Нравится?

Анна не отрывала взгляда от горстки пепла, в которую превратились украшения, а в голове снова и снова звучал беспощадный приговор: да он просто сумасшедший!

Такие прекрасные камни, взращенные природой на протяжении стольких лет, — а он одним движением руки уничтожил всё это великолепие. Зачем они вообще были такими красивыми?

Анна глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

Вещи демона — кто знает, может, они прокляты насквозь. Пусть горят… Ах, но всё равно так больно!

Встретив насмешливый и полный злого торжества взгляд демона, Анна из последних сил напрягала мышцы лица, отчего выражение вышло совершенно деревянное. Она указала на стол:

— Обед подать туда же?

Этот огонь, созданный Ротгарром, отличался от того, который сжёг Бобби. В тот раз, стоило ему выпустить управление из рук, пламя превратилось в самый обычный, бесконтрольно распространяющийся, пожар. Но на этот раз он контролировал стихию огня на протяжении всего горения, поэтому стол уцелел. На месте сверкающих драгоценностей остался только пепел.

— Почему нет? — бросил Ротгарр в ответ.

Внезапно по комнате пронесся порыв ветра — крошечный вихрь подхватил пепел со стола, распахнул закрытое окно и унёс весь беспорядок наружу.

«Ну и пылесос», — мрачно отметила про себя Анна. Она молча подошла к столу и принялась выставлять еду из корзины, между делом украдкой проведя ладонью по столешнице: и правда, ни пылинки.

Ротгарр сел рядом, глядя на Анну с нескрываемым удовольствием и следя взглядом за каждым её движением. Немного погодя он спросил:

— Жалеешь, что не взяла?

Анна поставила последнее блюдо, аккуратно убрала пустую корзину на пол и ответила без малейших колебаний:

— Нет.

Хотя её сердце было разбито, она действительно не жалела об этом. Откуда ей было знать, что этот ненормальный, сжигающий книги, способен точно так же спалить украшения?

Услышав её ответ, Ротгарр не разочаровался. На словах она утверждала, что не жалеет, но он в это не верил. Если не жалеет, почему тогда у неё только что было такое лицо?

Он неторопливо отрезал кусок стейка, наколол на вилку, затем взглянул на Анну и вкрадчиво произнёс:

— Если захочешь — я в любой момент велю купить ещё больше.

— Не нужно, господин Уилисс, я правда не жалею, — деревянно отозвалась Анна; она всё ещё не могла оправиться от потрясения и отвечала, с трудом вникая в смысл его слов.

Ротгарр скользнул по ней взглядом и замолчал.

Хотя выражение её лица оказалось забавным, но цель, которую он сегодня перед собой ставил, так и не была достигнута. Ротгарра не покидало ощущение, что всё пошло не так.

Конечно, проблема была не в нём. 

Может быть, эти украшения просто не пришлись Анне по вкусу?

Когда она собрала посуду и ушла, Ротгарр всё ещё не пришёл к определённому ответу, но торопиться он не собирался.

Поскольку, Анна не проявляла видимого интереса к Святому Сыну, он решил ещё немного поэкспериментировать с «романтическими» методами.

* * *

Анна с корзиной в руках вышла в сад, и сразу увидела приметную фигуру.

Разглядев серебряные длинные волосы, она внутренне сжалась, немедленно опустила голову, делая вид, что никого не замечает, и постаралась прошмыгнуть мимо как можно быстрее.

Она с таким трудом использовала Пэриша, убеждая демона в своём равнодушии к Святому Сыну — и вот, пожалуйста, всё насмарку.

Этот демон не знает ни логики, ни меры: стоит ей только появиться рядом со Святым Сыном в саду — и он уже решит, что она что-то затевает. Если он вселится в Святого Сына… это будет катастрофа для них обоих.

Анна шла быстро, опустив голову и не подозревая, что судьба повернулась к ней лицом. Когда-то она отчаянно пыталась приблизиться к Уилиссу, ещё не захваченному демоном, и ничего не выходило; теперь же из всех сил старается обойти стороной безупречного Святого Сына — и снова ничего не выходит.

Высокая фигура была ещё в нескольких метрах, но мягкий, чуть отстранённый голос уже достиг ушей Анны:

— Подожди, пожалуйста.

«Может, сделать вид, что не слышу?»

Не желая вести себя подозрительно и вызывать лишние вопросы, Анна остановилась, подняла взгляд на прекрасный силуэт, будто залитый внутренним светом, и тут же снова опустила голову:

— Ваша светлость Святой Сын, чем могу служить?

