Резонанс

Горная тропа бесконечной лентой вилась ввысь, и каждый поворот открывал лишь новый участок крутого подъема. Я старался не показывать, как тяжело дается это восхождение моему смертному телу, но горящие мышцы ног и саднящие легкие мешали сохранять достоинство.

Один вопрос не давал мне покоя с самого отхода из деревни. Дождавшись, когда дыхание станет достаточно ровным для разговора, я наконец спросил:

— Почему вы убили Тронутых Солнцем? Я думал, они тоже служат красному солнцу.

Небожитель, который парил рядом, по всей видимости, совершенно невосприимчивый к таким понятиям, как физическое изнеможение, негромко рассмеялся:

— Седьмой Отряд? Всего лишь смертные, играющие в величие. Да, они поклоняются нам, но они не более чем пешки.

Существо взглянуло на меня; морозные узоры заструились по его одеждам.

— Обычно для того, чтобы забрать столько жизней, нам требуется разрешение Ордена. То, что я предпринял в той деревне… технически нарушало наши правила. Вот почему мне нужно было убедиться, что выживших не осталось. Смерть Седьмого Отряда была лишь удобным способом обрубить концы.

Та непринужденность, с которой он рассуждал о массовом убийстве, неприятно напомнила мне о том, как некоторые практики смотрят на жизни смертных – как на ничтожные пылинки, едва достойные внимания. Я не раз сталкивался с подобным отношением в Секте Лазурного Пика, хотя и не в такой крайней форме.

— Я полагаю, — добавил он, и его голос сорвался на опасный шепот, — ты понимаешь, как важно соблюдать осмотрительность в этом вопросе?

Я быстро кивнул:

— Разумеется. Я бы не хотел создавать никаких… проблем.

— Хорошо. — Морозные узоры на его одеждах замерли. — У тебя были другие вопросы?

— Орден, — сказал я, радуясь смене темы. — Что это такое на самом деле?

— Орден Последнего Света, — ответил он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на гордость. — Мы – те, кто был благословлен силой красного солнца. Когда Близнечные Солнца впервые явились в нашем небе, большинство бежало от красного света, страшась безумия, которое он нес. Но наши предки узрели его истинную природу – не проклятие, а дар. Они научились обуздывать эту мощь через рунические начертания, превращая себя в нечто большее, чем просто смертные.

Я постарался не поморщиться от религиозного пыла в его голосе. Это звучало в точности как пропаганда, которой кормят посвященных, чтобы те игнорировали очевидную деталь: их источник силы превращает людей в кристаллических монстров.

— Орден зародился благодаря тем первым просвещенным, — продолжил он, и его морозные узоры задвигались с воодушевлением. — Они построили наши парящие цитадели, чтобы быть ближе к свету красного солнца, подальше от невежественных масс внизу, что до сих пор съеживаются от его сияния. Мы – избранники Последнего Света, финального озарения, которое преобразит этот мир.

Тот, кто только что буднично вырезал целую деревню, теперь извергал нечто, подозрительно похожее на заученные пассажи из методички по вербовке в культ. Впрочем, учитывая то, что я видел среди последствий влияния красного солнца, возможно, это было даже лучше, чем полное безумие.

— Среди Небожителей существует девять рангов, — закончил он, — от посвященных первой Ступени, таких как ты, до старейшин девятой Ступени, что общаются напрямую с багровым светом. Каждый ранг приносит более глубокое понимание тайн солнца и тесную связь с его силой.

«И, вероятно, нарастающую психическую нестабильность», – подумал я, сохраняя бесстрастное выражение лица. Мне нужны были их знания, а не философия. Хотя стоило признать: защита Семени Бытия, возможно, была единственной причиной, по которой я все еще осознавал, насколько все это тревожно.

Я внимательно слушал, как он объясняет систему продвижения. Здесь это не называли «культивацией» – вместо этого использовали термин «Резонанс». Каждый ранг означал более тонкую настройку на силу красного солнца и отмечался получением рунических знаков.

— Первые три ранга сосредоточены на фундаментальном контроле, — объяснял он. — Первая Ступень устанавливает твою основную связь через Фундаментальную Руну. Вторая укрепляет эту связь, позволяя достичь стихийного созвучия. На третьей Ступени большинство посвященных по-настоящему начинают постигать глубинные тайны.

Я окинул взглядом его одеяния, ища те самые руны, о которых он упоминал.

— Я не вижу на вас никаких знаков.

Он перестал парить и полностью развернулся ко мне. Только тогда он откинул капюшон.

Я чуть не споткнулся. Небожитель оказался молодой женщиной неземной красоты – бледная кожа, подобная лунному свету, черты лица, заставившие бы скульпторов рыдать от восторга, и глаза, в которых полыхал тот же багровый огонь, что и в солнце над нашими головами. На ее лбу сложный рунический узор смещался и кружился, словно живая изморозь, – одновременно изящный и хищный.

