Ночная охота

Определившись с тактикой скрытной атаки, Ротгарр и Анна бесшумно двинулись следом. 

По скорости восстановления Хансен явно уступал демону. Судя по его медленной походке, он ещё не успел толком восстановиться.

Анна вдруг подумала о магическом контуре, которому её недавно обучил демон. Он был предельно простой, но удивительно эффективный. Видимо, поэтому его духовная сила восстанавливалась так быстро.

Наблюдая за удаляющейся фигурой Хансена, она задавалась вопросом, как ему взбрело в голову явиться в Гильдию в одиночку? Неужели он не боится встречи с демоном? Или решил, что раз она от имени демона приняла извинения, то теперь можно спокойно смотреть ему в глаза? Наивный!

Анна не могла забыть тот день. Она сидела высоко на дереве и могла лишь бессильно наблюдать, как демон, весь в крови, отчаянно сражался, чтобы защитить её.

Возможно, Хансену и удастся сохранить жизнь, но безнаказанным он точно не останется. Она не сможет спокойно спать, если не отделает его как следует.

Анна тихонько потянула демона за рукав:

— Держи себя в руках. Просто избей его, убивать нельзя.

Ротгарр помолчал.

Анна притормозила и крепче ухватила его за рукав:

— Если собираешься убить — я никуда не иду. И ты тоже.

Избить и убить — вещи принципиально разные. Если Хансена просто отделают, ему останется только молча утереться: доказательств всё равно нет. Но если его найдут мёртвым, вся его семья переполошится, и тогда начнутся серьёзные проблемы. Она ещё не успела сдать экзамен, и ей совершенно не хотелось снова пускаться в бега.

Ротгарр опустил взгляд на её руку. Пальцы вцепились в рукав так, что побелели костяшки.

— И тебя удовлетворит просто трёпка? — спросил он. Ему было всё равно; спешить было некуда. Как только дело с Анной будет улажено, он сможет убить Хансена перед уходом.

Анна энергично кивнула:

— Если тебе хватит, то и мне тоже. А если нет — потерпи немного, пока не найдется лучшее время для мести.

— Хорошо, не убивать так не убивать, — согласился Ротгарр. На самом деле, он не видел необходимости избивать Хансена прямо сейчас, но раз Анна так воодушевилась, он был готов подыграть.

— Договорились! — улыбнулась Анна. — Если ты нарушишь своё слово и убьёшь его, я сдам тебя Гильдии. И не посмотрю, что мы заодно.

Ротгарр счёл это шуткой и напомнил:

— Ещё немного, и он уйдёт слишком далеко.

— Да, ты прав! — спохватилась Анна. — Нужно перехватить его до того, как он покинет Гильдию.

* * *

Несколько минут спустя.

После того как Хансен чудом выжил, он всё это время оставался дома. Внешние раны быстро заживали благодаря «Священному исцелению», но истощение духовной силы нельзя было излечить так быстро. Дни шли, но прогресс почти не ощущался. Не выдержав, он воспользовался невнимательностью семьи и отправился в закрытую библиотеку Гильдии, чтобы поискать способ ускорить восстановление.

Полдня поисков не принесли результатов, и ему пришлось возвращаться ни с чем.

Дойдя до тренировочного зала, он уловил слабый звук.

Даже днём тренировочный зал не был особенно оживлённым, а ночью и вовсе запирался, и там никого не было, в отличие от комнат для медитации и лабораторий зельеварения, где дежурили люди. В тусклом свете луны было невозможно что-либо разглядеть, но из-за угла тренировочного зала доносился женский голос. Хансен остановился и прислушался.

— Нет… Раймонд, не здесь…

Женский голос звучал едва слышно, будто она боялась быть услышанной. Сдавленный, с прерывистым дыханием — и до невозможности сладкий.

— Не будь таким грубым… муж узнает, если увидит следы… Ты ведь ещё не поправился. В таком состоянии даже мой никчёмный муж, маг первой звезды, сможет тебя ранить…

Внезапно из-за угла показалась женская рука — она впилась в ребро стены, пальцы побелели от напряжения.

Хансен на мгновение опешил, но потом до него дошло: кто-то занимается здесь непотребствами. Причём эти кто-то — маг Раймонд и замужняя дама.

Нормальный человек предпочёл бы сделать вид, что ничего не слышал, и тихо ушёл. Смело подойти и получить приглашение присоединиться — такое бывает разве что в фантазиях определённого жанра. Хансен же думал о том, чтобы ворваться за угол и застать любовников врасплох.

