Красота и нежная ива

В связи с приездом кузины Е Чжао, наконец, получила редкую возможность лично обустроить девичью комнату. Шелковые занавеси, лазурные окна, шкафы-сокровищницы, изящные полки-решетки... Она с энтузиазмом рылась в кладовой, выбирая всё самое искусное и забавное, и без сожаления тащила это в комнату, заваливая всё до отказа, так что людям оставалось только качать головами. В конце концов, Ся Юйцзинь не выдержал её хаотичного вкуса. Он лично взял дело в свои руки и руководил перестановкой, чтобы комната стала упорядоченной, убрав золотые и нефритовые безделушки и заменив их бумагой, тушью, кистями, чернильницами и картинами известных мастеров. Наконец, в комнате появился дух столичной знатной девушки.

Глядя на обновленную комнату, Е Чжао смущенно объяснила:

"Я никогда не занималась подобными вещами".

Ся Юйцзинь в отчаянии похлопал её по плечу, глубоко вздохнул, покачал головой и продолжил свой путь на тренировочную площадку. В этом мире есть люди, которые любят укреплять свою уверенность, давая себе "наказующие" обещания, например:

"Не лягу спать, пока не дочитаю эту книгу"; "Не выйду из дома, пока не напишу удовлетворительный очерк"; "Не женюсь, пока не сдам экзамен на сюцая"; "Не буду есть мясо, пока не заработаю двадцать лян серебра" и так далее.

Ся Юйцзинь был из таких людей. Обычно он втайне давал себе такие обещания, как: "Не буду ужинать, если на костях не выпадет три одинаковых числа подряд"; "Месяц не пойду в бордель, если не справлюсь с каким-нибудь мерзавцем" и тому подобное. Теперь его новое обещание было: "Я не буду вступать в интимные отношения, пока не буду готов завоевать свою жену!"

Поэтому, чтобы успешно повалить жену и "перевернуть облака и пролить дождь" (заниматься любовью), он перестал привередничать в еде, налегая на продукты, которые готовила Ян Ши. А в свободное время он каждый день пропадал на тренировочной площадке, обливаясь потом и усердно тренируясь. Его лицо стало выглядеть гораздо лучше, чему безумно радовалась Почтенная наложница Ань. Она не только освободила его от обязанности периодически навещать её, но и прислала много тонизирующих средств. Даже Цю Хуа и Цю Шуй, которые обычно смотрели на него свысока, были тронуты такой настойчивостью, немного зауважали его, перевели его из категории "никчемный" в категорию "потенциально никчемный", и их отношение стало менее враждебным.

Во время отдыха Ся Юйцзинь вспомнил, что Е Чжао в последнее время была в очень хорошем настроении, и спросил двух своих женщин-телохранительниц, которые тренировались рядом с ним:

"У неё очень хорошие отношения с кузиной?"

Цю Шуй подумала и ответила:

"Во время войны Генерал Е иногда писала письма своему дяде, а когда добывала трофеи, выбирала несколько штук и отправляла их вместе с письмом кузенам и кузинам. Те, что были для кузины Си Инь, кажется, всегда были самыми лучшими. Так что, наверное, у них неплохие отношения".

Ся Юйцзинь заинтересовался:

"Она тоже женщина, которая любит махать мечом и палкой?"

Цю Хуа быстро сказала:

"Кто знает? Генерал не очень любит обсуждать личные дела в присутствии других. Письмами и прочим занимается военный советник Ху. Можете спросить у него".

— Незачем, — Ся Юйцзинь, потирая ноющие руки, не придал этому значения. — Мне просто любопытно. Она ведь всего лишь девушка на выданье, не стоящая особого внимания. Даже если с ней сложно поладить, мне, её двоюродному зятю, не нужно с ней общаться. Не думаю, что она сможет что-то кардинально изменить.

Цю Шуй кивнула:

"И правда, Генерал не позволит кузине быть рядом с вами".

Цю Хуа поддержала:

"Чтобы не портить её репутацию".