На его губах мелькнула едва заметная улыбка — одновременно холодная и исполненная сострадания.

— Маг четвёртой звезды, гостящий в этом поместье, — ты знаешь, где он живёт?

Анна опешила.

«Он идёт к демону? Святой Сын собирается его схватить?»

Демон, кажется, ничуть его не боится — но вдруг он недооценил себя? Этот Святой Сын действительно производит впечатление очень сильного человека .

Мысли промелькнули и растворились. Местонахождение демона — не тайна, любой в поместье ответит на этот вопрос, так что ей незачем это скрывать.

— Вон в том флигеле, — сказала Анна, указав в сторону, откуда пришла, и почтительно поклонилась.

Святой Сын чуть склонил голову, устремил взгляд вдаль — и остался стоять на месте, не двинувшись.

Убедившись, что он больше не обращает на неё внимания, Анна без лишних слов откланялась и ушла.

Под руководством Ребекки её манеры стали безупречны — придраться было не к чему.

По дороге на кухню Анна размышляла: наверное, Святой Сын накапливает силы. То, что он не бросился к демону сразу, говорило о рассудительности, и она прониклась к нему ещё большим уважением.

«Вот бы вечером, когда понесу ужин, обнаружить, что демон уже покинул тело Уилисса…»

Анна тихонько молилась об этом — и тут же вспомнила, как в прошлый раз, принеся обед Пэришу, не нашла демона и едва не запрыгала от радости, решив, что Уилисс его прогнал. А потом обернулась — и увидела, что демон просто переселился в другое тело. 

То ощущение она не забудет никогда. Вдруг на этот раз всё будет так же?

С тревогой в душе она провела остаток дня. Принеся вечером ужин и обнаружив демона всё так же в теле Уилисса, Анна не могла понять, испытывает она облегчение или разочарование. Она не решалась даже спросить, приходил ли Святой Сын: вдруг демон решит, что она к нему неравнодушна, и опередит события.

На этот раз стол был пуст, и Анна, чуть успокоившись, принялась не спеша расставлять еду. Только она собралась отступить в сторону, как демон произнёс:

— Посмотри-ка. Нравится?

Анна взглянула туда, куда указывал его взгляд. В углу комнаты стояла вешалка, на которой висело несколько дюжин уникальных платьев. Яркие цвета переливались, сверкая совсем как те драгоценности в обед — красота!

При этой мысли лицо у Анны изменилось. Она уже представила себе, как эти платья превращаются в пепел.

— Очень нравятся, — ответила она с видом глубокой скорби.

Ротгарра её ответ нисколько не удивил — он и сам считал платья недурными. Вспомнив про обеденный случай, он приподнял бровь:

— Опять не возьмёшь?

В его голосе Анна расслышала насмешку: он явно давал понять, что, если она не примет подарок, он сожжёт их — как сжёг украшения в обед.

Ну и пусть горят, не её же деньги…

— Нет, — сказала Анна с каменным лицом.

— Присмотрись внимательнее, — произнёс Ротгарр.

Анна вздрогнула, но послушалась и снова взглянула на платья. Присмотревшись, она заметила украшения на платьях… золотые монеты!

Монеты были нашиты на воротник, на подол, а на талии выстроились в ряд, образуя пояс, будто отлитый из настоящего золота.

У Анны потемнело в глазах.

Книги, украшения, платья — всё это ещё нужно было сначала как-то обратить в деньги. Но сейчас блестящие монеты были прямо перед ней. На стольких платьях наберётся никак не меньше семи-восьми золотых, несколько десятков серебряных и несколько сотен медных.

Она сходила с ума.

Анна посмотрела на демона с немым отчаянием. Он действительно демон, раз придумал такой способ «мучить» её!

Ротгарр и правда серьёзно обдумывал, как улучшить свои «романтические методы». Она принимала подарки Пэриша — почему же не берёт его?

Он предположил, что это было слишком дорого и прямолинейно.

Пэриш вложил монеты как украшение в цветы, и она с удовольствием взяла их. Значит, если он приложит монеты в качестве украшения к платьям — она тоже должна взять. Логично же.

Но, глядя на лицо Анны, он снова чувствовал, что что-то пошло не так.

— Господин Уилисс, если я не возьму — вы снова их сожжёте? — голос Анны слегка дрожал.

— Зачем оставлять бесполезные вещи? — ответил Ротгарр с видом человека, говорящего очевидные вещи.

