Культивация растений. Часть 2

Когда солнце начало садиться, я наконец решил закончить на сегодня. Моя духовная эссенция была почти на нуле, а каждое растение на поляне подверглось как минимум одному неудачному эксперименту по ботанической манипуляции.

— Неплохой первый день, — сказал Лазурь, когда я собирал вещи. — Хотя тебе стоит что-то сделать вот с этим, прежде чем уйдешь.

Он указал на пучок травы, который все еще с энтузиазмом пытался дотянуться до облаков.

— Точно. — Я потянулся к ней в последний раз, мягко внушая, что, возможно, трехметровый рост – не лучший жизненный выбор для травы. Потребовалось некоторое время на убеждение, но в конце концов пучок вернулся к более разумной высоте.

Следующие несколько недель вошли в привычное русло. Каждое утро я рано приходил на Площадку Семнадцать, проводил день, практикуя различные аспекты Искусств Изначального Леса, и уходил измотанным, но чуть более умелым, чем раньше.

По мере работы техника становилась всё понятнее. Я обнаружил, что у растений есть своего рода интеллект. Не сознание в полном смысле слова, а паттерны роста и адаптации, которые можно направлять, если понимать их правильно.

Деревья были упрямыми, закоснелыми в своих привычках и требовали значительной энергии для воздействия. Лианы охотно двигались и росли, но легко отвлекались на новые источники духовной энергии. Трава была почти слишком покладистой, готовой взорваться ростом при малейшем поощрении.

Каждый вид растений требовал своего подхода. Велеть дереву согнуться было всё равно что пытаться убедить гору станцевать. Но намекнуть, что в той стороне есть что-то интересное, что-то, к чему стоит потянуться…

Я научился работать с их природой, а не против неё. Вместо того чтобы заставлять колючий куст атаковать, я мог показать ему паттерн роста, который случайно включал в себя очень острые ветви, движущиеся очень быстро. Вместо того чтобы приказывать корням образовать стену, я мог создать сферу духовного света, при которой рост вверх казался оптимальной стратегией.

Затраты тоже начали снижаться. То, что начиналось с десяти единиц духовной эссенции на один акт роста, теперь приблизилось к двум, а некоторые простейшие манипуляции почти не расходовали сил.

К середине месяца я заметил нечто странное – я не видел У Лихуа уже несколько недель. Обычно она находила какой-нибудь повод тренироваться поблизости, всегда наблюдая с такого расстояния, чтобы я не мог обоснованно пожаловаться.

— Должно быть, она занята чем-то важным, — пробормотал я во время перерыва на воду. — Надеюсь, это надолго.

— Сосредоточься на тренировке, — упрекнул Лазурь. — Хотя я заметил, что ты практиковал защитные техники больше, чем атакующие.

Он был прав. Большинство моих успешных экспериментов касались барьеров, пут и способов ограничения движения. Настоящие атаки всё еще давались с трудом – было сложно убедить растения в том, что насилие является естественной частью их цикла роста.

— В тексте упоминается нечто под названием техника Тернового Венца, — задумчиво произнес Лазурь. — Она считается продвинутым боевым применением, но принципы можно адаптировать…

Следующую неделю мы провели, работая над атакующими приемами. Я научился направлять колючие лианы по спиральным траекториям, способным ловить и ранить противников. Обнаружил, как заставлять ветви деревьев хлестать вперед с сокрушительной силой. Даже понял, как создавать копья из затвердевшей древесины, ускоряя рост по строго определенным векторам.

Прорывы чередовались с неудачами. Не раз мне приходилось уворачиваться от собственных атак, когда рост растения выходил из-под контроля. Один особенно запоминающийся случай был связан с тем, что я случайно создал то, что Лазурь назвал «инцидентом с плотоядным папоротником», на полное устранение которого ушло три дня.

