Пять великих сект и три великих клана

Наш отряд построился следующим образом: Вэй Линь шел впереди, Линь Мэй – подле него, а я замыкал шествие.

Словно заправский проводник, Вэй Линь время от времени указывал на приметные ориентиры или предупреждал о коварных участках дороги.

Линь Мэй каким-то чудом ухитрялась опознавать и заносить в свои списки разнообразные духовные травы прямо на ходу.

Плетясь в хвосте, я погрузился в раздумья о том, как же мало на самом деле знаю об этом мире за пределами монастырских стен.

— Итак, — обернулся Вэй Линь, — завтра мы будем проходить через Город Трех Рек. Заглянем в лавку семьи Вэй или поднажмем, чтобы сэкономить время?

Я кивнул с таким видом, будто прекрасно знал и где находится Город Трех Рек, и о существовании там лавки семьи Вэй. Память прежнего Кэ Иня оказалась… избирательной.

Я отчетливо помнил его родных, их маленькую портняжную мастерскую в Деревне Плывущего Камыша и даже тот день, когда у него обнаружили способности к культивации. Но всё остальное было досадно расплывчатым, словно попытка вспомнить сюжет книги, прочитанной много лет назад.

— Три Реки – это ведь главный торговый узел региона? — Спросила Линь Мэй, осторожно переступая через шаткий камень. — Слышала, там отличный рынок духовных трав.

— Второй по величине в Королевстве Янь, — с гордостью подтвердил Вэй Линь. — Хотя, конечно, ни в какое сравнение не идет с Золотым кварталом столицы.

Должно быть, у меня на лице что-то отразилось, потому что Линь Мэй, заметив мое выражение, рассмеялась:

— Только не говори, что ты никогда не бывал в Трех Реках! Это же всего в двух днях пути от твоей деревни!

— Я, э-э… — я судорожно пытался придумать оправдание, которое не звучало бы совсем уж жалко. — В деревне я был по горло занят, помогал отцу в лавке, а когда попал в секту – сосредоточился на практике. Не видел особого смысла спускаться с горы.

— Погоди, — Вэй Линь замер и уставился на меня. — Ты хочешь сказать, что вообще не покидал Лазурный Пик с самого вступления? Даже ради сезонных ярмарок?

Я пожал плечами, стараясь выдать свой страх перед внешним миром за обычное равнодушие:

— В секте есть всё, что мне нужно.

— Всё, кроме элементарного понимания того, что творится вокруг, — Вэй Линь сокрушенно покачал головой, изображая отчаяние. — Неудивительно, что ты порой ведешь себя так… в своем репертуаре. Линь Мэй, мы в ответе за эту темную душу. Мы обязаны его просветить!

— Не такой уж я и невежда, — запротестовал я. — Я знаю про… — я лихорадочно пошарил в чужой памяти, выуживая что-нибудь внушительное. — …про Пять Великих Сект?

— О как? Ну, называй, — с усмешкой бросил вызов Вэй Линь.

— Ну, во-первых, мы – Секта Лазурного Пика, — начал я вполне уверенно. — И еще… Секта Святого Света?

— И? — Подстегнула Линь Мэй, явно наслаждаясь зрелищем.

— …Секта Небесного Нефрита?

— Это три, — кивнул Вэй Линь. — А остальные две?

Я перерыл все заемные воспоминания, но там было пусто.

— Секта Очень Важной Культивации и Секта Мы Тоже Великие?

Линь Мэй так и прыснула со смеху, а Вэй Линь схватился за сердце, притворяясь, что я его ранил.

— Секта Черной Ладони и Секта Трехлистного Клевера, — поправил он. — Хотя, признаю, «Секта Очень Важной Культивации» – это довольно точное описание того, как ведут себя адепты Черной Ладони.

— Но это же демонические секты, верно? — Спросил я, ухватившись за этот обрывок знаний.

— Технически – да, но они всё равно входят в пятерку величайших на Восточном континенте, — объяснила Линь Мэй. — Они следуют… иными путями к силе, но они слишком могущественны, чтобы их игнорировать.

— Политика между сектами – штука сложная, — добавил Вэй Линь. — Официально мы все враги. Неофициально – у нас слишком много торговых связей и общих интересов для открытой войны. Так что все поддерживают хрупкое равновесие.

— Как и Три Великих Клана, — кивнула Линь Мэй. — Они помогают сохранять покой, пусть даже только ради защиты собственной выгоды.

— Баланс сил – это любопытно, — произнес я задумчиво, решив прояснить детали, которые в моей голове оставались туманными. — Все знают, что правит Клан Янь, но я слышал разные мнения о том, кто из двух других кланов на самом деле влиятельнее.

Глаза Вэй Линя азартно блеснули – он обожал возможность блеснуть познаниями в политике.

— О, вечный спор! Клан Сяо контролирует торговые пути, а значит, и поток ресурсов для культивации. Зато армия духовных зверей Клана Ван дает им невероятную военную мощь.

— Не говоря уже о слухах про связь Клана Ван с древними укротителями чудовищ, — вставила Линь Мэй. — Хотя если верить всем этим байкам, то у половины благородных семей в жилах течет кровь каких-нибудь мифических существ.