Анна снова вздрогнула. «Бесполезные вещи» — это про платья, но как будто и про неё. Она вдруг подумала, что когда у демона иссякнет терпение, а он так и не получит её душу, она тоже станет для него бесполезной вещью — и он сожжёт её.

Взглянув на платья ещё раз, Анна ощутила что-то похожее на скорбь по чужой участи — будто у них была общая судьба.

Быть может, это был случай, когда клин вышибают клином: печаль пришла, но боль утихла.

— Я не могу принять это, — тихо произнесла Анна, опустив голову. — Пожалуйста, распорядитесь этим, как сочтёте нужным.

Ротгарр долго молчал. И это она не берёт? Потому что не от Пэриша?

Он больше не мог вселяться в него. Если она и правда влюбилась в Пэриша, ему останется только убить его.

Как и в обед, вещь, от которой она отказалась, мгновенно превратилась в глазах Ротгарра в раздражающую помеху. Он небрежно взмахнул рукой — и платья занялись ярким пламенем.

Анна не смотрела туда, но языки огня всё равно плясали отражением в её глазах. Она вспомнила свои три золотые монеты и почувствовала крохотное утешение.

Горят не её вещи. Можно просто притвориться, что она не видит этого.

На фоне полыхающего пожара Ротгарр неторопливо доел ужин.

Когда Анна собралась уходила, он вдруг спросил:

— Ты любишь только цветы?

В конечном счёте она ведь взяла только цветы.

Ротгарр не знал, что Анну в первую очередь интересовали монеты, а цветы были лишь приятным довеском — для него самого монеты являлись не более чем «украшением» букета.

— Я люблю цветы, — сказала Анна.

Формально это был ответ на его вопрос. На самом же деле — поправка. Да, она любит цветы. Но золотые монеты любит больше.

Если демон решит, что ей нравятся цветы, и будет дарить только цветы — она ещё как-нибудь переживёт зрелище горящих цветов. Если только на них не будет золотых монет.

Ротгарр кивнул, давая понять, что она может идти.

Анна вышла из флигеля и вдруг поняла: если не думать о том, что скрывается за привлекательной внешностью, — о злобной сущности демона и его истинных целях, — то сейчас он выглядел как самый обычный неуклюжий кавалер, пытающийся завоевать её расположение.

Но то, что он делал, было сродни тому, чтобы подарить полный набор косметики девушке, которая никогда её не использовала. Полный промах.

И конечно, он не знал главного: даже если бы он угадал с подарками — она бы всё равно не обратила на него внимания из-за его характера.

* * *

Анна возвращалась домой после дня, полного душевных страданий. По дороге она смотрела на уличную жизнь, подставляла лицо легкому ветерку — и на душе постепенно светлело.

Был июль, но благодаря особому климату и географическому положению герцогства Инггели здесь круглый год царила почти одинаковая температура, и смена месяцев практически не имела значения.

Когда она подумала, что через несколько дней закончится первый месяц её службы в графском поместье и можно будет получить жалованье, настроение и вовсе улучшилось. Десять серебряных монет — деньги честные, которые можно показать семье без всяких объяснений. На них она купит всем подарки, а потом они вместе устроят маленький праздничный ужин.

По обыкновению Анна сделала крюк мимо таверны, чтобы купить Дебиану еду.

Развалины, где временно обитал Дебиан, были неприглядным, зато надёжным местом: обычно сюда никто не заходил. Анна подождала, пока он поест, и лишь потом начала повторять с ним пройденный материал.

Дебиан учил, попутно рассуждая вслух, — так он преподал ей около сотни новых слов, рассказал пару забавных историй из собственного ученичества и велел снова упражняться в медитации.

Стихии природы она пока не ощущала, а многие вещи без практики объяснять всё равно бессмысленно. Всему своё время.

Анна приняла позу для медитации, закрыла глаза и принялась прислушиваться к окружающему. 

Она медитировала уже два дня и не чувствовала ровным счётом ничего — но не торопилась. У других на это уходило два месяца. Даже если у неё большой талант, откуда взяться результату за два дня?

Успокоив себя таким образом, она вдруг заметила, что с правой стороны клубилось и переливалось сине-фиолетовое свечение. Только она потянулась к нему взглядом, как слева возник белый свет, и вслед за этим — будто что-то взорвалось — тёмно-серый мир за закрытыми веками расцвёл всеми мыслимыми красками.

Анна резко распахнула глаза с растерянным и изумлённым выражением лица.

Дебиан до этого рассматривал её и немного задумался о своём; когда она вдруг открыла глаза, он смущённо отвёл взгляд, и кончики ушей у него непроизвольно покраснели — хорошо, сумерки скрыли это, иначе было бы совсем неловко.

