Светский вечер с препятствиями

Ротгарр поймал руку, которой Анна тыкала его в грудь. Ему не было больно, и он не почувствовал себя оскорбленным, — но лёгкие касания кончиков её пальцев, то приближавшихся, то отступавших, создавали мучительно-щекочущее ощущение где-то на самой границе сознания. Тело Раймонда снова начало реагировать.

Но, схватив руку Анны, он не отпустил её — наоборот, сжал ещё крепче. Магнолия, уже успевшая увидеть в этом жесте надежду, тут же столкнулась с разочарованием. 

Магнолия никогда не проигрывала так сокрушительно. С тех пор как она научилась использовать в общении с мужчинами свою привлекательность, она никогда не испытывала подобного краха.

Её воздействие на мужчин ограничивалось речью, внешностью и фигурой — она не из тех, кто легко себя дарит, а значит, не могла сравниться с теми, кто использовал своё тело как оружие.

Эта женщина уступала ей в красоте и фигуре, и совершенно не обладала манерами, — чем, кроме постельных достоинств, она вообще заинтересовала Раймонда? Пусть маг, ну и что с того? Мужчины могут предаваться мимолетным удовольствиям, но в конечном счёте им нужна нежная и умная леди, которая их понимает.

Магнолия через силу улыбнулась, будто не замечая Анны, и, прикрыв рот рукой, тихо засмеялась, глядя на Ротгарра: 

— Раймонд, прошу, запомните: меня зовут Мэг. Если когда-нибудь устанете от поверхностных развлечений — можете найти меня. Я буду ждать. 

С этими словами она повернулась и ушла, словно была победительницей.

«Нет, эта женщина определённо серьёзный противник», — мысленно отдала ей должное Анна. — «Мало того что она сохранила самообладание, так ещё и попыталась украсть моего мужчину перед уходом».

Если бы у неё с демоном и вправду были отношения, она бы сейчас закипала от злости. Но она успела поймать миг, когда лицо Магнолии исказилось от злобы, — и это мгновение грело душу. Неудивительно, что всем нравится быть злодеями; это так захватывающе.

Анна покосилась на демона. Тот смотрел вслед уходящей Магнолии, думая о чём-то своём.

Она поджала губы, и только тут заметила, что всё это время практически лежала у него в объятиях. Почувствовав себя неловко, Анна вырвалась из его рук.

Когда Анна бросилась к демону, процентов на семьдесят это были эмоции и лишь на тридцать — разум. Она стабилизировала демона, пообещав попробовать «быть рядом как друг», но это ведь не значит, что нельзя поиграть ещё. Три месяца наблюдений показали, что этот демон чертовски терпелив и упрямо держит её на прицеле. Но вдруг однажды найдётся душа, которая понравится ему больше?

А что, если демон подумает, что его сближение с другими женщинами вызовет у неё ревность, и начнёт специально создавать такие ситуации, а затем, проводя время с другой, вдруг решит, что её душа «вкуснее», и переключится на неё… Вероятность мала, но вдруг ей повезёт?

Магнолия давно ушла, а демон всё ещё смотрит ей вслед. По словам Натали, эта женщина наслаждается самим процессом покорения мужчин — стать чьей-то женой для неё куда менее привлекательная перспектива. Значит, даже если демон позарится на её душу и сделает предложение, она вряд ли согласится с первого раза.

К тому же сегодня именно Магнолия первой подошла к демону. Если тот и так к ней присматривается — Анна лишь ускорила процесс. «Это не предательство. Это содействие».

А если демону и без того не интересна её душа — ничего не изменится. Терять нечего. Небольшая видимость ревности — и дело сделано. Элементарно.

Когда Анна отстранилась от его объятий, Ротгарр отогнал непрошеное ощущение пустоты, и, усмехнувшись, пристально посмотрел на неё: 

— Ты ведь нарочно её разозлила, чтобы она ушла. 

Это был не вопрос, а утверждение.

Анна охотно кивнула.

— Именно. Натали её не переносит, и я отыгралась за неё.

Такой ответ Ротгарра явно не устраивал. Он не верил, что она сделала это только ради Натали: когда она подбежала и обняла его, он отчётливо почувствовал её раздражение. Она ревновала и нарочно изменила свою обычную манеру держаться, чтобы поставить соперницу на место, а теперь делает вид, что ничего такого не было.

Убедившись, что Анна всё-таки ревнует, Ротгарр почувствовал прилив самодовольства и радости.

Вообще-то банкет ему изрядно надоел. Но раз Анна пришла, он должен быть рядом и присматривать за ней. История с Докинсом обошлась без последствий, однако расслабляться нельзя: в следующий раз ситуация может выйти из-под контроля. Что до Анны — он ни секунды не сомневался в её обаянии. С её умом она могла бы соблазнить любого мужчину, если бы захотела. Хорошо, что её интересует только магия.

