Сувенир из мира Двух Солнц

Вторым признаком того, что всё вот-вот пойдет прахом, стало резкое падение температуры. Пламя факелов задрожало и потускнело, когда по стенам пещеры пополз иней, превращая грубый камень в пласты сверкающего льда.

— Поразительно! — Вмешался Лазурь. — Духовный резонанс совершенно не похож на стандартные техники ледяного атрибута. Похоже, он черпает силу напрямую из…

Потолок каверны взорвался.

Не метафорически – он буквально обрушился вниз ливнем из мерзлого камня и багрового льда. Воздух наполнили крики: массивные обломки рухнули прямо на лагерь беженцев. Я видел, как людей заживо погребало под завалами, как их тела превращались в месиво под весом падающих скал.

Небожитель спустился через пробитое им отверстие, безмятежно паря на потоках морозного воздуха. Его одеяния колыхались, испещренные узорами инея, а глаза сияли тем самым багровым светом, который сводил обычных людей с ума.

— Нашел тебя.

Мгновенно вспыхнула паника. Люди бросились врассып в отчаянной попытке спастись. Но лед Небожителя распространялся стремительно, покрывая пол и стены, делая любую поверхность предательски скользкой. Я с ужасом наблюдал, как беженцы спотыкались и падали, чтобы в то же мгновение замерзнуть там, где лежали.

— Все к восточным туннелям! — Закричала Майя, пытаясь организовать хоть какое-то подобие эвакуации. — Хенрик, нужно выиграть им время!

Здоровяк уже действовал, встав между Небожителем и бегущими крестьянами. Его топор выглядел жалко и бесполезно против существа, способного крушить камень одним жестом.

На мгновение я застыл, разрываясь перед невозможным выбором. Мои физические возможности превосходили любого смертного, но против Небожителя? Даже на пике сил, имея полный доступ к духовным техникам, я едва ли представлял для него угрозу. А теперь, когда я ограничен лишь физической силой…

— Ты мог бы уйти, — тихо заметил Лазурь. — Твоя возросшая скорость позволит легко обогнать остальных. Южный туннель свободен.

Он был прав. Я мог сбежать. Спасти себя. В конце концов, что я действительно мог сделать против столь могущественного врага? Я не был протагонистом из романов о культивации, способным преодолеть немыслимые преграды одной лишь силой воли. Это не аниме, где убеждения героя магическим образом даруют победу.

— Что бы ты сделал, — спросил Лазурь, — если бы не был уверен, что смерть вернет тебя в нашу реальность? Ты бы все равно остался сражаться?

Я увидел, как еще одна группа крестьян превратилась в ледяные статуи, на чьих лицах навечно застыл ужас. — Никто не хочет умирать, — тихо признал я.

И сорвался с места.

Не к выходу, а в сторону Майи и Хенрика. Я не мог спасти всех. Не мог спасти даже большинство. Но, возможно, я смогу помочь выжить хоть кому-то.

— Восточные туннели еще свободны! — Крикнул я, поравнявшись с ними. — Но нужно спешить – лед наступает.

Лицо Хенрика было мрачным; он наблюдал, как Небожитель методично замораживает очередной отряд беженцев. — Кто-то должен их замедлить.

— Хенрик, нет… — начала Майя, но он уже бросился вперед.

Его боевой клич эхом разнесся по каверне, когда он прыгнул на Небожителя, высоко занеся топор. На миг – всего на миг – мне показалось, что он действительно сможет нанести удар.

Затем из земли вырвался багровый лед, пронзив его грудь насквозь.

— НЕТ! — Закричала Майя. Этот звук отозвался резкой болью у меня в груди. Вот почему я хотел бежать – смотреть, как гибнут хорошие люди, никогда не становилось легче.

— Нам нужно идти, — сказал я, схватив ее за руку. — Если мы не выведем их сейчас, погибнет еще больше людей.

Она секунду сопротивлялась, глядя на тело Хенрика, которое уже затягивало быстрорастущим льдом. Затем ее взгляд ожесточился, и она кивнула.

Мы лихорадочно работали, направляя выживших к восточным туннелям, пытаясь внести хоть какой-то порядок в этот хаос. Моя возросшая сила пришлась как нельзя кстати: я расчищал завалы и помогал раненым – скрывать свои способности времени больше не было.

— Томас, — окликнула меня Майя, когда я в одиночку поднял массивную рухнувшую балку, для которой понадобилось бы как минимум трое мужчин, — с каких это пор ты…

— У нас сейчас есть проблемы посерьезнее, — оборвал я ее, уже направляясь к следующему завалу. — Например, как остаться в живых.

