Полет

Я проснулся оттого, что в окно струился алый солнечный свет, а на шее ощущалась знакомая тяжесть лозы. Она повадилась накрывать мне глаза своими побегами, когда считала, что я сплю слишком долго, но сегодня она просто безмятежно отдыхала, лениво вычерчивая одним из усиков узоры на моем плече.

— Мастер, вы планируете сегодня тренироваться со старейшиной Молриком? — Спросил Лазурь.

Я подавил невольную дрожь. — Ни в коем случае. Даже знать не хочу, какие еще уроки он запланировал. Одного раза в кошмарном лесу мне хватило с лихвой, премного благодарен.

Лоза слегка сжалась при этом воспоминании, и я потянулся, чтобы погладить ее. — К тому же, — продолжил я, доставая кристальный флакон с эссенцией земли, — у нас есть дела поважнее. Пора проверить, сработает ли это с Сутрой Мирового Древа.

— Вы беспокоитесь о совместимости?

Я покрутил флакон, наблюдая, как внутри плещется разжиженный камень. — Это не совсем то же самое, что эссенция земли из мира культивации. Энергетическая подпись… иная. — Я чувствовал это даже сквозь кристалл: если обычная эссенция земли напоминала о древних горах и глубоких пещерах, то в этой ощущалось нечто почти металлическое, резкое и какое-то жадное.

— Сутра Мирового Древа была специально создана для работы с различными типами энергии, — задумчиво отозвался Лазурь. — И учитывая, как Семя Бытия уже адаптировалось к энергии красного солнца, оно должно быть способно переработать и этот вариант эссенции земли. Фундаментальные принципы остаются схожими, даже если конкретное проявление отличается.

Я кивнул. Я и сам рассуждал так же. Сутра Мирового Древа была в высшей степени адаптивной – иной она и быть не могла, учитывая ее конечную цель: создание целой вселенной. И все же лучше проявить осторожность.

Усевшись в позу для медитации, я зажал флакон между ладонями и закрыл глаза. Процесс поглощения эссенции земли должен был походить на то, как я работал с эссенцией воды, но мне требовалось слегка подправить формацию, чтобы учесть другой тип энергии.

— Помните, — посоветовал Лазурь, — Формацию Текучих Рек нужно изменить. Земля движется иначе, чем вода – медленнее, но с гораздо большей инерцией.

Я мысленно увидел узор, который он предлагал: плавные кривые сменились угловатыми линиями, пересекающимися подобно тектоническим плитам. Следуя его наставлениям, я начал направлять свою ци через новую формацию.

Мое сознание переместилось во внутренний мир. Семя Бытия, как и всегда, доминировало в пространстве, его массивная форма служила постоянным напоминанием о том, к чему я стремлюсь. Миниатюрное красное солнце все еще жалось в углу, хотя, похоже, оно стало чуть уютнее чувствовать себя в роли источника энергии.

Направляя эссенцию земли через формацию, я чувствовал, что она откликается иначе, нежели вода. Если та была текучей и податливой, то эта двигалась с осознанной целью – каждая частица энергии находила свое точное место в узоре, прежде чем в него вливалась следующая.

Семя Бытия шевельнулось, когда первые крупицы эссенции земли достигли его. Его поверхность пошла рябью от интереса, и я ощутил нечто вроде вопросительного знака – словно оно оценивало это новое подношение. Затем его пасть открылась, принимая эссенцию с тем же тщательным вниманием, которое оно проявило к воде.

Эффект последовал незамедлительно.

Мощь хлынула через мой внутренний мир, пространство стремительно расширилось, увеличившись на десять кубических метров. Сам воздух, казалось, загустел от эссенции земли, и в некоторых местах я видел, как энергия пытается сгуститься в настоящий ландшафт. Крошечные островки почвы начинали формироваться, но мгновение спустя вновь растворялись в чистой эссенции.