Заметив, однако, что с её лицом что-то не так, он встревожился:

— Анна, что случилось?

Она взглянула на него, открыла рот, но тут же поняла, насколько это поразительно. Она махнула рукой и сказала:

— Подожди минуту.

Она снова закрыла глаза, замедлила дыхание, начала вытеснять из головы посторонние мысли и погружаться в медитацию.

Постепенно краски снова явились в поле её внутреннего зрения. Она наблюдала, как они резвятся и мелькают, — и не смогла удержать восторга. Распахнула глаза и выпалила, глядя на Дебиана, не отрывавшего от неё тревожного взгляда:

— Я вижу стихии природы!

Если она их ощущает — значит, у неё есть сродство к стихиям!

Тяжёлый камень, давивший на грудь все эти дни, наконец исчез, вселив в неё уверенность, что она сможет изменить свою судьбу!

Дебиан изумился, но тут же от всего сердца обрадовался:

— Анна, поздравляю. Твой талант и правда велик. Ещё несколько дней закрепляй результат медитацией — и можно будет попробовать простейшие заклинания.

Анна была так счастлива, что хотела броситься ему на шею, но удержалась из опасения быть неправильно понятой.

— Спасибо, спасибо тебе огромное! Без тебя у меня не было бы и шанса, — её глаза сияли, она говорила взахлёб, не скрывая радости. — Хочешь ли ты съесть что-нибудь особенное? Я завтра же принесу!

Дебиан всю жизнь скитался с учителем и не был привередлив в еде — лишь бы желудок был полон. Но сейчас он не хотел портить ей настроение и улыбнулся:

— Принеси жареного гуся и кувшин светлого пива.

— Договорились! — Анна кивнула и глубоко вздохнула. — Надо закрепить результат. Вдруг потом не смогу снова почувствовать?

Дебиан хотел объяснить, что этого не случится. Раз стихии природы однажды открылись, они начнут питать её духовную силу, и по мере роста силы стихии будут ощущаться всё явственнее — до такой степени, что она уже не сможет их не замечать. Но увидев, как Анна закрыла глаза и с воодушевлением погрузилась в медитацию, он промолчал.

Это было чудесно. Видя радостное выражение лица Анны, он заразился её счастьем. Разлука с учителем, нестабильность духовной силы, страх быть обнаруженным и пойманным служителями церкви — всё это вдруг перестало казаться таким тяжёлым.

Анне нельзя было задерживаться допоздна, поэтому она быстро закончила медитацию, попрощалась с Дебианом и пошла домой.

Адель и малыш Эван ещё не спали. Анна достала горсть орехов и разделила поровну между ними. Глаза у обоих тут же загорелись, они принялись есть с наслаждением: такое лакомство у них бывало даже реже, чем раз в месяц.

Остаток орехов Анна отдала матери, что та распорядилась по своему усмотрению.

Орехи она купила по пути в таверну. Золотые монеты, полученные от Дебиана, она копила и тратить их было неловко; зато серебряные и медные, которые Пэриш дал ей сегодня, пришлись очень кстати.

Матери она, конечно же, сказала, что орехи были остатком с кухни поместья, который можно было взять. Гай, не знакомая с правилами кухни, ничего не заподозрила.

В этот день Анна засыпала в состоянии медитации — «наблюдая» за разноцветными огоньками, танцующими перед закрытыми глазами.

Она спала крепко, зная, что это не просто красивый сон.

* * *

Поздней ночью, после торжественного приёма, в поместье графа воцарилась тишина.

В тихом саду внезапно появились несколько темных фигур, лица и тела которых были скрыты длинными одеждами, делавшими их невидимыми даже в лунном свете.

Предводитель немного осмотрелся, выбрал направление и бесшумно двинулся вперёд — прямо к флигелю, где жил Уилисс, захваченный демоном.

Ротгарр открыл глаза.

Он медленно оделся, подошёл к окну и посмотрел вниз на фигуры, скользящие как мыши в темноте. Потом перевёл взгляд чуть в сторону: неподалёку, тоже в темноте, стоял ещё один флигель, в котором жил Святой Сын.

Ротгарр коротко усмехнулся.

Вот, значит, почему Святой Сын вечером «нанёс визит». Ротгарр не удостоил его вниманием, и тот ушёл — но оставил кое-что после себя.

Что ж, он не планировал нападать на Святого Сына так скоро, но раз уж так получилось, Ротгарр не стал колебаться.