Она еще мгновение смотрела на меня, задержав взгляд на мускулах, сменивших мою когда-то тощую фигуру, затем тряхнула головой и вернулась к помощи беженцам. Вопросы о моем превращении из слабого деревенского мальчишки могли подождать.

— Твои физические улучшения определенно повышают шансы на выживание, — отметил Лазурь, пока я продолжал раскидывать препятствия, которые должны были быть мне не под силу. — Хотя ледяные техники Небожителя… внушают опасения.

Очередной взрыв сотряс каверну. Снова крики. Снова смерть. Температура упала еще ниже, а по потолку поползли пласты багрового льда.

— Майя! — Я заметил ее, когда она помогала пожилой паре добраться до входа в туннель. — Сверху!

Она вскинула голову как раз в тот момент, когда скованные льдом камни начали падать. На долю секунды наши взгляды встретились. А затем потолок обрушился.

Я не успел. Даже с моей скоростью, даже зная, что сейчас произойдет, я не смог добраться до нее вовремя. Обломки сошли лавиной, и Майя исчезла под ними.

Внутри меня что-то надломилось. Не физически – мое новое тело было слишком прочным для такого. Но видеть ее смерть снова, знать, что я не смог ничего изменить, несмотря на свое знание будущего…

— Восточный туннель почти заблокирован, — доложил Лазурь. — Число выживших сократилось до 43%. Похоже, Небожитель систематически…

— Я знаю, — перебил я его, глядя, как багровый лед расползается по стенам. — Помоги мне найти путь отхода для остальных.

Нам удалось вывести еще пару десятков человек через запасной туннель, прежде чем и он был запечатан льдом. Небожитель действовал методично, отрезая один путь к отступлению за другим. Он не просто убивал – он охотился.

Я оказался в небольшой боковой камере с последней группой выживших, слушая, как звуки льда и смерти подбираются всё ближе. Дети плакали. Взрослые выглядели не лучше.

— Там есть техническая шахта, — прошептал один из рудокопов. — Узкая, но ведет на поверхность. Может, человек десять успеют пролезть, прежде чем…

Прежде чем Небожитель найдет нас. Прежде чем мы все закончим как Хенрик, Майя и все остальные.

— Начните с детей, — сказал я. — Я выиграю вам столько времени, сколько смогу.

— Как? — Спросил кто-то. — Ты видел, что они делают с каждым, кто пытается сопротивляться.

Я видел. Видел это уже дважды. — Просто выводите их. И… простите, что не смог спасти больше людей.

Звуки льда приближались. Температура падала всё ниже. Я занял позицию у входа в камеру, понимая, что, скорее всего, сейчас умру. Снова.

— Героическая последняя битва, — задумчиво произнес Лазурь. — Хотя, возможно, и тщетная. Даже с твоими физическими улучшениями, разница в силе слишком…

— Я знаю, — тихо ответил я. — Но кто-то должен попытаться.

Небожитель появился в проеме, иней кружился вокруг него, словно живое существо. Его глаза остановились на мне, затем переместились на беженцев за моей спиной.

— Нашел тебя.

Я принял боевую стойку, какой бы бесполезной она ни была. — Знаешь, мне уже порядком надоело это слышать.

Небожитель слегка наклонил голову набок, изучая меня, словно любопытная птица – неожиданное насекомое.

— Ты… — в этом слове чувствовался вес, который я не мог до конца осознать. — Ты кажешься иным, нежели прочие. Неужели ты тоже…?

Я напрягся, готовый к атаке, но Небожитель лишь подплыл ближе, изучая меня своими пылающими глазами. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на узнавание, хотя черты лица были частично скрыты призрачным инеем, окутывавшим его фигуру.

Затем он качнул головой. — Нет. Жаль. Я ошибся.

Я понятия не имел, о чем он говорит, но, честно говоря, это было последним, что меня сейчас волновало. Важно было выиграть время, чтобы беженцы успели уйти через шахту. Если для этого нужно вести беседы с безумным психопатом, владеющим магией льда… что ж, мне доводилось делать вещи и постраннее.

— Ошибся в чем? — Спросил я, стараясь удержать его внимание на себе. — Что делает меня иным?

Небожитель снова лишь покачал головой, и температура упала еще градусов на двадцать. — Неважно.

