Схватка со Светоплётом второго ранга

Первым моим порывом, едва я увидел жреца, было схватить Кирана и использовать Мерцающий Шаг, чтобы перенести нас обоих в безопасное место.

К несчастью, этот инстинкт привел к тому, что мы на полном ходу врезались в невидимый барьер – удар был такой силы, что из легких вышибло дух. Мы пошатнулись, отступая назад, и я вполголоса выругался, осознав происходящее.

Позади нас жрец заставил Небожителя на пике первого ранга прижать ладонь к руне активации. Древняя защита зала запечатала нас внутри вместе с тем, кто вознамерился стать нашим палачом.

— Мастер, — голос Лазури пробился сквозь мою нарастающую панику, — этот Светоплёт… он второго ранга.

Эта новость должна была успокоить. В конце концов, чисто теоретически, практик второго ранга представлял куда меньшую угрозу, чем те мастера третьего и четвертого рангов, что сейчас громили академию наверху. Но от безмятежной улыбки жреца у меня кровь застыла в жилах.

У меня и так не было уверенности, что я одолею противника второго ранга, но не будь зал запечатан, я мог бы хотя бы попытаться сбежать. А теперь…

— Киран, — позвал я, понизив голос, — как долго зал будет закрыт?

Он покачал головой, не сводя глаз со жреца. — Снаружи есть главная руна. Деактивировать её может только старейшина с соответствующим ключом. Обычно нас должны выпускать, когда приходит время вступать в бой, но сейчас…

На руке жреца вспыхнула руна – той самой, которой он всё еще сжимал запястье Небожителя первого ранга. Знак был по-своему прекрасен и ужасен одновременно: он напоминал распускающийся цветок, сотканный из чистого света.

Небожитель попытался вырваться, но было поздно. Свет разлился из руки жреца подобно жидкому пламени, поглощая тело ученика. Тут же раздался крик – дикий, животный звук, заставивший многих посвящённых закрыть уши.

Я заставил себя смотреть, как «очищение» пожирает Небожителя. Его плоть словно растворялась, распадаясь на искры света, которые разлетались, точно пыль на ветру. Через несколько секунд не осталось ничего, кроме пустых одежд, опустившихся на пол.

Жрец спокойно вытер руки, будто только что закончил какую-то мелкую домашнюю работу. — Еще один вернулся в объятия Возлюбленного, — провозгласил он.

Оглядев зал, я увидел ужас на лицах каждого. Это были посвящённые-небожители – люди, которых с детства учили принимать насилие и упиваться безумием красного солнца.

Но столкнувшись с такой методичной, почти мирной формой казни, они выглядели теми, кем были на самом деле: напуганными детьми.

Я не мог их винить.

Влияние красного солнца могло толкать последователей к насилию и кровопролитию, но то было первобытное, понятное безумие. То же, что я видел в глазах жреца, было куда страшнее – абсолютная уверенность истинно верующего.

Я повернулся к Кирану, который, приоткрыв рот, пялился на пустые одежды. — У нас нет выбора, — тихо сказал я. — Нужно сражаться.

— Какой в этом смысл? — Он указал на жреца, который теперь благостно улыбался перепуганным посвящённым. — Нам не одолеть это чудовище.

Я почувствовал, как на моем лице расплывается улыбка – вероятно, не самое обнадеживающее выражение при таких обстоятельствах. — Если нам всё равно суждено сдохнуть, почему бы не попытаться забрать его с собой? Что скажешь? — Я встретился с ним взглядом. — Поможешь мне убить второго ранга?

Киран долго смотрел на меня, а затем со смехом качнул головой. — Твоя правда. — Руна на его лбу ярко вспыхнула, а глаза налились знакомым багровым сиянием. — По крайней мере, сделаем это красиво.

Я наблюдал, как кости начали прорастать сквозь его кожу, формируя тот пугающий, но впечатляющий доспех. Вблизи трансформация выглядела еще более болезненной, однако улыбка Кирана лишь стала шире, когда в его взгляде промелькнуло безумие.

Тем временем я с нарастающим раздражением осматривал зал. Ни единого растения, даже намека на мох в этом подземном помещении. Придется работать с тем, что есть. Активировав руну стихии дерева, я создал три плети-конструкта, в каждой из которых таился неприятный сюрприз.

— Слушайте все! — Крикнул я остальным посвящённым. — У вас два пути: сражаться или умереть! Что выберете?