Раймонд давно стоял у него поперёк горла. Он не мог забыть унизительное поражение на тренировочной арене. А позже, на Черте жизни и смерти, когда Раймонд отказался его спасать, он в отчаянии натравил на него магических зверей. Тогда это была лишь попытка выжить, но позже, узнав, что Раймонд уцелел, он понял, что между ними навсегда установилась вражда.

Просить прощения он не собирался. Если бы Раймонд тогда его не бросил, ничего этого не случилось бы. Раймонд сам это заслужил! Но дядя, чтобы замять дело, всё же послал дворецкого Уильяма с извинениями, а его самого запер дома.

Почему он должен прятаться, как побитая собака, а Раймонду всё сходит с рук? Сегодня он выбрался из дома втайне от родных — отчасти именно из упрямства.

И вот теперь, из-за этого женского голоса, вся накопленная ненависть разом всколыхнулась. В его голове была только одна мысль — унизить Раймонда на всю Гильдию.

Прелюбодейство само по себе — полбеды, но делать это прямо здесь, в стенах Гильдии! Раймонд сейчас ранен. Та женщина сказала, что он не справится даже с магом первой звезды. Значит, застать их врасплох не составит труда. Нужно лишь оглушить их, пока они будут увлечены процессом, и позвать свидетелей — тогда позор им обеспечен, а он останется вне подозрений. 

Хансен осторожно двинулся вперёд. В ладони уже скапливалась стихия металла — голова раскалывалась от напряжения, ведь духовная сила ещё не успела восстановиться. Он стиснул зубы. 

Пока он подходил, рука, что впилась в стену, медленно соскользнула. Но тихие стоны не прекращались.

Ничего не подозревая, Хансен тихо подкрался к углу, затем внезапно рванулся вперёд, и уже замахнулся рукой, окутанной стихией металла. Но вместо двух переплетённых тел, которые он ожидал увидеть, он заметил лишь миниатюрную фигуру, присевшую в углу. 

В следующую секунду его затылок пронзила резкая боль, и он отключился.

Удар Ротгарр был сильным.

Хансен рухнул. Ротгарр с каменным лицом пнул его под рёбра. Носок ботинка, обёрнутый стихией металла, врезался так сильно, что заставил Хансена застонать от боли даже в бессознательном состоянии.

Анна тут же подбежала и схватила его за руку:

— Полегче, а то ещё убьёшь! Никакой магии — только кулаками. И по лицу!

В лунном свете она разглядела его лицо, искажённое жаждой убийства ещё больше, чем до засады. «Неужели он передумал и решил прикончить Хансена?» — подумала она. В этот момент демон внезапно посмотрел на неё; в лунном свете его глаза отливали красным. По спине пробежал холодок.

«Какого черта?! Ты что, и меня заодно прибить собрался? Я же на твоей стороне!»

Ротгарр глубоко вдохнул, и жажда крови наконец отступила.

Незадолго до этого он и Анна срезали путь и вышли прямо к Хансену. Анна сказала, что лучше заманить его в более уединённое место и уже там действовать. Поэтому она велела ему затаиться в засаде, а сама спряталась неподалёку. Когда появился Хансен, она тут же привлекла его внимание шумом.

Услышав голос Анны, Ротгарр замер. Он с трудом поверил своим ушам и посмотрел на неё, но она была полностью поглощена наблюдением за Хансеном, и выглядела крайне серьёзной. Однако приторная сладость в её голосе пробрала его до дрожи…

Ротгарр бывал на всяких сомнительных вечеринках у Балана, и такие звуки были ему знакомы. И всё равно — почти в то же мгновение, как раздался её голос, он почувствовал странное ощущение.

Сердце бешено забилось, по коже прошла дрожь. Кровь словно закипела в венах. Уголки глаз покраснели, во рту пересохло, и он невольно сглотнул.

Эта неконтролируемая реакция заставила его сжать кулаки. После короткого замешательства грудь захлестнула волна бешенства.

«Человеческое тело поистине бесполезно. Так легко поддаётся внешним воздействиям! »

Из-за этого он едва не пропустил лучший момент для удара. Придя в себя, он ударил Хансена от всей души.

Хансен тоже слышал голос Анны.