Но медленно и неуклонно техника начинала казаться естественной. Я мог обращаться к ближайшим растениям без сознательных усилий, энергия моего Семени Бытия автоматически входила в резонанс с их ритмами. То, что начиналось как осторожная манипуляция, стало больше похоже на танец, где каждое растение двигалось в гармонии с моими намерениями.

Спустя четыре недели после начала я стоял в центре своей маленькой тренировочной площадки, окруженный результатами своих трудов.

Поляна превратилась в некое подобие ботанической полосы препятствий – деревья с ветвями, приученными к специфическим формам, лианы, способные двигаться подобно змеям, участки травы, которые могли за мгновения превратиться из мягких в острые как бритва.

— Готов проверить? — Спросил Лазурь.

Я кивнул, а затем потянулся вовне духовным чувством. Энергия потекла из Семени Бытия в окружающие растения, и каждое отозвалось на мой зов. Колючая лиана полоснула по воздуху, обвиваясь вокруг воображаемого противника. Ветви деревьев обрушились вниз, словно тараны, в то время как корни вырвались из земли, чтобы поймать и связать цель.

Вся последовательность заняла меньше трех секунд и потребовала едва ли двадцать единиц духовной эссенции.

— Что ж, — с удовлетворением констатировал Лазурь, — я бы сказал, что ты готов к бою. Хотя тебе стоит что-то сделать с внешним видом поляны, прежде чем кто-нибудь найдет повод подать жалобу.

Я огляделся, оценивая довольно драматические изменения, вызванные моими тренировками. Некогда дикая площадка теперь больше походила на какой-то ботанический испытательный полигон с растениями, выросшими в явно неестественных формах.

— Хорошее замечание.

Ушел почти час на то, чтобы убедить всё вокруг вернуться к более-менее естественному виду. Деревья были достаточно покладисты, их ветви улеглись в привычные паттерны. Лианы пришлось уговаривать дольше, особенно те, что привыкли двигаться свободно. Трава… ну, некоторые участки, вероятно, еще какое-то время будут оставаться подозрительно геометрическими.

Собираясь уходить, я почувствовал знакомое тепло от своего Семени Бытия. Месяц интенсивной практики дал больше, чем просто знание новой техники – он помог росту самого семени, устанавливая более прочные связи с миром природы.

Я не стал мастером Искусств Изначального Леса, даже близко нет. Но теперь у меня был фундамент, практическая боевая техника, которая использовала мои сильные стороны. И что более важно, я стал лучше понимать подход Сутры Мирового Древа к силе – не через господство, а через связь и рост.

— Лазурь?

— Да?

— Ты говорил, что большинство боевых техник предназначены для высших рангов… Мне не терпится увидеть, на что еще способен этот метод культивации.

— Они значительно более впечатляющи, чем умение убедить пару лиан потанцевать. Но помни, Мастер, достижение этих рангов далеко не гарантировано. Многие культиваторы так и не продвигаются дальше Конденсации Ци.

— Вечно ты оптимист, — я улыбнулся.

— Разумеется, я верю, что у тебя есть реальный шанс на прорыв, Мастер.

От этих слов моя улыбка стала шире. Приятно, когда в тебя кто-то верит.

Прежде чем отправиться обратно, я бросил последний взгляд на свою секретную тренировочную площадку. Поляна теперь выглядела почти нормально – просто еще один участок диких зарослей на краю территории секты. Но я-то знал правду: каждое растение здесь научилось чему-то новому, выросло так, как никогда бы не выросло без руководства Мирового Древа.

В чем-то они были похожи на меня.

Теперь оставалось только надеяться, что У Лихуа по-прежнему занята тем, что её отвлекало. Мне нужно было практиковать техники, а зрители только всё усложнят.

Но это была проблема следующего дня. Сейчас у меня был очень конкретный план: еда, сон и никакого общения с растениями как минимум двенадцать часов.

Растения, как я заметил, показались немного разочарованными этой последней частью.