Они заколебались, неуверенно переглядываясь. Затем я увидел, как на нескольких лицах промелькнуло узнавание – они заметили стихийную руну на моей ладони. По рядам пополз шепот…

— Стихийные руны?

— Второй ранг?

— У нас есть шанс…

Я не стал их разубеждать. Если им хочется верить, что на их стороне сражается «старший» – пусть верят. Это может дать им крупицу смелости, необходимую, чтобы пережить следующие несколько минут.

Первой атаковала мускулистая девушка, по коже которой горели тигриные полосы. Её руна трансформации сияла, когда она бросилась на жреца с такой скоростью, что за ней потянулись остаточные изображения.

Трое других последовали её примеру, их тела искажались по-разному: у одного вырос кристаллический доспех, у другого удлинились когти-лезвия, третья, судя по всему, активировала руну родословной, чтобы раствориться в тени.

Жрец даже не шелохнулся. Он просто поднял руку, и руна на его ладони вспыхнула золотым светом. Вокруг него материализовался барьер, принявший на себя все четыре атаки одновременно. Посвящённых отбросило, словно насекомых, ударившихся об оконное стекло.

— Ваша убежденность достойна восхищения, — произнес он всё тем же мягким голосом. — Но она ошибочна.

Руна на его ладони пульсировала, и наружу, подобно копьям, вырвались лучи света. Девушке с тигриными полосами удалось уклониться, но остальным повезло меньше. Свет прошил их укрепленные тела, точно бумагу, оставив идеально ровные круглые дыры там, где должны были находиться жизненно важные органы.

Они даже не успели вскрикнуть.

В бой вступило больше посвящённых, подгоняемых отчаянием. Мальчишка с металлической кожей попытался схватить жреца, в то время как другой, многорукий, метил в слепые зоны. Девушка, чьи руны позволяли создавать силовые волны, атаковала издали, пока остальные, используя возросшую скорость, искали уязвимые места.

Всё это не имело значения.

Когда жрец коснулся лба металлического мальчика, руна на кончиках его пальцев обратила усиление ученика против него самого, превратив металлическую кожу в чистый свет, что рассыпался прахом.

Лишние конечности многорукого посвящённого были отсечены небрежным жестом и мгновенно прижжены тем же светом, что их срезал.

Я наблюдал за всем этим, анализируя его движения, выискивая закономерности. — Киран, — тихо позвал я, — мне нужно, чтобы ты создал брешь.

Он кивнул, его костяной доспех сместился, когда он прицелился. Смертоносные снаряды вылетели из его тела, словно стрелы из дюжины луков, каждый был направлен в отдельную уязвимую точку.

Барьер жреца снова возник из небытия, с легкостью отражая кости. Но я заметил деталь: барьер появлялся только там, где был необходим. Значит, он не мог поддерживать его постоянно. Пытался сэкономить энергию?

Пока Киран продолжал обстрел, я следил, как жрец методично казнит других учеников. Он схватил одного за шею, подняв сопротивляющегося посвящённого с нечеловеческой силой. Хруст ломающихся костей потонул в хаосе битвы.

И вот тогда я это увидел – микроскопическую задержку между снятием барьера и началом следующей атаки. Я не медлил ни секунды. Мои лозы метнулись вперед, обвиваясь вокруг его конечностей, точно змеи.

Безмятежное выражение лица жреца на мгновение дрогнуло, сменившись искренним удивлением, когда он взглянул на сковавшие его растения. Лозы сжались еще сильнее, заставив его кряхтеть от усилий, пытаясь вырваться.

Они не смогут удерживать его долго, но этого и не требовалось.

— Сейчас! — Выкрикнул я.

Киран не колебался. Он бросился вперед, и из его правой руки выдвинулось массивное костяное копье. Глаза жреца расширились, он попытался воздвигнуть новый барьер, но лозы сковали его движения ровно настолько, чтобы…

Костяное копье с влажным звуком пробило живот жреца и вышло из спины фонтаном крови. На миг всё замерло. Оставшиеся посвящённые затаили дыхание в надежде…

А затем жрец рассмеялся.

Его рот раскрылся невероятно широко, обнажая вырезанную на языке руну. Она вспыхнула золотом, и прежде чем кто-либо успел среагировать, луч чистого сияния ударил Кирана прямо в грудь.

Оставленная им дыра была идеально круглой, прижженной неистовым жаром. Киран постоял мгновение, открыв рот от шока, а затем рухнул на землю. Его костяной доспех начал рассыпаться, когда свет в его глазах погас.

