Просьба о пощаде
Вскоре из столичного гарнизона распространились ужасающие слухи. Семьи, чьи сыновья служили там, пришли в смятение. Погибшие уже не вернутся, а тех, кому ещё предстояло наказание палками, спешно вытаскивали через связи, обращаясь с просьбами о снисхождении. Всех, кто пытался пройти в лагерь к генералу, безоговорочно выдворяли. Госпожа Хуан, жена герцога Чжэньго, закрыла свои двери для посетителей и никого не принимала. Несколько самых сообразительных бросились в резиденцию князя Аньцина и, заливаясь слезами, излили свои жалобы великой княгине-матери. Та, не в силах устоять перед мольбами своих подруг, отправила гонца Е Чжао с письмом, умоляя её проявить великодушие и сделать ей одолжение. Е Чжао, получив письмо, кивнула:
-Свекрови нельзя отказывать. Распорядитесь, чтобы этим людям из списка палки применял опытный исполнитель, и следите, чтобы не забили до смерти.
Полковник доложил:
-Генерал, наказание уже завершено, тринадцать человек погибли. Вы приказываете провести ещё один раунд?
Е Чжао великодушно покачала головой:
-Хватит. В первый раз при наведении порядка в войсках можно проявить снисхождение. Идите и как следует проучите этих ничтожеств на земле, разъясните, что такое воинские уставы. Кто не усвоит урок — тащите обратно и влейте ещё двадцать палок, чтобы лучше запомнил. Кто поймёт — отпустите зализывать раны.
Полковник отправился выполнять приказ. В столичном гарнизоне тут же начался настоящий бум изучения уставов. Все, у кого ещё оставалось дыхание, старательно заучивали воинские правила, проявляя больше рвения, чем на императорских экзаменах. Е Чжао была глубоко тронута таким усердием. Несколько чиновников, узнав о произошедшем, в гневе отправились к императору, намереваясь обвинить Е Чжао в жестокости и чрезмерно суровых наказаниях, которые подрывают мораль войск. Нынешний император был человеком добросердечным — он даже проливал слёзы, когда умирала его птица, — и сам никогда не совершал жестоких поступков. Однако в тот момент он был целиком поглощён игрой с новопоставленным яшмовым шариком с золотым узором и совершенно забыл о чиновниках, ожидающих на коленях снаружи. Прошло целых два часа, прежде чем он принял их, но к тому времени казни уже состоялись, а наказания палками были завершены. Осталось лишь бегло утешить рыдающих министров, велев им лучше следить за своими сыновьями и внуками, а Е Чжао был отправлен несущественный указ для проформы, после чего император вернулся к своим птицам. Е Чжао же точно так же отложила указ в сторону.
Увидев такие действия императора, все всё прекрасно поняли. К тому же, все талантливые потомки знатных семей, желавшие посвятить себя военной службе, поступали в гарнизон через военные экзамены и не были способны на подобные бесчинства. А тех, кто пользовался особым расположением, просто жалели и не отправляли тянуть лямку в лагере. Таким образом, среди погибших, кроме городских хулиганов, остальные на восемьдесят процентов оказались неудачниками или нелюбимыми отпрысками знатных родов. Даже если их гибель и вызывала скорбь, внутренние расчёты подсказывали, что ради них ссориться с аристократией и влиятельными сановниками было крайне невыгодно. Самые прозорливые тут же принялись льстить, заявляя, что беспорядки в столичном гарнизоне зашли слишком далеко и лишь суровые меры могут обеспечить стабильность империи Великой Цинь на долгие годы. Однако некоторые всё ещё не могли взять в толк, например, наложница Ма. До того она была очень близка с племянником и, узнав о его гибели, тут же, держась за живот, в слезах пришла к императору, умоляя его восстановить справедливость.
Император, не отрываясь от игры с птицей, рассеянно спросил:
— А как твой племянник оказался в столичном гарнизоне?
Госпожа Ма ответила:
— С детства он мечтал служить Великой Цинь, был предан всем сердцем.
Император продолжил:
— Путей служения Великой Цинь немало: государственные экзамены, торговля, земледелие — всё это куда безопаснее. Зачем же именно военная служба?
Госпожа Ма не посмела сказать, что её племянник ни в литературе, ни в военном деле не преуспел и попал туда по блату, лишь чтобы прокормиться. Вместо этого она сквозь слёзы промолвила:
— Он всей душой стремился в армию, хотел совершить подвиг во имя Вашего Величества и прославить свой род. Но не успев ничего достичь, он слегка нарушил правила и пал от руки генерала Е. Как же это горько!
Император вздохнул:
— И впрямь горько. Но военная слава даётся нелегко — она покупается головами. Сколько же было лет этому юноше? Как долго он пробыл в столичном гарнизоне?
Госпожа Ма поспешно ответила:
— Двадцать три года, а в гарнизоне — чуть более трёх месяцев.
Император сказал:
— Почему же человек, стремящийся к воинской славе, в двадцать три года от роду, пробыв в гарнизоне более трёх месяцев, до сих пор не выучил семнадцать военных уложений Великого Предка?
Госпожа Ма на мгновение онемела, но затем стала горячо оправдываться:
— Это генерал Е не сумел его обучить и безрассудно лишил жизни!
Император в гневе взмахнул рукавом:
— Е Чжао действовала по уложению Великого Предка, с помощью железного кнута, данным им! Неужели ты считаешь, что учение Великого Предка ошибочно, а установленные им военные законы — это безрассудное убийство? Какая дерзость!
Госпожа Ма воскликнула:
— Нет, Ваше Величество, я не это имела в виду! Я… у меня заболел живот.