И прежде чем Ротгарр успел осознать происходящее, он уже почти поддался внезапно возникшему в голове импульсу и едва не причинил Хансену непоправимый вред, но Анна вовремя его остановила.

Голос Анны давно вернулся в норму. Убедившись, что убийственный пыл демона утих, она перевела дух, присела над Хансеном, перевернула его и дважды ударила по лицу:

— Это тебе за меня и Натали. Нечего было травить на нас магических зверей!

Рука сразу заныла, но, увидев отпечатки ладони на лице Хансена, она почувствовала прилив удовлетворения. Анна выпрямилась:

— Хочешь ударить его ещё раз?

Ротгарр молча присел рядом и без лишних слов ударил Хансена по лицу, выбив ему зуб.

Анна невольно сглотнула, словно это был её собственный зуб.

Увидев, что демон не использует магию, она не стала вмешиваться. Когда вылетело четыре зуба и лицо Хансена распухло, как свиная голова, она оттащила его назад:

— Хватит! Ещё немного — и он труп.

Ротгарр остановился, как только она к нему прикоснулась. Окинул взглядом то, что осталось от лица Хансена, медленно выпрямился и холодно усмехнулся: хорошо бы от такой взбучки у этого ничтожества начисто отшибло память о сегодняшней ночи. Иначе…

— Чего застыл? Пора убираться отсюда!

Тревожно подгоняя Ротгарра, Анна потащила его за собой. Но они не стали сразу покидать Гильдию, и спрятались неподалёку. Если они уйдут прямо сейчас — любому станет ясно, кто это сделал.

Заодно Анна хотела убедиться, что слуги Хансена найдут его вовремя. Смерть в таком месте была бы неудобной.

Ротгарр стоял рядом с Анной и смотрел на неё. На её лице ещё не остыл азарт после их авантюры; живые глаза не отрывались от места, где валялся Хансен. Грудь слегка поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания.

Он вдруг спросил:

— Где ты этому научилась?

Анна не сразу поняла:

— Что?

Ротгарр произнёс с каменным лицом:

— Вот эти стоны…

Анна вспыхнула:

— Как тебе вообще такое в голову пришло! Я просто импровизировала, чтобы привлечь внимание!

Из-за спешки, у неё не было времени придумать идеальный способ, чтобы заманить Хансена. Она полагала, что тот должен быть настроен враждебно к «Раймонду», однако если бы «Раймонд» показался лично, Хансен, не будучи дураком, сразу отступил бы.

Следовательно, образ «Раймонда» должен был присутствовать, но при этом Хансена нужно было убедить, что он тяжело ранен и сейчас не в состоянии сражаться — то есть у него есть шанс воспользоваться ситуацией. 

Так и получилась история: «маг Раймонд увлечён шашнями с чужой женой и ранен настолько, что даже её муж, маг первой звезды, легко с ним справится». 

Эффект превзошёл ожидания — Хансен решил, что охотник, но сам оказался дичью.

Впрочем, даже если Хансен не клюнет, ничего страшного. Эта встреча и так была неожиданной удачей — если не получится избить его сейчас, всегда можно сделать это в другой раз. Возможность ещё представится.

Анна не ответила, и взгляд Ротгарра стал ледяным:

— Говори, где ты этому научилась?

Анна вздрогнула под пронзительным взглядом демона и призналась:

— …Я ведь жила в бедном квартале. Стены там тонкие, и всё слышно. Я нечаянно подслушала.

На самом деле, она узнала об этом из кино.

Ротгарр немного смягчился и произнёс почти приказным тоном:

— Больше не учись этому!

— Хорошо, — покладисто согласилась Анна.

Зачем ей это вообще? Если бы у неё было чуть больше времени, она придумала бы что-нибудь другое. Это была чистая импровизация!

Едва они пришли к соглашению, как в темноте показался слуга, который искать Хансена. Сперва он не заметил своего хозяина: тот лежал в стороне, за углом. Анне пришлось духовной силой подтолкнуть камешек, чтобы привлечь внимание. Слуга, едва завидев Хансена, которого уже и родная мать не признала бы, с криком кинулся вперёд, помог подняться и, поддерживая бессознательное тело, быстро потащил его прочь. 

Когда они скрылись из виду, Анна почувствовала облегчение.

Месть всё-таки приятная штука.

Они подождали ещё немного, прежде чем двинуться к выходу — на случай, если слуга вдруг оглянется. 