Ледяное заклинание ударило без предупреждения – копье багрового инея пронзило бы мне грудь, если бы я не бросился в сторону. Улучшенные рефлексы моего перестроенного тела были единственным, что меня спасло, и даже тогда лед прошел так близко, что я почувствовал обжигающий холод на коже.

Я вскочил на ноги, заметив удивление на лице Небожителя. Очевидно, он не ожидал, что я уклонюсь.

Ну, если это его удивило…

— Мастер, — в голосе Лазури послышалось искреннее беспокойство, — база культивации Небожителя намного превосходит ранг Конденсации Ци.

— Я не могу сдаться сейчас, — я применил технику Призрачного Удара, и моя физически усиленная скорость позволила мне преодолеть расстояние до того, как Небожитель успел среагировать.

Грубой силы и 50 единиц духовной эссенции могло хватить, чтобы нанести реальный урон.

Мой кулак действительно достиг цели, попав Небожителю в корпус – удар должен был стать сокрушительным. На долю секунды я почувствовал прилив триумфа.

А затем осознал свою ошибку.

Удар, который должен был раздробить камень, едва колыхнул его одеяние. Небожитель посмотрел вниз, туда, куда пришелся мой кулак, затем снова на меня – во взгляде читалось нечто среднее между забавой и раздражением.

— Дерьмо.

Его рука метнулась вперед с невероятной скоростью, схватив меня за горло прежде, чем я успел отступить. Я забился, когда он оторвал меня от земли, но даже с моей силой попытки вырваться были равносильны попыткам согнуть стальные прутья.

— Позволь мне взглянуть на тебя поближе, — задумчиво произнес он, и его демонические глаза впились в мои. Я пытался отвернуться, помня о предупреждениях про безумие красного солнца, но не мог разорвать зрительный контакт.

Нечто вторглось в мой разум – не похожее на духовные техники, с которыми я сталкивался раньше, а сокрушительное, обжигающее присутствие, заставившее мои мысли разлететься, как листья в бурю. Я чувствовал, как мое сознание обнажают слой за слоем, изучая, словно образец под стеклом.

— Да, — пробормотал Небожитель, — ты можешь быть полезен.

Потолок каверны взорвался вверх, и внезапно мы оказались в воздухе. Ночной воздух обжег кожу, когда мы поднимались всё выше и выше, мимо разбросанных руин деревни, туда, где багровый свет окрашивал облака в кровавые тона.

— Нет, — сумел выдавить я, понимая, что сейчас произойдет. — Не надо…

Небожитель силой закинул мою голову назад, заставляя смотреть прямо на красное солнце. Его свет выжигал мои глаза, проникал в разум, в саму душу. Я пытался отвернуться, пытался закрыть глаза, но это пылающее сияние обходило любую защиту.

Трансформация началась с кожи. Те изменения, которые я насильно внес в это тело через конвертацию эссенции души, были ничем по сравнению с этим насилием. Моя плоть вздувалась и лопалась, когда живые татуировки багрового света начали проступать на каждом дюйме моего тела. Кости с треском ломались и срастались заново, покрываясь зазубренными выступами, которые рвали мышцы. Челюсть вывихнулась, когда зубы удлинились, превращаясь в клыки.

— Мастер, твоя душа начинает отделяться! — Сквозь пелену боли прорвался тревожный голос Лазури. — Не борись с диссоциацией – позволь своему сознанию дрейфовать вверх. Чем дальше отойдет твоя душа, тем меньше ты будешь чувствовать трансформацию!

Ощущение было знакомым, хотя обычно оно приходило без предупреждения, когда сама реальность была готова смениться. На этот раз, ведомый голосом Лазури, я действительно мог его контролировать. Я сосредоточился на этом странном чувстве отделения, знакомом мне по переходам между мирами, позволяя сознанию уплывать ввысь, в то время как мое тело внизу продолжало ужасающий метаморфоз.

Мои заново усиленные мышцы раздувались и скручивались, выходя далеко за пределы естественных лимитов. Духовные каналы, дремавшие в этом мире, внезапно наполнились багровой силой, которая жгла вены, словно кислота.

Затем, с ощущением, похожим на прорыв сквозь поверхность замерзшего озера, я освободился.

Не физически – мое тело всё еще превращалось в нечто чудовищное. Но «я» парил над сценой, бесплотное сознание, с ужасом наблюдающее, как плоть Томаса извращается в кошмар из багрового света и торчащих костей.

— Спасибо, Лазурь, — подумал я, радуясь, что форма души хоть раз оказалась полезной.

