Ревность

Даже под давлением власти Ся Юйцзинь не был тем, кто легко смиряется с судьбой. Однако он всю ночь бродил по реке Циньхэ, рано утром, покупая баранину, оказался вовлечён в историю с принуждением к азартным играм, едва закончив, помчался во дворец отдавать деньги, по пути провалился под лёд и простудился, и его тело уже было не в порядке. Добавьте к этому стимул в виде соглашения о разводе от Е Чжао и назначения от императора — радость и шок, в конце концов он не выдержал, не успев даже открыть рот, чтобы подурачиться с дядей, перед глазами замелькали звёздочки, и он беззвучно рухнул.

Очнувшись, он обнаружил, что лежит в маленькой боковой комнате рядом с императорским кабинетом, рядом лежал документ о назначении с ярко-красной печатью. Император лично наблюдал, как придворный врач ставил диагноз и лечил его, и даже собственноручно поднёс ему чашу с лекарством, горче жёлтой хиноки, чтобы показать глубокую привязанность между дядей и племянником, и ласково утешил:

-Просто переутомление, отдохни пару дней, и всё пройдёт. Я уже сообщил вдовствующей императрице о твоём назначении инспектором патруля, она сказала, что после женитьбы ты наконец-то захотел исправиться, и от радости прочла несколько сотен молитв.

Лишённый путей к отступлению, Ся Юйцзинь в предсмертной агонии попытался бороться:

-Я, благородный князь Наньпин, буду занимать должность мелкого чиновника шестого ранга, ещё и в зелёном халате, стоя среди кузенов в красных и пурпурных одеждах, — как же это позорно!

-А у тебя вообще есть стыд? — император пробормотал так, что все услышали, затем снова доброжелательно улыбнулся: - В работе нет высокого и низкого, в конце концов, кто-то же должен её делать. Справишься хорошо — потом повысим. Что касается зелёного чиновничьего халата, он действительно не очень красив, но ты молод и хорош собой, в расцвете лет, так что ничего страшного. В крайнем случае, я издам указ, разрешающий вышить на твоём мундире побольше цветов, окаймить двумя золотыми полосами, инкрустировать парой жемчужин и драгоценных камней, украсить его пышнее, чтобы показать твой особый статус.

Глядя на лицо, более хитрое, чем у хорька, в тот момент Ся Юйцзинь глубоко усомнился: не обман ли это — праведный портрет основателя империи Великая Цинь в храме предков? Насколько же бесстыдным он должен был быть, чтобы породить столько бесстыдных потомков?

Солнце уже склонилось к западу, и Ся Юйцзинь, проученный хорьком, пошатываясь, взобрался в свой паланкин и с документом о назначении в руках печально отправился домой. Едва переступив порог своего поместья Чанфэн, он услышал доносящиеся оттуда весёлый смех, несколько служанок, прижавшись к стене, встали на цыпочки, вытянули шеи и смотрели внутрь, тихо аплодируя и восхищаясь.

Ся Юйцзиню стало любопытно, и он тоже подошёл, высунул голову посмотреть. Рядом с персиковым деревом, только выпустившим бутоны, Е Чжао тренировалась с мечом. Её красная фигура изящно двигалась, словно плывущий дракон, блики меча сверкали в воздухе, словно стремительный ураган. Она с лёгкостью контролировала движение меча, будто это была её собственная рука, а в сочетании с холодной и мужественной внешностью это выглядело настолько эффектно, что любой мужчина мог бы попросить небеса поскорее поразить этого негодяя молнией.

Маленькая служанка, заворожённо наблюдавшая, не заметила, кто подошёл, почувствовала, что сзади кто-то приблизился, словно желая занять её выгодное место, и с негодованием толкнула его, сердито сказав:

-Пошёл вон! Это место занято мной, хочешь посмотреть — ищи другое!

Ся Юйцзинь, взбешённый, повернул её голову к своему лицу и торжественно продемонстрировал себя. Те служанки, что тайком подглядывали, вскрикнули от испуга и тут же разбежались. Ся Юйцзинь обошёл стену и обнаружил, что его наложницы собрались в беседке недалеко от персикового дерева, все в приподнятом настроении, с радостными выражениями лиц, пили вино, которое он привёз, ели мясо, которое он купил, и аплодировали Е Чжао, восхищаясь ею.