Когнитивный диссонанс был ошеломляющим. Только в таких фэнтезийных мирах кто-то с ангельской внешностью мог оказаться столь плодовитым убийцей. Впрочем, я вспомнил поговорку из своего родного мира о связи между женской красотой и безумием – если бы существовала шкала, эта особа выжала бы максимум по обеим осям.

— Это моя Фундаментальная Руна, — сказала она на удивление мягким голосом. Она подняла руки, показывая замысловатые ледяные руны, вычерченные на ладонях. — А это мои стихийные знаки, через которые я направляю свои техники льда.

Она изучила меня с новым интересом:

— На тебе еще даже не начертана Фундаментальная Руна. Технически ты даже не на первой Ступени. — Ее голова слегка склонилась набок. — Крайне редко можно встретить того, кто способен использовать силу красного солнца без рунической стабилизации. Риск безумия слишком… — Она замолчала, глядя на меня так, будто ожидала, что у меня вот-вот пойдет пена изо рта.

— Старейшины определенно захотят осмотреть тебя лично, — задумчиво добавила она.

Это привлекло мое внимание. В Секте Лазурного Пика старейшины никогда не проявляли интереса к моим успехам. С другой стороны, там я намеренно старался не выделяться – в мире, где смерть окончательна, осторожность жизненно важна.

Здесь же, имея временную петлю… я мог позволить себе быть чуть более дерзким.

«Пока моя душа остается целой, все должно быть в порядке, – размышлял я. – …Даже если это тело погибнет, я просто вернусь в свой изначальный мир. Единственной реальной опасностью было бы повреждение души».

Перспектива прямого обучения у их старейшин была заманчивой. Мне нужно было быстро обрести силу, если я хотел иметь хоть какой-то шанс против того практика пятой стадии Конденсации Ци, что ждал меня дома. Обычное обучение посвященных будет слишком медленным, но если я смогу привлечь внимание старейшины…

«Лишь бы они не решили использовать меня в качестве подопытного кролика», – молча рассудил я.

— Мастер, — подал голос Лазурь, — тишина становится неловкой.

Он был прав. Я осознал, что погрузился в свои мысли, уставившись на спутницу. С подобающим представлением мы явно затянули. Я отвесил легкий поклон, стараясь соответствовать той формальности, которую подметил в ее осанке.

— Мне следовало сделать это раньше, — сказал я. — Меня зовут Томас.

Она улыбнулась, и на мгновение я почти забыл, что видел, как она хладнокровно убивает десятки людей.

— Ваяра, — ответила она. — Хотя тебе придется называть меня Старшей Сестрой, когда мы доберемся до академии.

— Конечно, Старшая Сестра. — Обращение ощущалось странно – не из-за официоза, а из-за того, насколько оно было похоже на термины из мира культивации. Эти параллели между двумя системами были поистине любопытны.

Мы возобновили путь, и тропа становилась все круче. Красное солнце висело теперь ниже, его свет падал на морозные узоры Ваяры, заставляя их мерцать подобно кровавым алмазам.

— Расскажи мне об академии, — попросил я, отчасти из искреннего любопытства, отчасти чтобы отвлечься от протестующих мышц. — Чего мне ожидать?

— Прежде всего – выживания, — ответила она с той же безмятежной улыбкой. — Многие посвященные не выдерживают и первого года. Сила красного солнца… — она указала на багровую сферу над нами, — она меняет тебя. Те, кто не может адаптироваться, кто не может контролировать резонанс… — Она пожала плечами. — Что ж, кристаллы в Саду Неудач весьма красивы.

— Кристаллы? — Спросил я, хотя нехорошее предчувствие подсказывало мне ответ.

— Когда посвященный теряет контроль, трансформация становится… необратимой. — Ее глаза блеснули. — Мы храним наиболее интересные экземпляры как предупреждение новым ученикам. Некоторые из них даже сохраняют достаточно сознания, чтобы кричать.

Я старательно сохранял нейтральное выражение лица:

— Звучит… познавательно.

— О, так и есть! — Ее энтузиазм по-настоящему тревожил. — Ничто так не мотивирует на правильный контроль резонанса, как созерцание того, что случается без него. Впрочем, подозреваю, у тебя будут… иные трудности.

— Из-за того, что я могу использовать силу без рун?

Она кивнула:

— Насколько мне известно, это редкость. Большинство нетренированных сосудов либо погибают, либо трансформируются в течение нескольких дней после воздействия. И все же ты здесь, и, судя по всему, стабилен, несмотря на отсутствие базовой защиты. — Ее взгляд стал расчетливым. — Старейшины определенно захотят понять, как такое возможно.

