Праведный фасад
От автора
…Эта глава была переписана, так как предыдущая версия показалась мне слишком мрачной. Думаю, этот вариант лучше – он позволяет взглянуть на «уникальный» метод самосовершенствования.
Даос Хэйюй вальяжно развалился на шелковых подушках. Он закинул в рот очередной духовный плод, наблюдая за суетой слуг семьи Сунь. Сладкий сок стекал по его подбородку, но он даже не пытался его вытереть, позволяя липким каплям пятнать белоснежные одежды.
Пусть убирают – в конце концов, для того и нужны слуги.
— Еще вина, Почтенный? — К нему с нефритовым кувшином подошла молоденькая служанка.
— Ах, да, дитя, наливай, — ответил он своим самым благообразным голосом мудрого старца, тем самым, что веками вводил в заблуждение бесчисленные секты. — Но помни: вино подобно практике. Нужно смаковать каждую каплю с осознанностью, иначе дух затуманится.
Глаза девушки расширились от его «мудрости», и Хэйю пришлось подавить смешок. Эти смертные все одинаковы – так жаждут глубоких истин, что готовы искать сакральный смысл в полной бессмыслице. Он мог бы сказать им, что ковыряние в носу – это секретная техника культивации, и они бы исполняли это как священный ритуал.
Пока она разливала вино, он размышлял о том, насколько абсурдно легко все сложилось.
Неделю назад он залег на дно в какой-то захолустной деревушке, стараясь не попадаться на глаза бывшим «коллегам» из секты Кровавой Луны. И тут явились представители семьи Сунь, буквально умоляя могущественного практика помочь им разобраться с проблемой в лице клана Вэй.
Задание оказалось оскорбительно простым. Те практики Царства Стихий, которых наняли Вэй, по сравнению с ним были едва ли лучше простых смертных. Одной вспышки ци Звездного Царства хватило, чтобы обратить их в пепел. Серия «таинственных смертей» донесла именно то послание, которого желали Сунь: перейдете нам дорогу – исчезнете.
И что теперь? Теперь его принимают как бессмертного, сошедшего с небес. Изысканные яства, самые дорогие вина, слуги, исполняющие любую прихоть. И все это за убийство нескольких букашек, ради которых даже меч обнажать не стоило.
Он потянулся за новым плодом, вспоминая тот день, когда впервые обнаружил, насколько прибыльно играть роль «праведного старейшины». Тогда он бежал от секты Кровавой Луны после одного крайне грязного предательства и отчаянно искал укрытие. Идея пришла в голову, когда он подслушал разговор крестьян, ожидавших визита знаменитого праведника.
Быстрая смена гардероба, пара заученных банальностей о карме и добродетели – и вот его уже принимают как почетного гостя. Схема сработала так блестяще, что он сделал ее своим основным ремеслом. Зачем грабить людей силой, если можно заставить их отдать все добровольно?
— Почтенный? — Мягкий голос прервал его раздумья. — Отец спрашивает, не желаете ли вы присоединиться к нам за вечерней трапезой?
Даос Хэйюй обернулся и увидел Сунь Мэйюй, старшую дочь патриарха семьи Сунь, стоявшую на почтительном расстоянии.
— Ах, молодая госпожа! — Он поднялся, вновь принимая облик доброго наставника. — Разумеется, разумеется. Как гласит древняя мудрость: «Разделенная трапеза – это удвоенное благословение».
Он выдумал это только что, но заметил, как заблестели ее глаза. Этими глупцами было так легко манипулировать.
— Почтенный воистину мудр, — она склонилась в поклоне. — Не поделитесь ли вы своими наставлениями во время ужина? Ваши вчерашние слова о связи утренней росы и пути развития просветили нас всех.
Он внутренне хохотал, вспоминая ту чушь, что нес про капли росы, якобы содержащие эссенцию небесной мудрости. В тот момент он был слегка пьян и в основном рассуждал о том, какая трава мокрая.