Слёзы текли по её лицу, она дрожала и пошатывалась.
— Не стой на коленях, ты же в положении, слишком много слёз могут навредить ребёнку, — император поспешил поддержать свою наложницу и утешил её: — Произошедшее уже не исправить, но разве у тебя нет другого двоюродного брата в армии? Полагаю, его характер тоже не совпадает с характером Е Чжао. Раз уж он желает служить государству и прославить род, лучше пожаловать ему небольшую должность и перевести в другое место. Как насчёт авангарда юго-западной армии? Там больше всего возможностей отличиться. Когда дойдут вести о победах, я щедро награжу его.
На юго-западных границах часто происходят набеги инородцев, к тому же там полно ядовитых насекомых и болотных миазмов. Авангард юго-западной армии прозвали «отрядом смертников» — там служат сосланные преступники или местные бедняки, загнанные в угол. Лишь единицы, сумевшие выжить за несколько лет, могут получить повышение и богатство. Госпожа Ма наконец опомнилась и, упав на колени, стала умолять о пощаде.
— Если не хочешь, то и не надо, к чему это? — Император снова поднял её и с улыбкой произнёс: — Хотя наследник уже назначен и сыновей у меня немало, я очень жду ребёнка под твоим сердцем. Лучше бы это была принцесса, похожая на тебя — наверняка будет невероятной красавицей.
У госпожи Ма потемнело в глазах, и она почувствовала, что живот и вправду заболел.
* * *
В гарнизоне работа по наведению порядка после наказаний ещё не была завершена. Е Чжао сидела в главном зале командования, просматривая документы, и незаметно наступил вечер. Ху Цин неспешно вошёл, подошёл к ней и обошёл вокруг. Наконец она заметила его присутствие, подняла голову и сказала:
— Лис, в последние дни ты здорово помог, разбираясь с этими зайцами. Удивительно, что удалось собрать столь полные доказательства их вины.
— Без вопросов, — Ху Цин развалился рядом с ней и спросил: — Завтра как раз выходной, пойдём выпьем?
Е Чжао покачала головой:
— У тебя плохо с поведением в пьяном виде.
Ху Цин:
— Я не против…
Е Чжао:
— Я говорю, у тебя плохо с поведением в пьяном виде.
Ху Цин смущённо почесал нос:
— Эй, в этом мы схожи, нечего друг друга критиковать.
Е Чжао взглянула на высокую стопку документов:
— Как-нибудь в другой раз.
Ху Цин:
— Нет!
Е Чжао нахмурилась:
— Почему?
Ху Цин помолчал, затем жалобно произнёс:
— Эх, ты! Неужели опять позабыла все наши клятвы и обещания?
Е Чжао вздрогнула и насторожилась:
— Что ты опять задумал?
Ху Цин с улыбкой посмотрел на неё:
— Угадай!
Е Чжао на мгновение задумалась, затем прищурилась и пригрозила:
— Даже если у меня хорошие отношения с тобой, подлым лисом, это не мешает мне иногда придумывать, как придушить тебя.
Хе-хе... Хорошо, что только иногда и только в мыслях. Ху Цин подразнил её ещё немного, но, заметив, что её выражение лица изменилось не в лучшую сторону, поспешил объяснить:
— Тогда мы поклялись отомстить, даже если придётся умереть. В ночь перед внезапной атакой ты сказала: если все вернутся живыми, то угостишь всех в Шанцзине самым лучшим вином. Неужели забыла?
Услышав это, Е Чжао улыбнулась. Как она могла забыть ту ночь? На небе не было ни звёзд, ни луны. Три тысячи воинов, уцелевших после резни к северу от пустыни, собрались у горы Хэйшань. Они заточили свои длинные мечи и клинки, скрепили клятву кровью, поклявшись отомстить ценой собственных жизней. Не было вина для храбрости — заменили простой водой. Не было крупных кусков мяса — заменили лепёшками. Она поднялась и сказала всем:
— Если мы победим и вернёмся в столицу, я угощу братьев хорошим вином!
Все с улыбками подхватили:
— Только хорошего вина недостаточно! Лучшие корабли — на реке Циньхэ, самые красивые танцовщицы — в переулке Люань! Генерал, не скупись, мы обязательно выпьем всё твоё состояние!
Она рассмеялась:
— Тогда будем пить три дня и три ночи!
— Отлично! — Громко кричали воины, осушили чаши с водой, разбили их о землю и с рёвом: «Пусть победа будет за нами! Увидимся в Шанцзине!» — облачились в доспехи, подняли оружие и последовали за ней вниз с горы, прямо во вражеский лагерь.
Сражаться насмерть! Сражаться насмерть! Сражаться, не щадя жизни! В ту ночь они разгромили вражеские войска, но тысяча двести тридцать семь братьев так и не вернулись. Шесть лет спустя из тех трёх тысяч воинов осталось лишь пятьсот тридцать два человека. Старик Хуан, умевший петь под аккомпанемент, погиб. Упрямый Гоушэн погиб. Сяо Хэ, чьи любовные песни звучали прекраснее, чем пение иволги, погиб. Лаомао, который готовил прекрасную еду, погиб. Лаоню, умевший плести кузнечиков из травинок, погиб. Течжу, который всё твердил, что хочет найти жену, погиб. Аню, который обожал спорить и пререкаться, тоже не стало... Нет ничего, что стоило бы праздновать больше, чем сама жизнь.
— Пить — так пить! Это вино мы должны выпить! Немедленно снимите все корабли на реке Циньхэ, пригласите лучших танцовщиц и музыкантов из переулка Люань! Я хочу угостить братьев самым лучшим вином!