По дороге к воротам Гильдии Ротгарр намеренно держался на расстоянии от Анны. Но это было совершенно бесполезно: в голове по-прежнему отдавались эхом её шёпот и стоны, переплетаясь высокими и низкими тонами. Голос был настолько искажён, что никто не признал бы Анну, если бы не видел происходящее собственными глазами.

Анна всю дорогу наблюдала за демоном. Заметив его мрачное и подавленное состояние, она инстинктивно отстранилась.

Избиение врага — дело приятное, так почему он выглядит таким хмурым? Может, потому что план сорвался и Хансен не узнал, кто за этим стоит? Но у того сейчас всего один враг, и нетрудно понять, кто именно это сделал. Вот только доказательств он не найдёт.

Никто бы не поверил, что дворянин будет прятаться в тени и тайком избивать другого дворянина. Особенно такой высокомерный и гордый, как «Раймонд». Хансену останется лишь проглотить обиду… впрочем, его зубы выбиты, так что и «проглатывать» нечем.

Анна вспомнила вопрос демона и его запрет — именно после этого он и помрачнел.

Значит… Демон взбесился из-за того, что отреагировал на её голос, и теперь ему неловко находиться рядом с ней?

Последний вариант можно сразу отбросить — этот демон точно не из тех, кто будет так мило смущаться. 

Судя по тому, что она знала о демонах, они относятся к людям с глубоким презрением, считая их «мусором». Возможно, у демонов это в крови. Взять даже Балана: при всей его видимой приветливости она никогда не чувствовала себя с ним равной. Скорее, он обращался с ней как с забавным питомцем.

Презирает людей, а сам вынужден ютиться в человеческом теле, пытаясь заполучить чужую душу. Ему это точно не в радость. А поскольку она оказалась слишком крепким орешком, это удовольствие затянулось на неопределённый срок.

И вот теперь, из-за слабостей человеческого мужского тела, её ранее сдержанный голос вызвал у него реакцию. Для демона, так сильно презирающего человечество, настолько бурно отреагировать на голос человеческой женщины было, наверное, хуже любого позора. 

Анна размышляла над возможными объяснениями, и самое правдоподобное из них заставило её рассмеяться.

«Демон, демон… а я-то думала, ты выше такого!» 

Возможно, тела демонов устроены иначе, но сегодня пусть на собственной шкуре почувствует, каково это: оказаться в ловушке слабого человеческого тела и не иметь выхода.

Анна и сама не понимала причины своей радости, но благоразумно сохранила невозмутимое выражение лица. Выйдя за ворота Гильдии, она небрежно помахала рукой на прощание и убежала.

Ротгарр не стал её удерживать. Голос Анны всё ещё не выходил у него из головы, и даже когда он с мрачным лицом сел в карету, в замкнутом пространстве её голос словно зазвучал ещё отчётливее.

Ротгарр нахмурился, подал знак кучеру и немедленно принял позу для медитации. Однако сосредоточиться на медитации он смог лишь тогда, когда карета остановилась у дома. 

Проклятое человеческое тело!

* * *

Анна не могла согнать улыбку до самого дома. Видеть, как демон попадается в ловушку собственного тела, — это, конечно, приятно, но впредь стоит быть осторожнее. Не потому что она боялась чего-то с его стороны, скорее опасалась, что от стыда и злости он мог внезапно покинуть нынешнее тело и просто прикончить её.

Эйп сидел на коврике для медитации, погружённый в размышления. Увидев входящую Анну, он спросил:

— Чему ты так радуешься?

— Был тут один мерзавец, который однажды заманил магических зверей, чтобы подставить меня и моих спутников. Только что мы поймали момент и хорошенько отделали его. Видок у него теперь, весьма жалкий.

Эйп скривился:

— И чем тут гордиться? Лучше бы сразу убила.

Не успел он договорить, как Анна уже схватила его за ухо. Он взвыл:

— Ты что делаешь!

— Маленьким мальчикам не положено с ходу предлагать убийства. Веди себя по-человечески! — строго сказала Анна, выкручивая ухо.

— Кто тут маленький?! — взревел Эйп, но, удерживаемый Анной, он мог лишь следовал за её движением, не переставая дерзить в ответ. — Говоришь мне быть человечней, а сама тайком бьёшь людей! И меня сейчас бьёшь!

Анна отпустила многострадальное ухо и кивнула:

— Бить людей и правда неправильно. Давай я позволю тебе дать мне сдачи.