Он не стал продолжать эту мысль. Времени было предостаточно. Куда спешить?

Анна, убедившись, что демон умолк, направилась прямиком к Натали и негромко спросила:

— Довольна?

Натали закивала:

— Я никогда ещё не видела Магнолию такой злой! Это просто невероятно!

— Раз тебе это в радость — хорошо. Но больше не вступай с ней в открытое столкновение, она опасна, — сказала Анна. По её опыту, Магнолия была серьёзным противником, и у Натали против неё не было ни единого шанса.

— Хорошо! — Натали, не раз терпевшая поражение, согласилась не раздумывая.

Анна немного помолчала, потом улыбнулась:

— Хотя, в общем-то, беспокоиться о ней особо не стоит. Сосредоточься на изучении магии. Когда станешь магом высшего ранга — что она, обычная женщина, сможет тебе сделать?

Натали усердно закивала. Сейчас она всего лишь маг ученик, но рядом с Анной она чувствовала, что может больше. Раньше Натали думала, что должна благодарить богиню за сдачу экзамена на мага одной звезды, но теперь ей казалось, что этого недостаточно; она хотела стремиться к ещё большему… Если есть возможность — почему бы не идти дальше? Пусть рано или поздно талант упрётся в потолок, и она хочет, чтобы этот потолок оказался как можно выше.

По традиции Натали должна была танцевать первый танец с отцом, поэтому они с Анной не успели толком поговорить — барон Лейт вскоре подошёл и вежливо увёл её.

Зал был уже полон гостей, и в центре начался первый танец: Натали со сдержанной улыбкой кружилась в руках отца, время от времени отдаляясь, но всегда возвращаясь обратно.

Анна видела, что Натали не очень хорошо ладит с семьёй. За всё время, пока они разговаривали, ни один из её братьев и сестёр так и не подошёл.

Натали — единственная в семье Лейт носительница сродства к стихиям. Поначалу они, наверное, радовались за неё, а может даже завидовали. Люди меняются. Если бы Натали действительно была талантлива и прошла путь от ученицы до мага второй или третьей звезды, её братья и сёстры стремились бы заслужить её расположение. Иметь в семье мага — это честь.

Но Натали вот уже столько лет остаётся магом учеником. И они, конечно же, думают своё:

«Обладая редчайшим, почти уникальным сродством к стихиям, Натали не прилагает ни малейших усилий и просто губит такой бесценный дар, оставаясь всего лишь ученицей. Будь я единственным с таким даром в семье Лейт, я бы ни за что не стал тратить его так бездарно».

Анне хватило секунды, чтобы понять положение Натали. Она также понимала: сумей та дорасти хотя бы до первой или второй звезды — барон Лейт не стал бы торопиться выдавать её замуж.

Стать учеником мага — удовольствие дорогое, а у неё даже самого низшего титула нет. Ведь не в каждой семье на первом месте стоят родственные узы.

«Одиночество — не самый худший вариант», — подумала Анна. 

Она могла принимать собственные решения и не зависела от других — за исключением, разве что, демона.

Задумавшись, она не заметила, как кто-то сзади довольно ощутимо в неё врезался, сопроводив столкновение нарочито громким охом.

Анна удержалась на ногах и обернулась. Перед ней стояла сильно накрашенная, изысканно одетая дама, держа в руке наполовину пустой бокал, а на лице — преувеличенное раскаяние.

— Мне очень жаль, я споткнулась и, кажется, испачкала вашу одежду.

— Испачкали? — Анна едва заметно улыбнулась и слегка повернулась, давая даме как следует разглядеть правое плечо. — Прошу прощения, вы, возможно, не знаете, но мантия не промокает. Как она может испачкаться?

Как наивно!

Анна только сейчас заметила, что во всём зале лишь она и демон были в мантиях. Даже среди дворян маги встречаются очень редко, и, хотя они знают о магах куда больше простолюдинов, вряд ли они вникали в такие мелочи, как свойства мантии.

Выражение лица дворянки изменилось, когда она увидела, что мантия Анны действительно была безупречна. Это выставляло её в крайне невежественном свете, что для гордой аристократки было невыносимо.

— Как замечательно, что не она испачкалась, — сухо выдавила дама и поспешила прочь.

Анна обвела взглядом зал. Магнолия стояла чуть поодаль и с улыбкой приподняла бокал в её сторону.

Анна тоже вызывающе улыбнулась в ответ.

