Имперский посланник
Как бы ни были ужасны последствия наводнения к северу от реки, для тех, кто не видел их своими глазами, это было похоже на историю из пьесы. За исключением семей, чьи родственники погибли там, большинство людей лишь вздыхали о несчастье. Затяжные дожди, неурожай, перебои с водным транспортом, прервавшие сообщение между севером и югом, резкий рост цен в столице — вот что действительно касалось их лично. На многих столах в деревнях появились дикие травы и кора деревьев, а число покидающих родные края постепенно увеличивалось.
В окрестностях столицы дела обстояли ещё терпимо. Помимо ругани в адрес алчных торговцев, люди кое-как сводили концы с концами. В домах знати и высокопоставленных чиновников по-прежнему царили песни и пляски.
Больше же всех беспокоился тот, кто сидел на драконовом троне. При дворе чиновники яростно спорили о мерах по оказанию помощи пострадавшим.
Цензор:
*«Стихийное бедствие наступило, народ скитается без крова, помощь не терпит отлагательств!»*
Министр финансов:
*«Нет денег».*
Заместитель военного министра
*«Бандиты подняли мятеж, необходимо срочно направить войска!»*
Министр финансов:
*«Нет денег».*
Заместитель министра общественных работ:
*«Восстановление дамбы не терпит отлагательств!»*
Министр финансов:
«Нет денег».
Какие бы доводы ни приводились, он парировал одной и той же отговоркой. Золотой тронный зал шумел, словно рынок. Император смотрел на груды докладов на своём столе: просьбы о выделении средств на помощь, обустройство беженцев, жалобы на спекуляцию торговцев, сообщения о бандитских беспорядках... Затем его взгляд падал на невозмутимое лицо министра финансов, выражавшее готовность отдать жизнь, но не деньги. Сердце императора сжималось от досады, он чувствовал себя несчастным до крайности.
Другие были императорами, и он был императором. Предки государства Цинь, неизвестно где играющие в мацзян, видно, отказали ему в своём покровительстве. Сначала восстали варвары цзинь — свирепые и дикие, они едва не уничтожили государство. Едва справились с этой бедой, казна опустела настолько, что даже мыши не желали там селиться. Не успели ещё оправиться и восстановиться, как обрушилось наводнение. Везде требовались деньги. Это лишало его сна и аппетита, заставляя мечтать разломить каждую монету надвое.
Что ж, отложим ремонт дворцов, сэкономим на одежде и украшениях для гарема, изыщем кое-что из местных бюджетов, выцарапаем немного из железной хватки министерства финансов... В итоге кое-как соберём некоторую сумму на помощь. Но кого же послать?
Уставившись на этот лакомый кусок горящими глазами, все наперебой подавали прошения, вызываясь исполнить поручение, каждый кичась своей верностью и преданностью. Император прекрасно понимал, что выделенные им средства по мере прохождения через многочисленные инстанции будут таинственным образом исчезать. Он лелеял мысль о строгом расследовании, но с древнейших времён чиновники шли на службу ради богатства. Основатель династии, выходец из простой семьи, люто ненавидел коррупцию и ввёл жестокие наказания вроде сдирания кожи и набивания её соломой, но и это не решало проблему в корне. Тем более сейчас, после многих лет стабильного правления, когда знатные семьи породнились и переплелись, а чиновники по всей иерархии прикрывают друг друга. Если бы он не закрывал глаза на некоторые вещи, то остался бы в полном одиночестве.
В этом году, в условиях финансовых трудностей, суммы на ликвидацию последствий стихии составили лишь треть от обычных — их не хватило бы даже при нормальной ситуации, так что не было возможности «закрывать глаза». К тому же, к северу от реки чиновники и торговцы были тесно связаны. Даже если бы они не осмелились открыто противостоять, то, действуя заодно, могли бы создать массу препятствий и довести дело до тупика. Чиновник, отправленный для надзора, должен был быть не только абсолютно надёжным, но и высокопоставленным, не жаждущим денег, чтобы противостоять давлению и соблазнам со стороны власть имущих. Найдётся ли в Поднебесной столь идеальная кандидатура?
Император, движимый скупостью, перебирал в уме множество имён, но все варианты казались ему неподходящими. От этих дум у него появилось несколько седых волос. Когда погода прояснилась, он в подавленном настроении отправился в сад развеяться. Вдруг до него донеслись весёлые смех и оживлённые голоса, от которых у него ещё сильнее сжалось в груди. Он уже собирался подойти и сделать выговор, как заметил праздного богача, увешанного золотом и нефритом, облачённого в шелка и парчу. С беззаботной улыбкой на губах тот сидел на корточках среди цветов и, держа в руке кусок жирной баранины, соблазнял его любимого западного пекинеса перекатываться, чем вызывал смех у придворных девушек и евнухов.