Со своей позиции сверху я беспомощно наблюдал, как трансформация завершается. Последняя серия тошнотворных щелчков эхом разнеслась в ночи: скелет моего бывшего тела окончательно перестроился.

То, что когда-то было сыном мельника, теперь стало ужасом, покрытым пылающими татуировками и кристаллическими наростами, окутанным багровым светом, на который было больно смотреть. Его глаза горели бездумным голодом, когда он повернулся к Небожителю, ожидая приказов, словно верный пес.

Я попытался увести свою душу подальше, боясь, что Небожитель заметит меня и… что? Мог ли он вообще воздействовать на бесплотную душу? Узнавать это мне очень не хотелось. Погибнуть – это одно, но уничтожение души явно плохо сказалось бы на долгосрочных перспективах.

Но Небожитель даже не взглянул в мою сторону. Неужели он совсем меня не чувствовал?

— Твоя скорость трансформации была исключительной, — сказал он моему бывшему телу, которое в ответ лишь зарычало. — Остальные будут довольны этим экземпляром.

Остальные? Мне не понравилось, как это прозвучало. Но мир вокруг начал расплываться, реальность становилась всё менее отчетливой с каждым мгновением. Я узнал это ощущение – мою душу тянуло назад, в мою изначальную реальность.

— Но мне нужно закончить здесь до того, как прибудут «они», — пробормотал Небожитель, уже возвращая внимание к деревне внизу. — Нельзя оставлять свидетелей.

Это были последние слова, которые я услышал до того, как реальность окончательно растворилась. Свет красного солнца померк, сменившись знакомым ощущением перехода между мирами. Последнее, что я увидел – как мое трансформированное тело бросается в сторону деревни.

Возвращение на этот раз было более мягким. Никаких судорожных вдохов, никакой отчаянной борьбы за воздух – просто мягкое погружение в собственное тело, словно я уселся в привычное кресло.

Я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь ровно там же, где был до смещения: сижу, скрестив ноги, на медитативном мате, а ранний утренний свет пробивается сквозь бумажные ширмы моих покоев.

Какое-то время я просто сидел, позволяя мирной тишине омывать меня. Какой разительный контраст с тем хаосом и ужасом, свидетелем которых я только что стал. Память о Майе, исчезающей под лавиной ледяных камней, была еще свежа, как и последняя атака Хенрика, и все те беженцы, замерзшие замертво…

Я глубоко вздохнул, возвращаясь в настоящее. Воздух здесь был теплым, в нем чувствовался слабый аромат благовоний из главного зала. Никаких обледенелых стен, никакого багрового света, никаких криков.

— Твои жизненные показатели на этот раз удивительно стабильны, — заметил Лазурь. — Пульс учащен, но в пределах нормы. Никаких признаков духовного расстройства или физического перенапряжения.

Он был прав. Обычно после смещения реальностей я был в ужасном состоянии – сердце колотилось, легкие горели, духовная энергия пребывала в хаосе. Но на этот раз всё казалось… нормальным. Даже лучше, чем нормальным. В мыслях была необычайная ясность, а в духовном восприятии – едва уловимая живость, природу которой я не мог определить.

— Переход был другим, — сказал я, экспериментально разминая плечи. Никакого мышечного напряжения, никакой остаточной боли. — Как-то более гладко.

Я быстро проверил свой статус:

… Обновление статуса:

… Эссенция души: 50/450 (Сильное истощение)

… Духовная эссенция: 280/350.

… Физическая эссенция: 350/350.

Такое истощение эссенции души должно было оставить меня едва в сознании, но я чувствовал себя на редкость стабильно.

— Может, я наконец-то привыкаю.

— Возможно. Хотя я подозреваю, что здесь задействован и другой фактор. — В голосе Лазури послышалась странная нотка – нечто среднее между восторгом и тревогой. — Похоже, ты принес с собой… сувенир из мира Двух Солнц.

Я нахмурился. — Что ты имеешь в виду?

— Загляни в свой внутренний мир.

Заинтригованный, я обратил взор внутрь себя, изучая даньтянь. Семя Творения было на месте, как и всегда. Но рядом, паря в моем внутреннем мире, находилось нечто, чего там определенно не было раньше – маленькая багровая сфера, которая, казалось, излучала тонкое тепло.

— Лазурь, — медленно произнес я, едва смея верить своим глазам, — это то, о чем я думаю?

— Да, Мастер, — ответил Лазурь. — Похоже, это идеальная миниатюра самого красного солнца.