Миссия Восточного Ся

На следующее утро грандиозная делегация Восточного Ся достигла окраин города. Сначала они сложили оружие, затем в сопровождении официальных лиц по ритуалам и восьмисот солдат Великой Цинь проследовали по улице Сюаньу к Вратам Чунвэнь. Горожане проявляли огромный интерес к «варварам-дикарям» из Восточного Ся, вновь демонстрируя свою страсть к зрелищам. Они заняли лучшие места в трактирах и чайных, вытягивая шеи в надежде увидеть что-то интересное.

Ся Юйцзинь тоже горел любопытством. Закончив проверку чистоты улиц, он отправился в крупнейшую чайную на улице Пинъань, где принудил хозяина найти для него место. Щёлкая семечки и потягивая ароматный чай, он с большим энтузиазмом ожидал, чтобы увидеть, как же выглядит печально известный принц Восточного Ся, тот, кто, по слухам, «ест сырое мясо и пьёт кровь». А Е Чжао, следуя своей стратегии постепенного завоевания, в последнее время при каждом удобном случае заходила проведать его. Поскольку солдаты, сопровождавшие принца Восточного Ся, были из её гарнизона, она под благовидным предлогом — мол, беспокоится о делегации Восточного Ся и хочет лично проконтролировать, не устроят ли эти сорванцы беспорядков — переложила бумажную работу на Ху Цина и тоже прокралась в чайную, решительно усевшись рядом с Ся Юйцзинем, чтобы вместе с ним поглазеть на зрелище.

Ся Юйцзинь не мог при всех приставать к жене и не желал на публике быть объектом её домогательств, теряя лицо. Поэтому он лишь с улыбкой на губах позволял ей время от времени чистить для него семечки, наливать чай, изредка вставляя реплики:

-Говорят, принц Восточного Ся убивает, не моргнув глазом, и у него свирепый нрав. Ты его видела?

К счастью, Е Чжао была равнодушна к делам принца Восточного Ся, её интересовала лишь резвящаяся перед глазами белая ласочка. Чтобы не разочаровать его, она немного подумала и серьёзно ответила:

-Нравы в Восточном Ся довольно суровы, все носят клинки, любят поединки, почитают воинское искусство и силу. Принц Восточного Ся Ино потерял мать в детстве, не ладил с мачехой, между ними, кажется, происходили разные события, его несколько раз пытались убить. Он сам по себе необычайно одарён: в восемь лет зарезал волка, в двенадцать собственноручно убил дядю, который его обижал, в пятнадцать совершил воинский подвиг, а затем вырезал весь род мачехи. Вот все и называют его свирепым, однако правитель Восточного Ся, наоборот, очень его ценит.

Ся Юйцзинь покачал головой и вздохнул:

-Да все они там звери.

Е Чжао тихо проговорила:

-Звери они или нет — пока не окажешься среди них, не разберёшь.

Примерно через час делегация наконец показалась вдали. Впереди двигались десятки повозок с дарами, заполненные шкурами различных зверей и несколькими породистыми скакунами — особым достоянием Восточного Ся, — всё это предназначалось в дар Великой Цинь. За повозками следовал принц Восточного Ся Ино. Ростом он был в девять чи, восседая на невероятно высоком вороном скакуне. Смуглокожий, с мускулатурой, мощной, как у зверя, он носил распущенные до плеч волосы, заплетённые в несколько свободных кос, одежду с изящной отделкой из меха и множество грубоватых украшений из золота и кости. Черты его лица были твёрыми, словно выкованными из стали, с прямым высоким носом и пронзительными карими глазами, напоминающими орла, парящего в поднебесье.

Все в один голос принялись восхищаться:

-Вот это внешность, телосложение, аура… Настоящий мужчина! Стоит ему только появиться — будто медный треножник или железная глыба, с первого взгляда видно: и сражаться может, и убивать.

Ся Юйцзинь, сравнив его со своим собственным тщедушным телосложением и утончённой внешностью, почувствовал жгучую зависть. Ему страстно хотелось быть таким же сильным, как Ино, — тогда бы он схватил эту негодницу-жену и как следует поиздевался над ней, заставив прочувствовать весь стыд и унижение. Он бы научил её, что значит быть смиренной и послушной, чтобы впредь, когда муж говорит «восток», она не смела говорить «запад», а когда муж говорит «север», не смела говорить «юг». Но фантазии оставались фантазиями. Он тяжело вздохнул и с досадой повернулся назад, как вдруг заметил, что Е Чжао спокойно смотрит на него. Не удержавшись, он спросил:

-Тебе разве не интересен принц Восточного Ся?

Е Чжао:

-Смотреть не на что.

Ся Юйцзинь не понял:

-Почему?

Е Чжао бегло скользнула взглядом по Ино и с презрением ответила:

-Побеждённый мною противник не стоит внимания.

Образ в его фантазиях мгновенно рассыпался в прах. У Ся Юйцзиня возникло непреодолимое желание… загрызть свою жену насмерть.