— Похоже, Семя Бытия устанавливает фундаментальную матрицу для физического воплощения, — прокомментировал Лазурь. — Как только вы раздобудете эссенцию ветра, вы сможете по-настоящему начать формировать окружающую среду.

Текущий статус:

Культивация: Стадия Конденсации Ци 4

Внутренний мир: 135 кубических метров

Эссенция души: 800/800

Духовная эссенция: 750/750

Физическая эссенция: 700/700

Я рассеянно кивнул, больше сосредоточившись на неожиданном повороте – моя духовная эссенция увеличилась на 50 единиц.

— Это… любопытно. Я не ожидал, что эссенция из этого мира напрямую повлияет на мою базу культивации.

— Присмотритесь к Семени Бытия, — предложил Лазурь.

Я направил к нему свое духовное чувство и кое-что заметил. Семя не просто хранило эссенцию земли – оно активно преобразовывало ее, разрушая структуру и воссоздавая в форме, соответствующей фундаментальной энергии моего внутреннего мира.

— Сутра Мирового Древа использует духовную эссенцию как базовый компонент, — объяснил Лазурь. — Вместо того чтобы пытаться напрямую внедрить чужеродные типы энергии, она трансформирует их в совместимую форму. Весьма элегантно, не правда ли?

— Это логично, — я вышел из внутреннего мира, машинально потирая виски.

Процесс преобразования оставил после себя легкую головную боль – не то чтобы сильную, скорее я просто чувствовал, как мои энергетические каналы подстраиваются под новую мощь.

— Итак, — заговорил Лазурь спустя мгновение, — вы собираетесь вернуться в мир культивации прямо сейчас?

Я взглянул в сторону лаборатории старейшины Молрика. — Скоро. Но сначала я хотел бы изучить руну полета. Умение летать значительно упростило бы жизнь дома. — Я помедлил, а затем признался:

— И… было бы неправильно уйти, не попрощавшись со старейшиной. Какими бы безумными ни были его методы.

— О? — Тон Лазури стал дразнящим. — Неужели вы привязались к нашему эксцентричному наставнику?

Я пожал плечами, чувствуя неловкость от этого замечания, хотя оно и было правдой. — Он первый настоящий учитель, который у меня появился с тех пор, как я попал в этот мир. И даже при всех его… особенностях… он искренне хочет помочь. В большинстве случаев. Когда не пытается травмировать меня ради науки.

Лоза в этот момент решила поплотнее обвить мою шею, и ее привычный вес подействовал успокаивающе. Я потянулся и осторожно коснулся ее. — И по тебе я буду скучать больше всего, дружок.

Лоза немного размоталась, чтобы посмотреть на меня; ее кончик склонился так, что это одновременно выражало и замешательство, и тревогу. Затем она обернулась вокруг меня еще крепче, словно заявляя, что никуда уходить не собирается.

— Лазурь, — тихо спросил я, — есть ли способ забрать ее с собой?

— Теоретически это возможно, — мягко ответил Лазурь. — Но не на вашем нынешнем уровне культивации.

Я вздохнул, продолжая поглаживать стебель лозы. — Знаю. А когда мы окажемся здесь в следующий раз, цикл сбросится. Все наше время вместе, все эти воспоминания… они исчезнут.

Хватка лозы протестующе усилилась, хотя она и не понимала, о чем я говорю.

— В Секте Лазурного Пика могут найтись техники, которые помогут, — предложил Лазурь. — Методы разделения душ, которые позволят вам перенести воспоминания при возвращении.

Я почесал то место, которое лоза любила больше всего – сразу за сенсорным узлом. — Стоит изучить этот вопрос, — согласился я. — Я так просто от тебя не откажусь.

В награду лоза легонько щелкнула меня по носу – так она давала понять, что я излишне драматизирую. Я невольно улыбнулся. Даже не понимая до конца причину моей грусти, она все равно пыталась меня приободрить.