— Конечно, конечно. Однако помни: истинная мудрость подобна… — он сделал паузу, делая вид, что глубоко задумался, а на самом деле просто выигрывая время, чтобы сочинить что-нибудь достаточно загадочное, — …подобна бабочке, которая садится на ладонь лишь тогда, когда мы перестаем за ней гоняться.
На протяжении всего ужина он старательно играл свою роль: задумчиво поглаживал длинную бороду перед тем, как заговорить, многозначительно кивал в ответ на простейшие фразы и время от времени закрывал глаза, будто погружаясь в глубокую медитацию.
Семья Сунь ловила каждое его слово, даже когда он буквально описывал рецепт приготовления супа, заменяя обычные слова терминами культивации.
— Видите ли, — он жестикулировал палочками для еды, — при очищении ци нужно относиться к своему даньтяню как к кипящему котлу. Сначала соберите духовную эссенцию и дайте ей активно забурлить – точно так же, как вы доводите бульон до сильного кипения. Затем, когда ци начнет пениться и вздыматься, вы должны немедленно снизить духовное давление до минимума, позволяя эссенции томиться на медленном огне ровно столько времени, сколько горит одна палочка благовоний.
— Потрясающе! — Воскликнул младший брат Сунь Мэйюй. — Возможно, это именно то, что нужно мне для прорыва!
«Если он действительно попробует это сделать, его каналы ци буквально взорвутся», – подумал Хэйюй, пряча ухмылку за чашей с вином. — «Я же буквально рассказываю им, как варить бульон: довести до кипения, а потом убавить огонь. Резкий перепад давления просто разнесет его меридианы в щепки».
Он почувствовал знакомое темное удовольствие, представляя, как основа культивации мальчика медленно разлагается. Это и был его истинный путь – Дао Разложения, на которое он наткнулся много веков назад.
Каждый практик, которого он сбивал с пути, каждый отравленный им фундамент, каждая мечта о бессмертии, превращенная в кошмар – все это питало его собственную силу. Его внутренний мир в буквальном смысле расширялся с каждой разрушенной чужой основой, становясь крепче по мере того, как он уничтожал духовное будущее других.
Он помнил день, когда открыл этот путь. Тогда он, прикидываясь праведным старцем, намеренно обучал учеников молодой секты дефектным техникам, планируя ограбить их, когда они потеряют бдительность.
Но когда их меридианы начали скручиваться, а ци стала нестабильной, он почувствовал это: его собственное развитие рвануло вперед, а внутренний мир начал расширяться, поглощая остатки их разбитой духовной эссенции. Их страдания не просто доставляли ему радость – они давали ему мощь.
С тех пор он довел этот подход до совершенства, превратив его в искусство. Взгляд, полный предательства, когда они наконец понимают, что «мастер» вел их по пути уничтожения… Тот самый миг, когда надежда сменяется отчаянием… Каждый такой случай был для его практики настоящим пиршеством, куда более действенным, чем любая духовная трава или пилюля.
Но что-то в семье Сунь тревожило его инстинкты. Они утверждали, что они простые торговцы, разбогатевшие в Южных провинциях перед переездом в Город Множества пять лет назад. Обычная история – город притягивал амбициозных дельцов, как мед мух. Но Хэйюй не выжил бы в вековых интригах практиков, если бы принимал все на веру.
Их движения были слишком отточенными, слуги – слишком вышколенными. Он заметил, как стража держит идеальный строй во время патрулирования – так ведут себя военные или выходцы из боевых сект. А еще защитные формации, которые он мельком видел вокруг поместья. Тонкая работа, искусно спрятанная под обычными купеческими массивами охраны, но очевидная для кого-то с его опытом.
Нет, это не просто торговцы. Вопрос в другом: что они скрывают? И что еще важнее – не спит ли в их подвале какое-нибудь древнее чудовище, которое может обидеться на его затеи?