Я кивнул, позволяя им продолжать. Это было куда лучше, чем спрашивать напрямую – люди обожают делиться своим мнением о власти.

— Лично я считаю, — Вэй Линь понизил голос, — что истинная власть у клана Сяо. Клану Янь нужна их экономическая поддержка, чтобы удерживать королевство, и даже армии Клана Ван требуются ресурсы, которые идут через торговые пути под контролем Сяо.

— Но торговые пути Клана Сяо может перерезать любой высокоуровневый практик, — возразила Линь Мэй. — Это сложная паутина взаимозависимости.

— Значит, если я правильно понимаю, секты сосредоточены почти исключительно на духовных ресурсах: камнях духа, техниках, возможностях для озарения? — Спросил я.

— Именно. Секты будут яростно сражаться за единственный духовный источник, но им почти плевать на владение землями или управление смертными, — подтвердил Вэй Линь. — А вот кланы хотят всего и сразу. Земли, богатства, армии и ресурсы для практики. Не говоря уже об их одержимости чистотой крови.

— В Клане Ван даже членам побочных ветвей не позволяют вступать в брак с практиками, если их родословная не подтверждена минимум в трех поколениях, — Линь Мэй слегка закатила глаза. — Будто кто-то может подделать их драгоценную кровь укротителей.

— Поэтому баланс и сохраняется, — подытожил я. — Секты слишком заняты культивацией, чтобы управлять мирской властью, а кланы – сохранением крови и правлением над смертными, чтобы всерьез мешать сектам. Хотя, полагаю, это не мешает обеим сторонам искать выгоду при каждом удобном случае.

— О, а ты начинаешь рассуждать как настоящий политик, — усмехнулся Вэй Линь. — Только не вздумай при моем отце так непринужденно анализировать структуру власти. Он живо попытается втянуть тебя в семейный бизнес.

— А какое место во всём этом занимает твоя семья? — Спросил я с неподдельным интересом.

Вэй Линь на мгновение стал серьезным, словно что-то подсчитывая в уме.

— Мы… занимаем выгодную позицию. Не настолько сильны, чтобы угрожать великим кланам, но достаточно полезны, чтобы нас стоило защищать. Мы берем на себя значительную часть распределения ресурсов между сектами и кланами.

— Это значит, что его семья наживается на чужих конфликтах, оставаясь при этом слишком ценной, чтобы их прихлопнули, — сухо перевела Линь Мэй.

— Я предпочитаю думать об этом как об оказании необходимых услуг всем сторонам, — фыркнул Вэй Линь. — Не наша вина, если эти услуги оказываются весьма прибыльными.

Я усваивал информацию, встраивая её в свою картину мира.

— Значит, когда ты говорил, что у твоей семьи есть эссенция ветра…

— Она была получена в ходе абсолютно законных деловых операций, которые технически не нарушили ни уставов сект, ни соглашений между кланами, — гладко закончил Вэй Линь. — Впрочем, возможно, нам не стоит обсуждать такие тонкости посреди открытой дороги.

— К слову о дороге, — вмешалась Линь Мэй, — нам пора сделать привал на обед. Если только вы не собираетесь объяснять всё устройство Восточного континента на пустой желудок.

Мы нашли небольшую поляну чуть в стороне от тропы, скрытую от чужих глаз рощей древних деревьев. Вэй Линь извлек из своего пространственного кольца еду – настоящий свежий хлеб и мясо, а не сухие дорожные пайки, которых я ожидал.

— Пространственные кольца – чудесная вещь, — заметил он, поймав мой удивленный взгляд. — Сохраняющие формации внутри не дают продуктам портиться. Правда, стоят они столько, что большинство использует их только для материалов культивации.

Пока мы ели, я осторожно задавал вопросы, стараясь заполнить пробелы в знаниях и не выдать при этом своего дремучего невежества. Вэй Линь и Линь Мэй охотно пускались в объяснения, хотя время от времени и обменивались обеспокоенными взглядами после моих совсем уж наивных расспросов.

Я узнал, что Восточный континент на самом деле самый маленький из Четырех Великих Континентов, но здесь самая высокая концентрация духовных жил, что делает его идеальным для практики. Королевство Янь контролирует примерно треть его территории, остальное делят между собой другие силы.

— Западный континент теперь по большей части пустошь, — рассказывала Линь Мэй между укусами. — Последствие великой войны бессмертных практиков десять тысяч лет назад. Северный континент – сплошной лед и дикие кланы. А Южный…

— О Южном континенте лучше не говорить, — перебил её Вэй Линь. — Дурная примета.

Я заметил, как оба они сделали едва уловимый охранительный жест. Явно за этим крылась какая-то история, но инстинкт подсказал мне не настаивать.

Мои мысли вернулись к красному солнцу, таящемуся в моем Семени Бытия. Его неистовая, почти хищная природа пугающе напоминала то, что я слышал о демонических техниках. Мне нужно было лучше разобраться в этом вопросе, но спрашивать в лоб было опасно.

