтому она мало что знала о хрупкой психике столичных бездельников. В конце концов, переключившись на знакомых ей изнеженных красавиц, она с трудом догадалась, откуда взялось это недовольное выражение лица у Ся Юйцзиня, и осторожно уточнила:

-Нож уже вымыт.

Разве вымытого ножа для убийств достаточно, чтобы резать им еду? Выражение лица Ся Юйцзиня можно было описать только как глубоко несчастное. Е Чжао почесала затылок, позвала Цюшуй сходить в комнату и принести новый арабский изогнутый нож, снова начала резать баранину и пояснила:

-Этот нож только что заточен, на нём ещё нет крови.

Ся Юйцзинь помолчал немного и тихо спросил:

-А на кухне разве нет серебряного ножа для мяса?

Е Чжао с презрением ответила:

-Этот хлам разве можно называть ножом?

Вспомнилось, как в детстве, на церемонии выбора будущей судьбы, она оставила все вещи в комнате, заползла на колени к деду и мёртвой хваткой вцепилась в его меч Цинфэн. Дед пришёл в восторг и сразу определил, что ей суждено заниматься боевыми искусствами. Повзрослев, кроме одержимости боевыми искусствами, её главным увлечением стало коллекционирование различного знаменитого оружия. Каждый раз, видя новинку, она чувствовала нестерпимый зуд и не могла удержаться, чтобы не купить его за большие деньги. А поле боя тоже было хорошим местом для сбора оружия, поэтому сейчас в её коллекции были сотни длинных и коротких клинков, метательного оружия, скрытых клинков, экзотического оружия, и каждое — работа мастера. Как же она могла смотреть на такой обычный предмет, как серебряный нож для мяса?

Ся Юйцзинь, видя жуткий блеск в её глазах, когда она говорила об оружии, содрогнулся и решил больше не затрагивать эту тему. Руководствуясь мыслью, что баранину от старика Гао нужно есть, пока есть возможность, он изо всех сил постарался полностью забыть недавние воспоминания, съел несколько новых ломтиков мяса, затем рассказал Е Чжао о сегодняшнем назначении императора во дворце и с возмущением добавил:

-Мне не нужна твоя поддержка!

Е Чжао поспешно успокоила его:

-Конечно, я наоборот надеюсь на твою поддержку.

Ся Юйцзинь, услышав это, почувствовал себя неуютно и сердито спросил:

-Ты тоже надо мной издеваешься?

Е Чжао покачала головой:

-Нет.

Ся Юйцзинь с обидой сказал:

-Точно издеваешься.

Е Чжао вздохнула:

-Совсем нет.

Ся Юйцзинь решил больше не ломать голову над непостижимой логикой своей жены. С отчаянием он сказал:

-Император выбрал меня инспектором патруля лишь из-за моего статуса. Даже если я провалюсь, я всё равно прямой внук вдовствующей императрицы, и все вынуждены будут считаться с этим. В конце концов, сейчас никто не хочет занимать эту должность. Если я справлюсь — это будет приятным сюрпризом, если нет — это само собой разумеется. Так что сейчас это просто использование вещи по назначению.

Е Чжао сказала:

-Ты не так уж плох.

Ся Юйцзинь с самосожалением ответил:

-Я потратил больше десяти лет молодости впустую, кроме еды, питья и веселья, ничего не достиг. Если бы не мой статус, никто бы меня и не уважал.

Е Чжао:

-Твой статус — это умение, которого другие не могут добиться, даже если попытаются.

Ся Юйцзинь с пренебрежением фыркнул:

-Это просто дано от рождения.

Е Чжао покрутила в руке изогнутый нож и неспешно спросила:

-Мои способности к боевым искусствам выше, чем у других, — это тоже дано от рождения. Мой статус — тоже дан от рождения. Если бы я не была сыном Е Чжуна, смогла бы я, опираясь на репутацию семьи Е, поднять войска на северных границах? Разве было бы так много откликов? Разве все так легко слушались бы меня? Если бы ты не был прямым внуком вдовствующей императрицы...

-Чёрт! — не дожидаясь конца фразы, Ся Юйцзинь швырнул в её голову кость и крикнул: -Ты дочь Е Чжуна, а не сын! Осознай это! Я не женился на мужчине!

-Привыкла, — Е Чжао уклонилась от кости, смущённо почесала затылок, улыбнулась и сказала: -Происхождение зависит от удачи, а удача — это один из талантов. Ты думаешь, император выдал меня за тебя, чтобы я подавила твоё самомнение, но на самом деле нет, он надеется, что ты поддержишь меня.

Эта шутка была несмешной. Ся Юйцзинь фальшиво рассмеялся, чувствуя, как у него дёргается лицо. Е Чжао продолжила объяснять:

-Из-за смуты в Великой Цинь я, будучи женщиной, заняла пост главнокомандующего — это была вынужденная мера. Теперь, когда империя устоялась, все чиновники при дворе — мужчины, среди военачальников много выдающихся талантов. Как они могут смириться с тем, что их превосходит женщина? Даже если они временно сдерживаются, в долгосрочной перспективе они обязательно начнут действовать. К тому же, пост главнокомандующего всеми войсками империи только один, и все смотрят на него с жадностью. Пока я не уйду, другие не смогут подняться.