***

Когда позже тем же утром я вошел в лабораторию старейшины Молрика, мне пришлось тут же пригнуться, чтобы избежать вспышки багровой энергии.

Старейшина был в самом разгаре чего-то, напоминавшего эксперимент с участием двух массивных растений, сошедшихся в схватке. Их листья и ветви сталкивались подобно мечам, а вокруг мерцали следы полусформированных рун.

Количество выделяемой ими мощи ошеломляло – это было далеко за пределами того, на что должен быть способен практик даже второго ранга. Я осторожно пробирался по периметру их битвы, не желая стать случайной жертвой.

— О! — Старейшина Молрик оторвался от своих записей с удивленным видом. — Не ожидал увидеть тебя так скоро. Вчера ты не выглядел особо счастливым.

Я отмахнулся. — Что было, то прошло. Или, в данном случае, утекло вместе с эссенцией земли.

На его лице промелькнуло облегчение, которое он тут же скрыл за широкой ухмылкой. — Превосходно! Над чем хочешь поработать?

Небрежным взмахом руки он воздвиг барьер вокруг сражающихся растений, сдерживая их разрушительную энергию.

— Я надеялся изучить руну полета.

Его глаза загорелись. — О, это весело! — Он практически вприпрыжку подбежал к полке и достал свиток, который выглядел значительно менее ветхим, чем большая часть его коллекции. — Это базовая руна полета для Небожителя второго ранга. Ничего сверхъестественного – рекордов скорости не побьешь, и при твоем нынешнем запасе энергии я бы не рекомендовал летать дольше пятнадцати минут непрерывно. Но она удивительно эффективна в плане потребления энергии красного солнца.

Я внимательно изучил рисунок руны. Узор напоминал пару крыльев, но с геометрической точностью, которая вызвала в памяти авиационные диаграммы из моего прошлого мира. Прямые линии обозначали векторы подъемной силы, а изогнутые сегменты намекали на пути воздушных потоков. В центре сложный узел линий образовывал нечто похожее на миниатюрный вихрь.

— Спина – идеальное место, — продолжал старейшина Молрик, уже потянувшись за инструментами для резьбы. — Это помогает распределять энергию и облегчает поддержание правильной ориентации в полете. Итак, позволишь мне оказать тебе честь?

Когда я кивнул, он извлек знакомый ритуальный нож. Лезвие слабо светилось красным, когда он наполнил его энергией.

— Может немного пощипать, — предупредил он, хотя его ухмылка говорила о том, что мой комфорт его не слишком заботит. — Постарайся не шевелиться.

Процесс прошел быстро – меньше минуты резких, точных надрезов. Каждый штрих обжигал, а затем сменялся тупой болью, пока руна приживалась. Лоза пристально наблюдала за всем происходящим, готовая вмешаться, если старейшина слишком увлечется ножом.

— Ну вот и все! — Старейшина отступил и хлопнул в ладоши. В его глазах вспыхнул знакомый блеск, когда он сложил сложную серию ручных знаков. — Давай-ка освободим тебе место для практики!

Потолок лаборатории внезапно взметнулся вверх, расширяясь, пока не скрылся в тени на высоте не менее тридцати метров. Стены, казалось, пошли рябью и растянулись, создавая пространство размером с большой внутренний двор.

— Начни с основ, — наставлял он. — Направь энергию через свою Фундаментальную Руну в полетный узор. Сначала сосредоточься на создании подъемной силы – не беспокойся об управлении, пока не освоишь зависание.

Я кивнул, направляя силу через узор древа на груди. Новая руна активировалась мгновенно, отозвавшись странным покалыванием в спине. Мои ноги оторвались от земли… примерно на полсекунды, после чего я с грохотом рухнул обратно.

— Поменьше мощи, — предложил Лазурь. — Вы перегружаете векторы подъема. Попробуйте снизить подачу на тридцать процентов.