Е Чжао, услышав крик, прекратила тренироваться и прямо посмотрела на стену. Янши, ещё не осознавшая происходящего, поспешно выбежала из беседки, достала из-за пазухи платок с вышитыми цветами лотоса, символизирующими супружескую верность, и нежно вытерла несколько капель пота на её лбу, проявляя такую заботу, как будто была новой женой, ухаживающей за мужем, отчего её обычная внешность стала казаться прекраснее. Сюаньэр, не желая уступать, тоже подбежала, только достала платок, как Мэйнян, опередив её, жёстко оттолкнула её в сторону, затем поднесла чашу с подогретым вином и с покорным видом сказала: «Генерал, выпейте вина». Сюаньэр, взбешённая, бросила на неё несколько яростных взглядов, затем сменила выражение на застенчивую улыбку и нежным голосом сказала:

-Генерал, отдохните немного.

Обычно, когда он был дома, он не видел, чтобы наложницы так соперничали за внимание. Ся Юйцзинь смотрел на это с ошеломлением, у него возникло ощущение, будто он застал их за прелюбодеянием.

Е Чжао убрала меч, оставила красавиц и поспешно направилась к нему, смущённо объясняя:

-Я проголодалась, поэтому начала есть первой.

Ся Юйцзинь показал пальцем на Янши и других, затем на Е Чжао, а потом на себя. Книги в такие моменты кажутся слишком скудными, он изо всех сил пытался найти слова, чтобы выразить свои сложные чувства. Е Чжао, поняв его, немедленно извинилась:

-Когда принесли баранину, они как раз пришли выразить почтение, и я решила оставить их. Девочки съедят совсем немного мяса, будь умницей, не скупись.

Лицо Ся Юйцзиня почернело, он лишь хотел разорвать отношения с этими четырьмя жёнами, наложницами и служанками, которые, изменяя ему, сговаривались и пытались свести его в могилу! Е Чжао, чувствуя свою оплошность, силой потащила его за руку к беседке, смеясь, сказала:

-Я привыкла действовать грубо, не принимай близко к сердцу. Лучшее мясо оставили для тебя, и они пьют медовое вино, а не дочернее вино, которое ты привёз. Позже я сама подогрею тебе вино и предложу три тоста.

Янши, увидев, что князь и генерал собираются выпить и поговорить по душам, возобновляя чувства, была несказанно обрадована. Она быстро толкнула Мэйнян, чтобы та очнулась, оттащила Сюаньэр, которая медленно соображала и всё ещё хотела подойти и налить вина, чтобы угодить им, и поспешно удалилась. Все вернулись во двор, чтобы снова возжечь две палочки благовоний богине брака, молясь, чтобы те двое остались наедине, их чувства поскорее улучшились, они ни в коем случае не разводились, а также чтобы они сами всю жизнь жили в богатстве и славе.

Ся Юйцзинь несколько раз попытался вырваться, но безуспешно, затем его усадили, два бокала прекрасного вина проскользнули в горло, он вспомнил о соглашении о разводе, его разум прояснился, он вспомнил, что как бы мужественна ни была его жена, она всё же женщина, и супружеская измена с наложницами абсолютно невозможна, шапка на его голове всё ещё была цвета сапфира, а не зелёной, и он наконец успокоился.

Е Чжао достала из-за пояса маленький острый кинжал, ловко взмахнула им, нарезала баранину тонкими, как крылья цикады, ломтиками, положила в пиалу, добавила кунжутное масло, зелёный лук, чеснок и другие приправы, лично поднесла ему и заботливо сказала:

-Ты пробыл во дворце полдня, наверное, проголодался? Поешь побольше.

Её навык нарезки был довольно хорош, Ся Юйцзинь ел с удовольствием, увидев, что кинжал в руках изящный и красивый, взял его, внимательно рассмотрел, почувствовал ледяной холод, проникающий до костей, невероятную остроту, удивился и восхищённо сказал:

-Это работа эпохи предыдущей династии? Произведение мастера Юй Цзяньцзы?

-Отличное чутьё! — Е Чжао, увидев, что он разбирается, обрадовалась и похвасталась: -Именно, это “Цикадовые крылья” мастера Юй Цзяньцзы, режет железо, как грязь. В своё время странствующий рыцарь Чан Хао убил совершившего тяжкие преступления евнуха Лу Хучэня и вырезал его сердце и печень, чтобы закусить, используя именно этот кинжал! Получив этот кинжал, я тоже вырезала сердце и печень генерала варваров цзинь Хаэрму, замочила в вине и отдала выпить солдатам, чьи семьи на северных границах были вырезаны этим жестоким демоном. Воистину отличный кинжал для убийств и вырезания сердец! Отличный кинжал!

Его жена и вправду ела людей. Ся Юйцзинь молча прожевал последний кусок баранины и с усилием проглотил. Е Чжао, держа «Цикадовые крылья», подобострастно спросила:

-Нарезать ещё мяса?

Ся Юйцзинь подумал, что ему лучше снова упасть в обморок.