Я вспомнил о Семени Бытия, о том, как оно впитало и очистило силу красного ядра. Влияние Сутры Мирового Древа защищало меня от безумия, которое, казалось, преследовало остальных, но я не мог позволить им узнать об этом.

— С нетерпением жду возможности научиться, — дипломатично произнес я.

— О, ты научишься. Так или иначе. — Она указала на просвет в облаках впереди. — Мы почти на месте. Добро пожаловать в твой новый дом, посвященный.

Я проследил за ее жестом, и у меня перехватило дыхание. Сквозь багровые облака проглядывали очертания невозможной архитектуры – парящие шпили изо льда и кристалла, соединенные мостами из чистого света.

Академия не была построена на горе – она висела над ней, небесный город, который, казалось, смеялся над понятиями гравитации или структурной целостности.

— Это… — я подбирал слова, которые бы ее не обидели.

— Величественно? Ужасающе? И то, и другое? — Ваяра улыбнулась. — Да, большинство посвященных реагируют именно так. Орден Последнего Света принимает только тех, кто способен превзойти ограничения смертных. — Она взглянула на меня. — Хотя ты ведь уже начал этот путь, не так ли?

Я вспомнил мир культивации:

— Можно и так сказать.

— Скоро начнутся расспросы, — предупредила она, когда мы приблизились к чему-то похожему на парящий причал из кристаллического льда. — Старейшины захотят знать все о твоем пробуждении, твоих способностях, твоем контроле. — Она помолчала, а затем добавила почти по-доброму:

— Постарайся не умереть слишком быстро. Ты слишком интересен для этого.

Подойдя к основанию причала, Ваяра запустила руку в свои одежды и достала нечто, напоминающее серебряное перо с багровым наконечником.

— Сними рубашку, — скомандовала она.

Должно быть, я выглядел настолько нервным, насколько себя чувствовал, потому что она действительно рассмеялась.

— Это временная руна, которая поможет тебе летать, — объяснила она. — Или ты предпочел бы одолеть несколько тысяч ступеней пешком?

— Полет звучит лучше, — признал я, стягивая рубашку. Горный воздух обжег кожу ледяным холодом.

— Не двигайся, — сказала она, подходя ближе. — Здесь нужна точность.

Кончик пера был холодным как лед, когда она начала выводить узоры на моей груди. Каждый штрих оставлял линии, светящиеся слабым багровым светом. Я старался не дрожать, пока она работала, наблюдая, как над моим сердцем обретает форму сложный рисунок.

— Руна Небожителя, — поясняла она в процессе. — Временная версия, разумеется. Постоянная… значительно сложнее. — Она с изяществом завершила последний штрих. — Готово.

Я посмотрел на сияющий узор. Он напоминал снежинку, скрещенную с пылающим солнцем, – сплошные острые углы и расходящиеся лучи.

— Теперь, — она прижала ладонь к руне, — это может показаться странным.

«Странно» было еще мягко сказано. Когда она направила свою силу в знак, возникло чувство, будто мою грудь одновременно замораживают и прижигают. Руна вспыхнула ярко-багровым, и внезапно все мое тело стало легким.

А затем я взлетел.

— Ого! — Я замахал руками, зависнув в паре футов над землей и совершенно не в силах управлять движениями. — Как мне…?

— Сосредоточься, — наставляла Ваяра, пока я медленно переворачивался вверх тормашками. — Руна откликается на намерение. Подумай о направлении, в котором хочешь двигаться.

— Мастер, — вклинился Лазурь, — руна, судя по всему, создает локальное искажение гравитационных сил. Попробуйте представить воздух как поток, в котором вы можете плыть.

Советы обоих помогли. Я вообразил воздух водой, используя едва заметные движения, чтобы выровняться. Спустя еще несколько неловких мгновений мне удалось достичь чего-то похожего на стабильность.

— Неплохо, — сказала Ваяра, что я решил счесть за похвалу. — Руна продержится около часа – этого вполне достаточно, чтобы добраться до академии и должным образом тебя зарегистрировать. Постарайся не отставать.

Она начала подниматься к кристаллическому причалу, а я последовал за ней более осторожно, все еще пошатываясь при слишком резких движениях. Но я начал осваиваться, и к середине пути уже нашел свой ритм.

Вид был захватывающим, хотя я очень старался не думать о том, на какую высоту мы забрались.

— Готов? — Спросила Ваяра, когда мы приблизились к вершине причала. — Настоящее испытание начинается сейчас.

Я кивнул, чувствуя, как руна мерно пульсирует на коже. Что бы ни ждало меня в тех хрустальных шпилях, я встречу это. Я научусь у них. Я заберу их силу и сделаю своей.

И, надеюсь, не закончу как кричащий кристалл в их саду неудач.