Он видел такое прежде: могущественные кланы практиков «уходили в купцы» на поколение-другое, когда политическая обстановка накалялась, позволяя всем забыть об их истинной природе, прежде чем триумфально вернуться. Меньше всего ему хотелось начать грабеж и наткнуться на какого-нибудь зимующего деда в Царстве Жизни, который сотрет его в порошок.
Поэтому он наблюдал и ждал, обучая их вредоносным техникам не только из злобы, но и чтобы проверить реакцию. Настоящая семья практиков мгновенно заметила бы изъяны в его наставлениях. Их продолжающийся энтузиазм означал либо то, что они действительно купцы, играющие в культивацию… либо они чертовски хороши в маскировке.
Он благостно улыбнулся, когда Сунь Мэйюй предложила ему еще чашу вина.
— Помни, дитя, путь к бессмертию требует прежде всего терпения.
От иронии собственных слов ему захотелось рассмеяться. Он и впрямь будет терпелив – достаточно терпелив, чтобы убедиться, что не лезет в ловушку. А если они и в самом деле просто торговцы, наткнувшиеся на запасы ресурсов? Что ж, тогда он с огромным удовольствием оберет их до нитки, прежде чем окончательно уничтожить их основы культивации.
— Почтенный, — Линь Юэ, одна из гостей семьи Сунь, робко подошла к нему после ужина. — Сразу за поместьем есть прекрасное озеро. Говорят, лунный свет там обладает особыми свойствами для практики. Не… не желаете ли вы взглянуть на него? Возможно, вы могли бы объяснить его значение?
Хэйюй задумчиво погладил бороду, скрывая ухмылку. Еще одна дуреха, жаждущая погубить себя его уроками. Будет забавно развратить ее практику вместе с остальными Сунь.
— Ах, мудрость луны и впрямь сияет ярче всего, когда ее умеют ценить, — торжественно произнес он. — Твоя духовная чуткость делает тебе честь. Возможно… — он выдержал паузу, видя, как она подалась вперед, — …возможно, ты достойна получить особые наставления.
Лицо Линь Юэ просияло от радости.
— Воистину? Я… для меня будет честью учиться у Почтенного! Я изучала все базовые искусства, но знаю, что мне еще многому предстоит научиться.
— Да, да, — кивнул он, пока они шли к озеру. — Я чувствую в тебе великий потенциал. Тот самый, который при должном руководстве позволит достичь высот, о которых немногие смеют мечтать.
Все это было ложью. Техники, которые он собирался ей дать, гарантировали, что она никогда не шагнет за пределы царства смертных.
Показалось озеро, его поверхность в лунном свете напоминала черное стекло. Линь Юэ шла чуть впереди, с жаром указывая на духовные формации, которые она заметила в округе.
— Вы видите, как отражается лунный свет? — Спросила она. — Я всегда чувствовала в этом что-то особенное, но никогда не знала, как это правильно понять.
Но прежде чем Хэйюй успел ответить, он заметил нечто странное. Там был кто-то еще – фигура в капюшоне стояла у самой кромки воды, неподвижная, словно статуя, высеченная из тени.
Что-то в этом незнакомце заставило тревожные колокольчики в его голове зайтись звоном. Хэйюй не чувствовал от фигуры никакой ци – даже базовой жизненной силы, которая есть у любого человека. Это было ненормально. Это было невозможно. Каждый инстинкт, отточенный за тысячелетия практики, вопил о том, что нужно совершить отступление и тщательно проанализировать ситуацию.
Однако жадность и высокомерие заглушили эти предупреждения. Какая разница? Он – практик Звездного Царства. Ничто в этом захолустном городишке не может представлять для него угрозы.
— Эй, ты! — Окликнул он, вложив в голос частицу своей ауры Звездного Царства. — Это место предназначено для частной медитации. Немедленно уходи.
Фигура не шелохнулась. Казалось, она даже не заметила его присутствия. Отсутствие реакции больно задело эго Хэйю.
Как этот никчемный выскочка смеет его игнорировать?