Прощай

Тронутый Солнцем взревел, окончательно признав во мне угрозу. Он бросился вперед с поразительной скоростью, выставив кристаллические когти. Я выждал до самого последнего мгновения и активировал Призрачный Удар.

Даже с моими ограниченными силами техника позволила мне пройти сквозь его защиту, словно дым. Кулак врезался в грудь монстра, и усиленная мощь пробила кристаллическую броню, сокрушая жизненно важные органы под ней. Рев твари оборвался влажным хрипом, и она рухнула на землю.

— Очень хорошо, — одобрительно кивнул Небожитель. — У тебя природный талант к бою.

У меня не было времени принять похвалу. Яростный вой возвестил о появлении другого Тронутого Солнцем, еще более крупного, чем первый. Багровые узоры на его коже были сложнее – это указывало на более глубокую связь с силой красного солнца.

— Мастер, — предупредил Лазурь, — физические возможности этого противника соответствуют второй стадии Конденсации Ци.

Предупреждение подоспело вовремя. Я едва уклонился от удара, который мог снести мне голову; кристаллические когти прошли так близко, что я почувствовал, как они задели волосы. Этот враг был быстрее, сильнее и явно в ярости из-за гибели сородича.

— До конца усиления осталось сорок секунд, — доложил Лазурь, пока я уворачивался от смертоносного выпада, способного раздробить мне ребра.

Я лавировал между атаками Тронутого Солнцем, но с каждым движением его когти оказывались всё ближе к цели.

Особенно яростный взмах зацепил мой рукав: кристаллические когти разорвали ткань и оставили неглубокие порезы на руке. Боль была резкой, мгновенной – напоминание о том, что даже с усилением красного ядра я далеко не неуязвим.

— Осталось тридцать секунд, — сообщил Лазурь, когда я перекатился, уходя от очередного выпада.

Я нанес ответный удар в корпус, вложив в него всю свою возросшую силу. Ощущение было такое, будто я бью в каменную стену. Тронутый Солнцем лишь слегка пошатнулся, в то время как мои костяшки отозвались истошной болью.

— Физический урон минимален, — заметил Лазурь. — Его кристаллическая броня кажется значительно более развитой, чем у предыдущего.

Прежде чем я успел совершить отступление, удар наотмашь пришелся мне по ребрам и отбросил в сторону. Даже через защиту красного ядра я почувствовал, как что-то треснуло. Я перевел падение в перекат, едва избежав следующего удара, который выбил кратер в земле на том месте, где я только что лежал.

— Пятнадцать секунд.

Мне нужно было преимущество, что-то, что уравняло бы шансы. Кружа вокруг монстра и пытаясь восстановить дыхание, я почувствовал нечто на грани своего восприятия.

Растения. Благодаря Сутре Мирового Древа я все еще мог ощущать их в этом мире. Сорняки и трава неподалеку – их жизненная сила была тусклой, но осязаемой. И там, наполовину скрытая обломками, замерла спящая лоза, что когда-то вилась по деревенским стенам.

Тронутый Солнцем снова бросился в атаку, но на сей раз я был готов. Я потянулся своей волей, соединяясь с этой лозой, как делал это бесчисленное количество раз прежде. Сила красного ядра хлынула через эту связь, превращая простое растение в нечто совершенно иное.

Лоза вырвалась из земли, став густо-багровой, с шипами, которые походили на кристаллы. Она обвилась вокруг ног Тронутого Солнцем прямо в прыжке, и шипы впились в его кристаллическую шкуру. Инерция монстра сработала против него самого, и он с грохотом повалился лицом в грязь.

— Сейчас! — Поторопил Лазурь, пока монстр бился в путах багровой лозы.

Я подхватил выпавший меч – простой железный клинок, уже зазубренный в прошлых схватках.

Кристаллическая броня Тронутого Солнцем была почти непробиваемой, но у всех существ есть уязвимые места. Там, у основания черепа, где необходима гибкость, кристаллические образования были тоньше, с небольшими зазорами между пластинами.

Я вогнал клинок в это место со всей мощью, которую даровало мне красное ядро. Меч пробил защиту со звуком бьющегося стекла, и из раны вырвался багровый свет. Клинок разлетелся вдребезги – сталь не шла ни в какое сравнение с кристаллическим телом, – но он вошел достаточно глубоко.

Тронутый Солнцем забился в конвульсиях, его массивная туша содрогалась, пока внутренний свет не начал угасать. Кристаллические наросты, казавшиеся при жизни столь чужеродными, потускнели и помутнели, став похожими на морское стекло. Пылающие глаза погасли, а багровые татуировки, пульсировавшие силой, замерли.

Пока он умирал, его тело начало меняться: кристаллические образования рассыпались в мелкую пыль, оставляя после себя труп, который снова выглядел почти по-человечески, если не считать участков стеклянной кожи, поблескивавших в лучах красного солнца, словно застывшая кровь.

Как только последние судороги стихли, я почувствовал, что сила красного ядра уходит. Багровые линии исчезли с моей кожи, вновь оставив меня в ловушке смертного тела. Лоза засохла и рассыпалась пеплом – ее краткое демоническое преображение закончилось вместе с моим усилением.

Я прижал руку к ребрам, морщась от боли. Без мощи красного ядра каждое ранение ощущалось вдвое острее. Но я был жив, а мой противник – нет. На данный момент этого должно было хватить.