Ся Юйцзинь:
«Давай, перекатись, и каждый день будешь получать мяско».
«Гав-гав!»
Ся Юйцзинь:
«Умница, хорошо перекатился. Хозяин сделает тебе золотую бирку».
«Гав-гав!»
Император громко кашлянул:
«От скуки шатаешься без дела?»
«Гав-гав!»
Ся Юйцзинь поспешно бросил щенка, уставился в землю, чинно встал в стороне, опустив голову, не смея и слова вымолвить. Весь двор был занят до смерти, у императора и наследника появились тёмные круги под глазами от недосыпа, а у него, оказывается, находилось время играть с собакой в императорском саду!
Император с нахмуренным лицом подошёл ближе. Вблизи его белая, ухоженная кожа, свидетельствующая о полноценном сне, вызвала в душе императора ещё большую досаду. Он уже собирался отчитать его, как вдруг в голове мелькнула мысль, завертевшаяся в водовороте из семнадцати-восемнадцати планов, и он сменил гнев на милость, с теплотой в голосе произнеся:
«В последнее время в Инспекционной палате, наверное, не слишком много дел? Вижу, живёшь припеваючи! Отдохнул неплохо, лицо посвежело, выглядишь счастливым. И с женой ладишь, да?»
«Дела немного, с женой всё хорошо». Ся Юйцзинь смущённо и глупо ухмыльнулся.
В последнее время, находясь в Инспекционной палате, он поддерживал подчинённых чиновников, мог и принцессу отчитать, и представителей императорского клана поколотить. Позволял старому Ян Тоу, прикрываясь его влиянием, действовать энергично и решительно, усмиряя столичных повес, не давая им буянить, а негодяям — бесчинствовать. Благодаря этому обстановка на поверхности значительно улучшилась, и жалоб от цензоров стало на 80-90% меньше.
На фоне таких выдающихся успехов его мелкое безделье казалось незначительным. Видя, насколько эффективно используется этот «бесполезный предмет», император всё больше утверждался в мысли о собственной гениальности и стал смотреть на Ся Юйцзиня благосклоннее. Он похвалил его:
«Ты неплохо справляешься с обязанностями чиновника, приносишь реальную пользу людям. В стабильности великой империи Цинь есть и твоя заслуга. Дух твоего отца на небесах, видя, каких успехов ты достиг, наверняка утешился».
Впервые услышав от него похвалу, Ся Юйцзинь почувствовал, как всё его существо наполнилось лёгкостью. Обрадованный, он скромно ответил:
«Вы слишком добры, дядюшка-император. Просто проучил кучку никчёмных хулиганов, разве это можно считать большим делом?»
«Раз совершил заслугу, нужно вознаградить», — император хлопнул веером, словно что-то вспомнив. Он сделал два шага вперёд и с улыбкой спросил:
«Денег в последнее время не не хватает? Если не хватает, обязательно скажи дядюшке. Императрица-мать жалеет внука, боится, что ты нуждаешься, хочет наградить тебя восемью-десятью тысячами лянов. Не стесняйся».
Дядя — император, бабушка — императрица-мать, мать — наложница-императрица, брат — императорский купец, жена — генерал... В семье два источника дохода, у него нет расточительных привычек, не нужно содержать множество наложниц и детей. Ся Юйцзинь, выросший в роскоши, как конфетка в мёде, никогда в жизни не знал нужды в деньгах. Он не придал особого значения этому вознаграждению и, нагло ухмыляясь, ответил:
«Говорят, на севере от реки наводнение, а казна небогата. Лучше откажусь от награды, пожертвуйте пострадавшим. Дядюшка-император, одолжите мне из внутренней сокровищницы свиток "Весенняя прогулка в Шанцзине", чтобы я дома несколько дней поиграл с ним! Или дайте моей жене несколько дней отпуска, чтобы мы, ну, вы понимаете... пораньше обзавелись наследником!»
«Нравится эта картина — позже попрошу евнуха Ню доставить её тебе», — император улыбнулся ещё шире. — «В конце концов, ты мой самый любимый племянник. Вечно ходишь в зелёном чиновничьем халате, среди братьев смотрится нелепо. Как насчёт того, чтобы повысить тебя в должности? Заодно и жене дадим несколько дней отпуска, чтобы вы могли куда-нибудь съездить, полюбоваться горами и водами, развеяться».
Ся Юйцзинь пришёл в восторг:
«Правда?»
«Золотые слова разве могут быть ложными?» — император погладил бороду и с отеческой нежностью посмотрел на него, на лице его играла умиротворённая улыбка. Под ярким солнцем Ся Юйцзинь вздрогнул от его взгляда.
*Опять почудилось, будто лицо дядюшки превратилось в хорька.*
Император быстро вернулся, написал указ о назначении, поставил большую печать и отправил его в резиденцию Наньпинского князя. Так был определен кандидат на пост императорского инспектора.