— Прекратите нести чушь, — пробормотал Ся Юйцзинь. — Учитывая мужественные манеры А Чжао, разве женщина, воспитанная ею, может иметь лучшую репутацию, чем моя?

Спустя некоторое время под суровым надзором телохранительниц на тренировочной площадке вновь воцарился мир. Больше месяца спустя, после смены экипажей и лодок, кузина наконец прибыла в столицу. Е Чжао получила сообщение в военном лагере и поспешно отправила людей, чтобы встретить её. Две повозки с вещами и небольшой паланкин, обшитый синей шерстяной тканью, медленно подъехали к воротам княжеской резиденции Наньпин. Слуги помогли разгрузить вещи и отнести их в подготовленный двор. Несколько матушек-служанок подняли паланкин и внесли его через боковые ворота, остановившись только перед воротами главного дома.

В резиденции Наньпин жена была номинальной хозяйкой, поэтому Ян Ши (главная наложница) должна была взять на себя обязанности, выйдя встречать гостью с несколькими старшими служанками. Мэй Нянь и Сюань'эр, осмелевшие благодаря покровительству Генерала, также тайно наблюдали за происходящим неподалеку.

Под абрикосовым деревом тихонько приподнялась занавеска паланкина, и оттуда вышла чистая, миловидная девушка-служанка. С двумя черными пучками на голове, одетая в синий шелковый халат и украшенная модными золотыми и серебряными заколками, она была очень приятна на вид. Несмотря на несколько веснушек на круглом лице, её глаза смеялись, как молодой полумесяц, а в уголках губ виднелась пара очаровательных ямочек.

"Это, должно быть, кузина. Выглядит несложной в общении".

Ян Ши облегченно вздохнула и уже собиралась выйти вперед, чтобы поприветствовать её. Однако маленькая красавица повернулась, поклонилась, с уважением подняла занавеску паланкина и сказала с милой улыбкой:

"Барышня, мы приехали".

Из синего паланкина плавно появилась рука и легла на плечо служанки. Рука, которую в пьесах описывали как "нежная, как росток", "кожа, как застывший жир", "пальцы, как весенний лук и нефрит, распускающиеся, как орхидея" — предстала перед всеми. Только эта белоснежная, нежная, мягкая, безупречная рука была настолько прекрасна, что заставила всех затаить дыхание. Ян Ши на мгновение оцепенела, а затем с притворной улыбкой пошла навстречу.

Лю Си Инь медленно вышла из паланкина, и яркий красный цвет цветущих абрикосов на ветках мгновенно померк. У нее было идеальное лицо, идеальные глаза, идеальный нос, идеальный рот и идеальная фигура. От волос до кончиков пальцев не было ни одного места, которое не было бы красивым. Свергающая города и страны, топящая рыбу и заставляющая гуся падать, затмевающая луну и стыдящая цветы, роковая красавица... Все слова, которые когда-либо использовались для описания красавиц, можно было применить к ней, и они не казались бы неуместными. Ради неё стоило зажечь сигнальные огни, чтобы поиграть с князьями, или построить бассейн с вином и лес из мяса, чтобы добиться улыбки. На ней было светло-зеленое марлевое платье и простое белое шелковое ципао. На ней не было никаких украшений, кроме простой нефритовой шпильки, воткнутой наискось в её пышные волосы, с которой свисал бриллиант размером с фалангу мизинца, сияющий ярким блеском. Он слегка покачивался, словно стрекоза, касающаяся воды, или слабая ива, гнущаяся под ветром. Она медленно подошла, не высокомерно и не подобострастно поклонилась Ян Ши, и казалось, что её голос нес в себе особый ритм, а движения были изящны, словно танец.

Раздался звонкий удар. Это маленький слуга, наблюдавший снаружи, был настолько очарован, что нечаянно уронил блюдо с пирожными, чем привлек всеобщее внимание.

Каждая женщина мысленно спрашивала себя:

"Посмотрят ли мужчины этого мира на другую красоту, увидев такую?"