Небожитель даже зааплодировал.

— Чрезвычайно редко, — произнес он с искренним впечатлением в голосе. — Большинство Небожителей первого ранга вообще не способны манипулировать стихиями. Те же, кто проявляет такой талант на ранних этапах… — он многозначительно замолчал, — …как правило, совершают великие дела. Если, конечно, доживают до этого.

Прежде чем я успел ответить, он поднялся выше в воздух.

— Смотри внимательно, — приказал он. — Вот как истинный мастер расправляется с вредителями.

То, что последовало за этим, было одновременно прекрасным и ужасающим. По всему полю боя материализовался лед с багровым оттенком; каждая льдина возникала именно там, где нужно, чтобы пронзить или поймать в ловушку оставшихся налетчиков.

Первый из Тронутых Солнцем, заметивший Небожителя, даже поклонился:

— Великий, мы служим тому же…

Его слова оборвались влажным хрипом, когда ледяное копье пронзило ему грудь.

Остальные воины наконец осознали опасность. Их замешательство было очевидным даже сквозь монструозный облик: они пятились от существа, которое, как они явно ожидали, должно было их возглавить.

— Мой господин, почему вы предаете своих сороди…

Еще один пал, замерзнув заживо прямо посреди мольбы.

— Мы благословлены одним солнцем! Мы ваши слу…

Этому удалось частично уклониться от первого ледяного копья, но лишь для того, чтобы быть пронзенным тремя другими.

Их сверхчеловеческая сила ничего не значила против могущества Небожителя.

Последний Тронутый Солнцем, прижатый к полуразрушенной стене, вскинул руки в молящем жесте:

— Пожалуйста, мы ваши дети! Красное Солнце выбрало…

Лед расцвел в его груди, прервав последнее воззвание.

Мое внимание привлекло то, чего я не замечал в предыдущих петлях: потоки эссенции поднимались от павших и вливались в Небожителя, словно багровый туман. Я понял, что вижу это только благодаря собственному красному ядру. Небожитель не просто убивал их – он собирал их эссенцию.

Когда все закончилось, выжившие – теперь это были только жители деревни, все налетчики погибли – уставились на своего нежданного спасителя со смесью ужаса и замешательства. Никто, казалось, не знал: бежать ли им, сражаться или склониться в благодарности.

— Идем, — сказал Небожитель, совершенно игнорируя реакцию крестьян. — Нам пора отправляться в академию.

— Томас, подожди! — Майя пробилась сквозь толпу, на ее лице застыла смесь эмоций, которые я не мог до конца разгадать. — Ты не можешь просто уйти с… с этим!

Я встретился с ней взглядом, вспоминая, сколько раз видел ее смерть.

— Я рад, что в этот раз смог помочь спасти всех, — тихо произнес я, стараясь не упоминать, что, по словам Небожителя, рано или поздно от меня потребуют принести их всех в жертву.

Движение в глубине толпы привлекло мой взор: отец Томаса, мельник, проталкивался вперед. У меня перехватило дыхание. Я не мог смотреть ему в глаза, не мог пытаться объяснить семье этого тела, почему их сын уходит с существом, известным лишь смертью и разрушением.

— Майя, — быстро проговорил я, — передай родителям, что мне жаль, и… — я тяжело сглотнул. — Скажи им, чтобы они берегли себя.

— Но Томас…

Я отвернулся прежде, чем она успела закончить, и побежал трусцой, чтобы догнать Небожителя. Позади доносился растерянный ропот жителей – смесь облегчения от того, что они выжили, и неуверенности перед тем, что только что произошло.

— Резать по живому – лучше всего, — прокомментировал Небожитель, когда мы оставили деревню позади. — Они двинутся дальше, забудут. А когда ты вернешься… — он взглянул на меня, и его пылающие глаза были непроницаемы, — …что ж, они все равно будут не в том состоянии, чтобы что-то помнить.

Я ничего не ответил, сосредоточившись на том, чтобы не отставать от его парящей фигуры.

— Мастер, — заметил Лазурь, — красное ядро активно поглощает энергию красного солнца в небе. При таких темпах полный запас сил восстановится примерно через пять минут.

Я взглянул на багровый диск в вышине, чувствуя связь отчетливее теперь, когда Лазурь указал на нее. Словно растение, пьющее солнечный свет, ядро медленно восполняло себя, втягивая следы этой искажающей реальность мощи.

«Это безопасно?», – спросил я мысленно, помня, как прямой свет красного солнца сводил людей с ума.

— Семя Бытия, судя по всему, фильтрует энергию, как и тогда, когда мы впервые поглотили ядро, — отозвался Лазурь. — Аспекты, вызывающие безумие, отсекаются, остается лишь чистая сила. Довольно эффективно, на самом деле.

«Спасибо, Лазурь, это полезно знать, но сейчас я больше…», – я тяжело вздохнул, глядя на покрытую инеем фигуру Небожителя впереди, – «… обеспокоен тем, что это за академия такая, где учеников учат жертвовать родными деревнями».

Деревня скрылась из виду, когда мы направились к горам, где свет красного солнца окрашивал пики в кровавые тона. Где-то впереди ждали ответы об этой силе, на которую я наткнулся, – если, конечно, я проживу достаточно долго, чтобы их узнать.