Вечером император устроил пир в павильоне Тайгуй, куда были приглашены все гражданские и военные чиновники. Хотя инспекторский цензор и был мелкой должностью, титул князя Наньпина достаточно высок, так что его имя тоже значилось в списке приглашённых. Впрочем, императора не особенно заботило, явится ли он, главное — чтобы присутствовала Е Чжао. Ся Юйцзинь тоже не очень-то хотел идти: императорские пиры ему уже наскучили, к тому же, когда он выходил куда-то с Е Чжао, всегда находились те, кто задавал нескромные вопросы и жаждал позлорадствовать. Добавляла горечи и серьёзная удар по самолюбию от жены; он был в подавленном настроении и не хотел с ней общаться. Однако перед лицом иностранных послов было необходимо любой ценой сохранить лицо Великой Цинь, изображать гармонию и оставить немного достоинства императорской семье — иначе дядя мог прямо на пиру выхватить Цинлунцзянь и зарубить его насмерть.

Е Чжао тоже понимала всю важность момента и несколько раз настойчиво приглашала его. Ся Юйцзинь наотрез отказался. Е Чжао пришлось сказать:

-Мы с принцем Ино пересекались на поле боя, так что мы старые знакомые. На этом пиру мне всё равно придётся выпить с ним несколько бокалов.

Ся Юйцзинь ответил:

-Только не начинай потом буянить в пьяном виде.

-Как знать, — многозначительно взглянула на него Е Чжао и развернулась, чтобы уйти.

Ся Юйцзинь содрогнулся. Спустя некоторое время госпожа Ян в сопровождении двух наложниц поспешно явилась к нему. Формально — чтобы преподнести вышитый своими руками новый носовой платок и приготовленное целебное кушанье, дабы проявить заботу о супруге. Но втайне они, несомненно, замышляли какую-то проделку.

Ся Юйцзинь холодным взглядом окинул их и спросил:

-Почему на платке вышиты листья?

Мэйнян быстренько сориентировалась и объяснила:

-Это новейший узор в этом году.

Ся Юйцзинь протяжно «А-а…» и, перебрав целебные яства, откусил немного, затем снова спросил:

-Ослиная кожа — разве не для женщин, чтобы восполнять кровь и укреплять тело? Зачем её положили в мою еду?

Сюаньэр, простая душой, ответила:

-Это… изначально предназначалось генера… — но не успела договорить, как госпожа Ян и Мэйнян одновременно шлёпнули её. Она вздрогнула и продолжила: -…генера… чтобы активировать вашу кровь и рассеять застои.

Ся Юйцзинь прищурился и спросил:

-Вы что, уже знаете, что у меня от злости нарушилось кровообращение и энергия ци?

Сюаньэр сказала:

-Да…

В своё время великая княгиня Ань, выбирая наложниц, руководствовалась критериями: приятная внешность и покладистый характер, чтобы во внутренних покоях не затевали никаких интриг. Теперь же Ся Юйцзинь понял, что чрезмерная прямота женщин — тоже не благо, и рано или поздно они сведут его в могилу. Ся Юйцзинь наотрез отказался.

Мэйнян поспешно оттащила Сюаньэр в сторону и сама, подобострастно улыбаясь, вмешалась:

-Ваша светлость, я слышала, император устроил пир и приказал генералу сопровождать принца Восточного Ся…- Она нарочито выделила слово «сопровождать» и смотрела на Ся Юйцзиня таким взглядом, будто на его голове уже красовалась шапка позора.

Госпожа Ян тут же строго одёрнула её:

-У вашей светлости достаточно великодушия, чтобы не придавать значения тому, что его супруга выпьет пару бокалов с другим мужчиной! Кто вам позволил строить догадки?

Мэйнян немедленно изменила тон:

-Верно! Наша светлость — самая великодушная! Хотя принц Восточного Ся высок, статен и силён, и они с генералом старые знакомые, поэтому генералу вполне уместно лично сопроводить его и выпить с ним. Да и дворец — не какое-то неподобающее место, все будут следить! Только те, у кого самих мысли нечисты, станут криво толковать!

Их перепалка, где каждое слово было намёком, наконец заставила Ся Юйцзиня вспомнить: какой бы ни была Е Чжао, она всё же носит звание его супруги. Если его жена будет одна на людях и при всех станет пить с красивым мужчиной, а он не явится, чтобы заявить о своих правах, то уподобится прячущейся в панцирь рогатой черепахе и станет посмешищем для всей империи!

Ся Юйцзинь неуверенно спросил:

-Разве Е Чжао может быть настолько несдержанна?

Госпожа Ян ответила:

-Конечно нет, генерал просто не придаёт значения мелочам.

Хотя Ся Юйцзинь и считал, что наложницы нагнетают панику, он вспомнил ту зловещую улыбку Е Чжао перед уходом и всё сильнее чувствовал, что эта угроза вполне реальна. Если она захочет досадить ему и станет на пиру заигрывать с мужчинами, он опозорится на весь свет. Поэтому он решил отправиться на вечерний пир, чтобы присмотреть за женой, заставить её вести себя прилично и не позволять поднимать тосты с мужчинами.