Она больше не была покорной служанкой в особняке графа, вынужденной подчиняться всем. Она маг ученик, а в будущем — маг высшего ранга. Теперь ей не нужно терпеть недостойное поведение окружающих.

Магнолия улыбнулась, слегка переведя взгляд, а затем снова обратившись к Анне с широкой улыбкой.

Анна проследила за взглядом Магнолии и увидела нескольких знатных дам, окруживших демона. Эти женщины лет тридцати-сорока смотрели на него с таким нескрываемым аппетитом, что, казалось, готовы были раздеть его прямо здесь, при всех.

Она немедленно направилась туда. Ещё не хватало, чтобы демон вышел из себя и перевернул здесь всё вверх дном!

Подойдя ближе, Анна услышала, как одна из дам кокетливым голосом сказала:

— Раймонд, а я-то думала, вы совершенно равнодушны к женщинам! Значит, вы тоже дошли до того возраста, когда хочется найти подругу сердца. Вам следовало сказать об этом раньше; эти юные девушки знают не так много, как я.

С этими словами она протянула руку, чтобы коснуться груди демона, но он ловко увернулся.

Анна с замиранием сердца покосилась на лицо демона. Мрачное. Его взгляд, казалось, мог убивать. Из сжатых зубов вырвалось одно слово:

— Убирайтесь!

Но эти знатные дамы, повидавшие уже многое, всё равно продолжали улыбаться и не думали уходить. Одна из них весело добавила:

— Раймонд, не нужно быть таким застенчивым. Любовь между мужчиной и женщиной — это самый прекрасный дар Богини. Не стоит упускать момент!

Краем глаза Анна увидела, что в левой ладони демона уже начинает собираться свечение, но дамы совершенно не заметили этого. Практически растолкав тех, кто стоял у неё на пути, она рванулась вперёд и вцепилась в его руку.

Ротгарр, раздражённый назойливыми женщинами, уже был готов пустить в ход магию, когда что-то налетело сбоку. Увидев, что это Анна, он резко остановился. Но из-за её стремительного броска он был вынужден подхватить её и, сделав полшага назад, восстановить равновесие.

Он ощутил в объятиях её мягкое, благоухающее тело — и злость, которую только что раздули эти… дамы, улеглась сама собой. Он притянул Анну к себе и холодно окинул взглядом присутствующих:

— Вы не стоите даже пылинки с туфель Анны. Уберитесь.

Дамы побагровели. Услышав, что маг Раймонд в последнее время начал проявлять интерес к женщинам, они тут же решили, что и у них может появиться шанс «попробовать» его, и толпой устремились к нему. Лёгкие связи они не воспринимали всерьёз и были вполне готовы делить мужчину между собой, поэтому соперничества не было: если одной удастся его заполучить, остальные тоже не останутся внакладе. Молодые люди неопытные и наивные, они легко поддаются женскому опыту и хитрости.

И тут — эта девчонка.

Для дворянок, чья молодость угасала, молодые девушки были вечными врагами. Не зная, что только что были спасены от чего-то несравнимо худшего, они уставились на Анну с такой враждебностью, словно хотели сожрать её заживо.

«Спасаешь людей — и вот благодарность», — заметила Анна про себя.

Одна из дам задрала нос и прищурилась:

— Маг Раймонд, не стоит быть таким категоричным. Вы ведь попробовали только Анну — откуда такая уверенность, что она лучшая?

Она слегка подалась вперёд, и её безупречная, зрелая фигура лишь подчеркнула высокомерную уверенность в голосе. Губы тронула лёгкая улыбка, и она небрежно добавила игривым тоном:

— Она всего лишь незрелый плод. А я — спелый, налитый соком персик. Не хотите ли попробовать меня?

Анна почувствовала, что краснеет. И это — при всём честном народе. Она, кажется, только сейчас в полной мере оценила, насколько этот мир терпим — нет, снисходителен — к подобным разговорам. Они искали любовников с такой неприкрытой прямотой, а ведь, возможно, их собственные мужья тоже были здесь и видели это. 

Или тело Раймонда настолько соблазнительное, что у них просто отказывает самоконтроль?

Анна подумала, что раз Магнолия так легко подослала к демону знатных дам, значит, она способнее, чем казалась. 

Перебраниваться на эту тему совершенно не хотелось — даже если им не стыдно, ей было стыдно за всех сразу. Вступать в разговор на их поле — значит опуститься до их уровня.

— Дар Богини? — Анна вдруг рассмеялась и вскинула руку. На кончике указательного пальца вспыхнул длинный язык пламени. — Старые кошёлки без сродства к стихиям, рассуждают о дарах Богини? Разве это не смешно?

На лицах знатных дам, словно озарённых отблесками пламени, читалась ярость — они гневно впились взглядом в Анну. 