— Ты упоминал демонические секты, — осторожно начал я. — А что именно делает культивацию «демонической» в противовес «праведной»? Кажется, грань здесь… не такая четкая, как пытаются внушить нам старейшины.

— О, это непростой вопрос, — глаза Вэй Линя снова загорелись. — Официально демонической считается любая практика, которая забирает силу у других без их согласия или работает с оскверненной энергией. Но неофициально… — он огляделся, прежде чем продолжить. — Многие «праведные» техники начинались как демонические, которые постепенно облагораживали, пока они не принимали приемлемый вид.

— Как «Писание Багряных Небес», — задумчиво добавила Линь Мэй. — Все знают, что изначально это была техника культивации крови, но после десяти поколений правок она считается законным методом стихии огня.

— Значит, дело не всегда в добре и зле? — Допытывался я, думая о своей борьбе с энергией красного солнца. Мне совсем не хотелось использовать его силу на турнире и в итоге прослыть еретиком.

— Дело в балансе и контроле, — ответила Линь Мэй. — Любая сила может быть опасной, если с ней неверно обращаться. Некоторые из наших самых уважаемых старейшин используют техники, балансирующие на грани «праведности». Просто они соблюдают строжайшую дисциплину и осознают риски.

Вэй Линь кивнул:

— С практической точки зрения демонические практики – просто еще одна часть мира культивации. Они платят втридорога за определенные товары, так как большинство торговцев не желают иметь с ними дел. Если соблюдать меры предосторожности…

— Вэй Линь! — Прикрикнула Линь Мэй, но я заметил, что по существу она не возразила.

— А что? Я просто честен, — он пожал плечами. — Сила есть сила. Важно лишь то, как ты её используешь.

Я впитывал эти слова, и мне становилось чуть легче. Если даже «праведные» секты признают существование этих серых зон, возможно, природа красного солнца не так уж безнадежна. Всё сводилось к контролю и пониманию той мощи, которой я владел.

— Хотя, чисто гипотетически, — добавил Вэй Линь с улыбкой дельца, — если бы кто-то захотел узнать побольше об альтернативных методах культивации, я мог бы поспрашивать нужных людей…

— Раз уж ты об этом заговорил… — пошутил я.

Линь Мэй закатила глаза:

— Вот поэтому я и боюсь оставлять вас двоих наедине. Кто знает, в какие неприятности вы влипнете?

— Мы? В неприятности? — Вэй Линь изобразил глубокую обиду. — Мы всего лишь скромные практики, совершающие совершенно обычное путешествие ради покупки абсолютно законных материалов.

— Кстати об этом, — вклинился я, — как именно твоя семья раздобыла эссенцию ветра? Раз уж мы всё равно ушли с большой дороги.

Вэй Линь огляделся и подался вперед:

— Ну, на самом деле это забавная история, в которой замешаны трое вконец заблудившихся адептов Секты Святого Света, миграция духовных зверей и исключительный талант моего отца оказываться в нужном месте в нужное время…

Остаток привала прошел под байки Вэй Линя о приключениях его семьи в деле «приобретения ресурсов», и каждая следующая история была нелепее предыдущей. Линь Мэй изредка поправляла детали или указывала на явные преувеличения, а я просто слушал и учился.

И учился я не только истории семьи Вэй или политическим раскладам, но и тому, как на самом деле устроен этот мир. Сложная сеть отношений между сектами и кланами. Важность сохранения лица при тайном нарушении всех правил. То, как власть течет не только через ци и культивацию, но и через сделки, одолжения и тщательно выстроенные связи.

Это походило на гигантскую шахматную партию, где каждый играет по своим правилам, половина фигур втайне работает на противника, и никто не может договориться, что же считать победой.

— Нам пора идти, — наконец сказала Линь Мэй, взглянув на солнце. — Если хотим добраться до следующей станции до темноты.

— Станции? — Вырвалось у меня прежде, чем я успел прикусить язык.

Вэй Линь одарил меня взглядом, который приберегал для случаев, когда мой мозг окончательно зацикливался на практике.

— Иногда я забываю, что ты буквально ни о чем, кроме культивации, не думаешь. Да, станции. Клан Сяо содержит их вдоль всех крупных торговых путей. Знаешь, такие здания с защитными формациями, где нормальные люди отдыхают в пути?

— Когда я добирался до секты, я был немного… отвлечен, — признался я со смущением. — Кажется, я всё время повторял основы практик и переживал из-за испытаний.

— Еще бы, — рассмеялась Линь Мэй. — Станции защищены от духовных зверей и имеют базовые охранные барьеры. Большинство путешественников планируют путь именно от одной стоянки до другой.

— После того случая со змеиным практиком в прошлом году там стало чуть менее надежно, — добавил Вэй Линь, — но всё же безопаснее, чем ночевать под открытым небом.

Я решил не спрашивать, что там за случай со змеиным практиком. О некоторых вещах лучше не знать вовсе.

Когда мы собрались и вернулись на дорогу, я поймал себя на чувстве благодарности. Мои спутники охотно объясняли мне очевидное, не задавая лишних вопросов. Даже если они и считали меня странным затворником, то, похоже, просто приняли это как очередную причуду Кэ Иня.