Ся Юйцзинь сказал:

-Император всё же мудр, пока ты сама не станешь высокомерной и деспотичной, о чём беспокоиться?

Е Чжао покачала головой:

-Множество уст плавят металл, клевета разрушает кости, что будет в будущем — никто не знает.

Кроме того, она не могла сказать вслух, что с древних времён, когда хитрый заяц мёртв, охотничью собаку варят, большинство доблестных генералов, чьи заслуги превосходят заслуги государя, подвергались подозрениям и редко заканчивали хорошо. Сейчас она сосредоточила в своих руках такую большую военную власть, завоевала народную любовь, и даже если нынешний император мудр и доверяет её преданности, он не может быть уверен, что все её потомки будут так же верны. Она тоже не могла быть уверена, что когда наследный принц взойдёт на престол, он не нанесёт удар, чтобы вернуть военную власть.

Ся Юйцзинь, вспомнив судьбы основателей империи, тоже понял, о чём речь, и почувствовал то же самое. Он хотел было с негодованием поддакнуть, но вспомнил, что ругает своих предков, и, чтобы избежать избиения, когда встретится с ними в будущем, послушно закрыл рот. К счастью, император был добродетелен, искусно управлял государством, понимал нужды подданных и славился как мудрый правитель. Е Чжао почувствовала, что время пришло, и откровенно рассказала правду:

-Когда мы победили на северных границах, я немедленно подала доклад с признанием вины, открыв всей Поднебесной свой обман императора. В то время народ был воодушевлён, гражданские и военные чиновники хвалили императора за умелое использование талантов, поэтому, даже если он был недоволен, он не пошёл против воли Поднебесной и не наказал меня на месте. Затем я подала второй доклад с благодарностью, выразив надежду выйти замуж, чтобы утешить души родителей на небесах. -Е Чжао на мгновение замолчала, затем с улыбкой спросила: -Как ты думаешь, за кого император мог меня выдать?

Даже если бы Е Чжао согласилась сложить полномочия, армия на северных границах состояла из солдат и офицеров, прошедших с ней огонь и воду, которые боготворили её и следовали за ней. Кому бы ни передали военную власть, это не получило бы всеобщего признания. Все эти дарованные императором железные кнуты, драгоценности, дома и земельные владения были пустышкой. Её настоящим приданым были власть над пятьюстами тысячами солдат на северных границах, престиж семьи Е в армии и заслуги в разгроме варваров цзинь. Кому бы она ни вышла замуж, это заставило бы императорскую семью потерять покой. Выдав её за неамбициозного Ся Юйцзиня, всё приданое было передано императорской семье. С этого момента она была не только главнокомандующим всеми войсками империи, но и княгиней Наньпин, невесткой императорской семьи, женщиной из рода Ся. Должности наследуются от отца, в будущем её потомки унаследуют титул князя Наньпин, а не военную власть семьи Е. Кроме того, уехав с северных границ, получив повышение и выйдя замуж, она всё ещё управляла всеми войсками империи, могла контролировать армию северных границ издалека, чтобы новые офицеры, посланные двором, не встречали сильного сопротивления, и затем постепенно проводить замены. Когда она состарится и умрёт, военная власть законно вернётся к императорской семье, и она с императором сохранят славу мудрого правителя и верного министра.

Е Чжао с чувством сказала:

-Император — хороший и умный человек. Выдав меня за тебя, он защитил меня. Даже если кто-то будет прыгать и пытаться сеять рознь и вредить мне, им придётся считаться с моим двойным статусом. Если меня сместят с поста главнокомандующего, я использую твоё имя и статус княгини, чтобы жестоко с ними разделаться.

Ся Юйцзинь не был глупцом, просто гнев затуманил его разум. Разобравшись в мыслях, он внезапно осознал: 1. Взаимное прикрытие чужим авторитетом работает в обе стороны. 2. Они оба поддерживают друг друга. 3. Император — хорёк, использующий вещи по назначению и ничего не теряющий.

Но если они разведутся, и Е Чжао потеряет опору в виде статуса императорской семьи, что с ней будет? Е Чжао беспечно махнула рукой:

-Дорога появится, когда подойдёшь к горе, в конце концов, выход найдётся.

С приданым было сложно, она не могла не выйти замуж. Императорская семья не могла доверять молодым и талантливым представителям клана, и не могла выдать дочь главнокомандующего за вторую жену. Оставшиеся варианты были либо старыми князьями за семьдесят, либо внебрачными сыновьями из императорского клана с ужасным характером и другими недостатками. В любом случае, хорошей судьбы ей не светило. Хотя эта женщина как жена была никудышной, как генерал она принесла пользу Великой Цинь. Как она могла закончить так плохо? Что лучше — позволить ей вредить другим или вредить себе? Действительно дилемма!

Е Чжао с улыбкой подняла бокал и сказала ему:

-Не думай об этом, выпьем!

Ся Юйцзинь взял бокал, легко чокнулся, не смея больше смотреть на её юное оживлённое лицо. Нежность в сердце, подобно ряби на воде, медленно распространялась.