Анна щёлкнула пальцем, и пламя погасло. Она прижалась к демону и посмотрела на дам с холодной насмешкой:

— Раймонд — маг второй звезды, и скоро получит третью. А вы кто такие? Если он хотя бы взглянёт на вас — считайте, я проиграла. Рядом с ним могут быть только такие, как я — носители сродства к стихиям. Запомните это, бесполезные ничтожества.

Она мастерски перевела разговор от секса к сродству к стихиям, добившись максимального эффекта. То, что происходит в постели, невозможно продемонстрировать на публике — это всегда тёмная история, в которой трудно разобраться. Но есть ли у человека сродство к стихиям, и может ли он обучаться магии — это было вполне очевидно.

Слово «ничтожества» попало в цель. Каждая из этих дам ещё в детстве прошла проверку — и у каждой сродства не оказалось. Носители сродства к стихиям редко встречаются даже среди дворян. Но, поскольку они имели возможность пройти проверку, подавляющее большинство магов в Гильдии были дворянами, что создавало иллюзию, будто среди знати сродство встречается чаще. На самом деле шансы были одинаковы у всех. И каждая из этих дам в глубине души мечтала когда-то стать магом, чтобы самой распоряжаться своей судьбой, не быть пешкой в политических браках, выбирать того, кого хочет. Но не вышло. Оставалось лишь подчиняться семье и выходить замуж за нелюбимых.

Одна из дам взвизгнула:

— Да ты сама всего лишь маг ученик! Столько времени учишься — и до сих пор ученик! Тебе никогда не стать настоящим магом!

— Ну и что с того? — спокойно ответила Анна. — Ты даже учеником стать не можешь. Никчёмная.

— Ты!.. — Дама задохнулась, её глаза покраснели.

Анна обвела взглядом остальных: боевого духа у них изрядно поубавилось. Пора заканчивать.

— Раймонд — мой. Не пытайтесь на него претендовать, иначе только опозоритесь. 

Знатные дамы, заметив самодовольный вид Анны и то, как рука мага Раймонда всё время была крепко обвита вокруг её талии, фактически подтверждая её слова, даже при всей своей обиде и негодовании ничего не могли поделать и лишь с недовольством разошлись.

Зная, что Магнолия наверняка всё ещё наблюдает, Анна не торопилась отстраняться от демона. Вместо этого поманила его пальцем и, когда тот наклонился — прошептала ему на ухо с улыбкой:

— Я подоспела очень вовремя, не правда ли? Разве ты не должен меня отблагодарить?

Ротгарр чуть отстранился и посмотрел на неё. Её лицо отражалось в его глазах.

— Как ты хочешь, чтобы я тебя отблагодарил?

«Горсть золотых монет и полых кристаллов, которые ты так небрежно подарил Натали, была бы очень кстати».

— Подыграй мне, — сказала Анна, обхватив демона за шею и встав на цыпочки.

Магнолия, наблюдавшая за ними издалека, была так зла, что чуть не выронила бокал.

Она понимала, что эта женщина по имени Анна делает это нарочно для неё. Анна знала, что дам подослала именно она.

«Тоже мне, ничтожества. Всю жизнь дерутся между собой за чужих любовников — а с одной молодой девчонкой справиться не смогли!»

Однако Магнолия не собиралась признавать поражение. Раймонд рано или поздно падёт к её ногам!

Закончив свой «поцелуй» и взглянув на Магнолию, Анна обнаружила, что та уже исчезла — похоже, разозлилась и сбежала.

Ощутив прилив удовлетворения, Анна отпустила демона:

— Спасибо, что подыграл. Теперь можешь отпустить.

Ротгарр молча отступил, его лицо было несколько мрачным.

Тело Раймонда — решительно невыносимое. Она была рядом, её губы почти касались его. Он потратил немало сил, чтобы не поддаться и не поцеловать её, иначе это было бы слишком неловко.

Анна обернулась и заметила его мрачный вид, но, немного подумав, не стала задавать вопросов.

«Наверное, он не очень рад, что к нему прикасается человек, но терпит это, чтобы завладеть её душой?» 

Как бы это сказать… от мысли, что он вовсе не хочет к ней прикасаться, но ради того, чтобы получить её душу вынужден терпеть прикосновения, ей становилось особенно приятно. 

Демон, о демон, наконец-то ты встретил достойного противника!

Конечно, она была довольна тем, что ей удалось заставить демона проглотить обиду молча. Она не могла ни избавиться от него, ни убить его, но в рамках правил, которым он тоже вынужден следовать, вполне могла заставлять его терпеть убытки.

Одна только мысль об этом делала её счастливой.