Она повернула голову, подставив собственное ухо.

Эйп потирал горящее ухо, злобно глядя на белое ухо Анны, потом покосился на крошечный огонёк, тихо горевший на кончике её пальца и готовый в любой момент вспыхнуть сильнее.

После долгой паузы он наконец выдавил:

— Подлая!

Затем тяжело рухнул на коврик для медитации и отвернулся.

— Эйп. — Анна позвала его.

Эйп холодно фыркнул. Даже если она извинится, он её не простит.

— Не забудь связать себя перед сном.

Эйп замер. С недоверием обернулся и встретил улыбающиеся глаза Анны. 

Он театрально застонал, сел и дерзко ответил:

— Ну давай, свяжи меня! Всё равно я уже привык!

За последние пару недель, с тех пор как она приютила Эйпа, Анна не пропустила ни одной ночи и всегда связывала его перед сном. Безопасность прежде всего. Видя его обиженное лицо, она не смягчилась и взяла верёвку, чтобы связать ему руки.

Но едва верёвка коснулась его кожи, Эйп вдруг задёргался и рухнул, скрутившись в клубок. Острые клыки впились в нижнюю губу; изо рта вырывались только приглушённые стоны.

— Эйп, что с тобой? — Анна испугалась и и быстро коснулась его лба. Его кожа была покрыта холодным потом, а лоб был пугающе горяч.

И не только лоб. Вся открытая кожа покраснела, словно он горел изнутри. А тёмные отметины на лице, будто отзываясь, начали пульсировать — то светлея, то темнея.

Эйп не успел ей ответить. Скоро губа была прокушена насквозь, и кровь наполнила рот. Он схватил Анну за запястье, резко распахнул покрасневшие глаза и процедил сквозь зубы:

— Уходи!

Сердце Анны бешено колотилось. Казалось, оно вот-вот взорвется.

В следующую секунду он выпустил её. Анна несколько секунд простояла столбом, потом бросилась в ванную, набрала таз воды, вернулась и вылила Эйпу прямо на голову.

Хотя у него был жар, но человеческое тело не могло быть настолько горячим, чтобы тут же испарить воду. Казалось, жар немного отступил.

Не понимая, что происходит с Эйпом, она могла лишь сидеть рядом с ним, наблюдая, как он постепенно успокаивается. Ей не показалось — тёмные отметины и правда немного побледнели.

Когда острый приступ прошёл, оставшаяся боль была уже терпимой. Эйп открыл тёмные, с красными прожилками глаза и посмотрел на Анну, которая сидела рядом и глядела на него с тревогой.

Никто никогда так не беспокоился о нём.

Он медленно сел, и Анна осторожно спросила:

— Что это было? Ты в порядке?

Тело всё ещё немного болело, но Эйп не обращал внимания. Он посмотрел на неё и сказал:

— Если такое повторится — держись от меня подальше.

Анна нахмурилась:

— Почему? Ты что… взорвёшься как фейерверк?

Эйп опешил и тут же взвился:

— Сама ты фейерверк! — Затем замер с растерянным видом: — А что такое фейерверк?

Слова «фейерверк» в местном языке не было, поэтому Анна просто сложила его из слов «дым» и «цветок».

— Не знаешь и ладно. Прощаю твоё невежество, — великодушно ответила она.

— Сама такая! — Эйп стиснул зубы от гнева.

Взрываться люди, конечно же, не могут, даже в этом сверхъестественном мире. Анна ляпнула это просто чтобы разрядить обстановку.

— Тебе уже лучше? — спросила она и добавила: — Тёмные отметины на твоём лице как будто побледнели.

Эйп помолчал:

— У меня особая природа. Если это случится снова — не беспокойся обо мне и быстро уходи.

Анна кивнула. По сути, она ничем не помогла; он сам пришёл в себя.

После минутного молчания она сказала.

— Иди умойся и ложись отдыхать.

Эйп взял одежду, которую она ему купила, и скрылся в ванной.

Когда он вышел, перед ним стояла Анна самой радушной улыбкой и верёвкой в руках:

— Пора тебя связать.

Эйп выпучил глаза:

— Ты серьёзно! Я только что чуть не умер, а ты собираешься меня связать?!

— Да, — ответила Анна без малейших объяснений.

Эйп кипел от злости, но всё же сел и позволил себя связать.

«Её забота — всего лишь плод моего воображения. Ей на меня плевать!»