Следующая попытка подняла меня на целый метр, прежде чем я начал неуправляемо вращаться. Лозе пришлось выбросить несколько усиков, чтобы ухватиться за ближайшие полки и стабилизировать меня, прежде чем я успел опрокинуть какой-нибудь из приборов старейшины.

— Хорошо! — Старейшина Молрик выглядел в восторге. — Помощь твоего маленького друга весьма эффективна, но старайся сам держать равновесие. Сосредоточься на центре тяжести.

Следующий час прошел в бесконечных попытках освоить полет.

Я понял, что избыток энергии швыряет меня к потолку, а недостаток приводит к нелепым прыжкам, которые старейшина находил крайне забавными.

Управление направлением оказалось еще сложнее – моя первая попытка двинуться вперед почему-то отправила меня назад и немного влево.

Но постепенно, благодаря корректировкам Лазури и практическим советам старейшины Молрика, я начал осваиваться. Главное было относиться к этому как к плаванию в воздухе – плавные, контролируемые движения вместо тех резких рывков, что я пытался делать вначале.

К тому времени, как мы закончили, я мог стабильно висеть на разной высоте и двигаться в любом направлении, не срываясь в штопор и не врезаясь в стены. Это еще не было верхом грации, но вполне работало.

— Отлично сработано! — Старейшина Молрик захлопал, когда я приземлился чуть менее неуклюже, чем в прошлые разы. — Ты схватываешь быстрее большинства. Хотя подозреваю, что наличие двух учителей помогло. — Он подмигнул лозе, которая наконец перестала тревожно парить рядом каждый раз, когда я поднимался выше метра.

Я уже открыл рот, чтобы поблагодарить его, но меня прервали нерешительные шаги в коридоре. В дверях появился молодой посвящённый, занесший руку, чтобы постучать. Увидев старейшину Молрика, он немедленно склонился в глубоком поклоне.

— Приношу глубочайшие извинения за вторжение, почтенный старейшина, — произнес он, и голос его слегка дрожал. — Но возникло неотложное дело… — Его глаза многозначительно метнулись ко мне.

Старейшина Молрик пренебрежительно махнул рукой. — Да-да, что там такое?

Посвящённый выпрямился, но продолжал почтительно опускать глаза. — У них Киран!

— У кого «у них»? — Спросил я, хотя в глубине души уже знал ответ. Лоза на моей шее напряглась, почувствовав мою внезапную тревогу.

— Зорен. — Голос юноши сорвался. — Он удерживает Кирана на восточном тренировочном поле. Говорит, что не отпустит его, пока ты не придешь сразиться с ним.

Я нахмурился. — В академии строгие правила против…

— Очевидно, он не называет это захватом заложника, — перебил посвящённый с хмурым видом. — Вы же знаете, как он действует. Он умеет подбирать слова так, чтобы оставаться в рамках правил, в то время как… — Он замолчал, запустив пятерню в волосы.

— Я буду там, — тихо сказал я.

Посвящённый снова поклонился старейшине Молрику и поспешил прочь.

— Мастер, — голос Лазури звучал предостерегающе, — что вы намерены делать?

Я взглянул на дверной проем. — Даже если это всего лишь цикл… я не могу оставить его вот так. Киран пытался предупредить меня насчет Зорена. Им нужен я, а не он, он этого не заслужил.

— Вы думаете, что сможете его победить?

Я покачал головой. — Я не справился с тем, кто был в полушаге от второго ранга. И хотя у меня мог бы быть шанс против пика первого ранга, но победить его? — Я издал невеселый смешок. — Вряд ли.

— Тогда что именно вы задумали?

На моем лице медленно расплылась улыбка – идея обретала форму. Я повернулся к старейшине Молрику, который уже вернулся к своим записям. Лоза оживилась, явно узнав это выражение моего лица – то самое, которое обычно означало, что я собираюсь сделать нечто либо гениальное, либо невероятно глупое.

— Старейшина… у вас не найдется лишней мантии, которую я мог бы одолжить?