— Нет… — сорвалось у меня прежде, чем я смог себя остановить. Мы едва знали друг друга, но при виде его гибели… что-то внутри меня вспыхнуло.

Жрец небрежно сорвал мои лозы со своих рук, уже открывая рот, чтобы произнести очередную проповедь…

И именно в этот момент сдетонировали взрывные семена, которые я спрятал внутри плетей.

Взрыв был впечатляющим даже по моим меркам. Ударная волна сбила с ног нескольких стоявших рядом посвящённых, и на мгновение зал заполнился дымом и летящими обломками.

Мое удовлетворение длилось ровно столько, сколько потребовалось дыму, чтобы рассеяться.

Жрец стоял на прежнем месте, его раны стремительно затягивались нитями света. Он нагнулся, вырвал костяное копье из своего живота и почти буднично отбросил его в сторону. Оно вонзилось в грудь другому посвящённому, убив того на месте.

— Небожитель первого ранга, использующий стихийные атаки, — произнес он, и его умиротворенное лицо наконец исказилось чем-то, похожим на гнев. — Что же ты за мерзость такая?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но он исчез в яркой вспышке золотого света. В одну секунду я смотрел в пустоту, в следующую – уже прямо в его глаза, когда он материализовался в дюймах от моего лица.

Боль взорвалась в моей груди. Я опустил взгляд и увидел его руку, погруженную в мое туловище и сияющую тем самым ужасным светом. Рот наполнился кровью, когда я попытался пошевелиться, но не смог.

Улыбка жреца вернулась, такая же кроткая, как и прежде. — Для тебя мне придется провести более тщательное очищение.

Немногие оставшиеся посвящённые попытались помочь, но вокруг нас расширился пузырь света, отсекая любое вмешательство.

Лоза, спрятанная под моей одеждой, метнулась к горлу жреца в отчаянной атаке. Его свободная рука легко перехватила её, удерживая, пока та извивалась и пыталась вырваться.

— О? — Он с интересом осмотрел лозу. — Хочешь защитить своего господина? Как трогательно. — Его хватка ужесточилась. — Что ж, полагаю, мне придется очистить и тебя.

Когда взгляд жреца снова упал на меня, рука в моей груди начала светиться, и внезапно каждый нерв в моем теле словно охватило пламя. Я пытался закричать, но не мог – мышцы были скованы силой, которую он в меня вливал. Его вторая рука тоже засветилась, и я услышал предсмертный визг моей лозы.

Я чувствовал, как распадаюсь на части, как сама моя суть превращается в тот самый золотой свет, что погубил стольких других. Боль была за пределами воображения, даже хуже, чем когда я стал Тронутым Солнцем.

Мысли начали фрагментироваться, реальность рушилась вместе с моим телом.

— Мастер! — Голос Лазури прорезал пелену агонии. — Сосредоточьтесь!

Собрав последние крохи концентрации, я направил всю оставшуюся энергию красного солнца в руну Взрывного Семени, вырезанную на моем указательном пальце. Жрец, казалось, был слишком увлечен собственной речью, чтобы заметить это; его голос гремел под сводами зала, обращаясь к объятым ужасом слушателям.

— Смотрите внимательно, дети порока, — провозглашал он с неизменной мягкой улыбкой. — Видите, как свет Возлюбленного очищает даже самые извращенные души. Скверна красного солнца глубоко укоренилась в этом существе – первый ранг, владеющий стихиями, попирающий природный порядок. Но через священное очищение всё может быть искуплено.

Свободной рукой он указал на мое растворяющееся тело. — Боль, которую вы видите, – лишь сопротивление оскверненной плоти. Скоро свет Возлюбленного смоет всю нечистоту, оставив лишь…

И тут он почувствовал. Всплеск силы невозможно было пропустить.

Его глаза метнулись вниз, встретившись с моими, и, несмотря на агонию очищения, я заставил свои исчезающие губы растянуться в улыбке.

— Бум, — прошептал я.

Этот взрыв не был похож на предыдущие. То было всё, что у меня было, каждая капля силы, сжатая в одну точку и выпущенная на волю. Световой барьер, удерживающий нас, сослужил добрую службу – он направил взрыв внутрь, не дав ему рассеяться.

Последним, что я увидел, было выражение подлинного страха на лице жреца, прежде чем всё внутри барьера превратилось в пепел.

На этот раз регенерации не будет. Никаких возвращений. Не осталось даже тела, которое можно было бы исцелить.