Мэй Нянь всегда считала себя очень красивой, но теперь, когда появился такой сильный соперник, она запаниковала. Она впилась в гостью глазами, разглядывая её с головы до ног и обратно, и, осознав, что не сможет сравниться, со злости сломала ноготь, смяла платок. Выражение её лица было настолько ужасным, что не помогали даже румяна. Хотя Сюань'эр была не столь проницательна, увидев такое ослепительное чудо, затмевающее всех, она тоже занервничала и потянула Мэй Нянь за рукав:

"Эта кузина Си Инь, кажется, красивее даже самого принца-консорта!"

— Что значит "красивее"? Она красивее, чем оба принца-консорта вместе взятые! — Мэй Нянь, которой хотелось содрать кожу с лица Лю Си Инь и примерить на себя, выдавила слова сквозь зубы. — Как может женщина выглядеть как этот лисий дух? Ненавижу!

Ян Ши мысленно повторила восемнадцать раз, что "кузина приехала временно и готовится выйти замуж за кого-то другого", и наконец сумела подавить смятение. Она улыбнулась:

"Генерал очень обрадовалась, узнав, что вы приедете. Она сказала, что сейчас же вернется. Вы устали с дороги, позвольте мне сначала проводить вас, чтобы вы могли отдохнуть..."

Лю Си Инь смущенно опустила голову и застенчиво сказала:

"Это я вас беспокою".

— Мы же семья, какое тут беспокойство, кузина Си Инь слишком вежлива! — Е Чжао, не успев появиться, уже подала голос. Она была в парадной форме, не успев переодеться, и возбужденно мчалась сюда, ведя за собой Ся Юйцзиня, который хотел поглазеть. — Когда мы виделись в последний раз, ты была мне по грудь. А сейчас совсем выросла.

Фигура Лю Си Инь слегка дрогнула, затем она быстро обернулась, низко поклонилась, обнажив длинную, изящную, как у лебедя, шею. Опустив глаза, она с улыбкой проговорила:

"А Чжао..."

Даже Ся Юйцзинь, привыкший любоваться собой в зеркале, не мог удержаться и взглянул на красавицу дважды. Увидев её красоту, Е Чжао, которая собиралась бесцеремонно обнять её, остановила свои руки в воздухе, смущенно втянула их и, спустя долгое время, похлопала кузину по плечу и мягко сказала:

"Как девушки меняются за эти годы. Я тебя чуть не узнала".

Лю Си Инь ответила:

"Но А Чжао почти не изменилась, такая же, как в моих воспоминаниях".

Е Чжао горько улыбнулась:

"Прошло восемь лет, я выросла, разве я могу быть такой же, как раньше?"

Лю Си Инь, прикрыв рот, засмеялась:

"Это значит, что А Чжао повзрослела".

Ся Юйцзинь некоторое время восхищался красавицей. Сравнивая изящество и женственность этой девушки, которая тоже была дочерью военачальника, с грубостью и мужественностью своей жены, он почувствовал глубокое сожаление. Он размышлял: если, не дай бог, у них родится дочь, он ни в коем случае не позволит ей брать пример с матери. Ей нужно будет подружиться с этой младшей сестрой жены. Если она переймет хотя бы две-три части её манер, он сможет спокойно умереть.

Е Чжао оставила своего погруженного в размышления мужа, взяла кузину за руку и услужливо повела её в приготовленный двор. Перед тем как уйти, Лю Си Инь тайком подняла взгляд на Ся Юйцзиня. В её глазах играл свет, а на губах мелькнула едва уловимая улыбка, которая тут же исчезла.

"Это был "взгляд осени" (томный взгляд)! "Взгляд осени" после долгой разлуки! И он был предназначен не его жене, а ему!"

Ся Юйцзинь с опозданием осознал это и был тронут до глубины души.

— Кузина Е Чжао не только красива и добра, но у неё ещё и отличный вкус!

Если даже такая кроткая и разумная красавица не сможет выйти замуж за хорошего жениха, сочетающего в себе качества и внешность, то всем женщинам поднебесной следует проклинать Лунного Старика, чтобы в него ударила молния.