Неудержимый порыв

На мгновение Анну охватило желание в гневе оттолкнуть демона и убежать, но она заставила себя сдержаться.

Она прекрасно помнила, зачем сюда пришла. Сколько бы «трудностей» ни возникало на пути — она должна их преодолеть. Пусть даже эти «трудности» доводят до отчаяния.

Демон держал её за плечи, но руки были свободны. Анна медленно подняла правую ладонь и прижала её к груди демона — словно бы невзначай, будто повинуясь какому-то инстинкту, — и, запрокинув голову, улыбнулась ему:

— Спасибо. Можете отпустить меня.

Ротгарр машинально разжал руки, холодно наблюдая, как она возвращается в исходное положение, чтобы продолжить повторить попытку.

Для Ротгарра известие о том, что Анна, возможно, питает склонность к женщинам, стало главной угрозой для пари. Беспокойство об исходе спора, помноженное на какое-то смутное, не поддающееся описанию раздражение, лишило его обычного душевного равновесия. Он почти никогда раньше не испытывал подобных эмоций, и осознание этого лишь усилило его беспокойство.

Внутреннее волнение мешало ему сосредоточиться, и он уделял происходящему лишь минимум внимания: страховал Анну, ловил её и считал повторы — всё это происходило почти на автомате.

И только когда Анна едва не рухнула в его объятия во второй раз, Ротгарр наконец догадался.

Она что — флиртует с ним?

Ротгарр уже обжигался в подобных делах, поэтому не торопился с выводами. Лишь когда она упала на него в третий раз, сомнений не осталось.

Именно тогда он слегка ослабил контроль — и она немедленно упала в его объятия, её мягкое тело прижалось к его крепкой груди.

Один раз — случайность. Но три раза подряд?

Ротгарр был совершенно уверен: Анна его соблазняет.

Но зачем?

За два месяца он успел убедиться, что магия — единственная её страсть и к мужчинам она не испытывает никакого интереса, а сегодня вдруг обнаружилось, что с женщинами она бывает подозрительно ласкова.

Анна соблазняет его — значит, у неё есть причина.

Ротгарр подумал, чем именно можно воспользоваться в его нынешнем теле, потом обдумал всё, что произошло за день, — и вдруг понял.

Анне нужно, чтобы он продолжал её обучать. Но сегодняшний темп оказался слишком жёстким: она не выдерживает, а признаться в этом напрямую не решается. Вот и ищет способ удержать его рядом, заодно уговорив снизить требования.

От этого осознания, в сердце Ротгарра закипела лёгкая злость, и он не смог сдержать усмешку. Неужели она флиртует с ним ради такой мелочи?

Поняв намерения Анны, он взглянул на её движения иначе и тут же заметил, что она намеренно притворяется слабой. Он провёл с ней весь день и прекрасно понимал уровень её мастерства. Такое простое заклинание не могло требовать стольких повторений.

Картина сложилась.

Когда Анна в четвёртый раз начала падать, Ротгарр изменил тактику: вместо того, чтобы хватать её за плечи, он обхватил рукой тонкую талию. Когда под действием инерции она откинулась назад, вторая рука легла ей на спину.

Тело Анны застыло в лёгкой дуге, изогнувшись назад, — стоило ей чуть поднять взгляд, и она увидела непроницаемое лицо демона, нависшее над ней.

«Что ж, — подумала она, — это точно можно назвать позой для мелодрамы. Не зря я столько раз разыгрывала этот спектакль».

И всё же Анна чувствовала, что что-то не так.

Ротгарр встретился с взглядом её ясных глаз, в которых, казалось, скрывалась пленительная невинность, — и слова застряли у него на языке. Он замер, почти забыв, что собирался сказать.

Нахмурившись, он вернулся к реальности и произнес:

— Твоя игра шита белыми нитками.

Анна была поражена.

Что именно он имеет в виду? Неужели догадался, что она его видит? Нет, этого не может быть…

Пока дело было не в этом — бояться нечего. Анна выровняла дыхание и спокойно ответила:

— Я не понимаю, о чём вы.

Ротгарр тонко усмехнулся и безжалостно вскрыл её замысел:

— Ты раз за разом нарочно падала. Это называется флирт.

Анна облегчённо выдохнула: ну наконец-то до него дошло!

Если бы он ещё немного помедлил, она бы сошла с ума — притворяться так долго невыносимо утомительно. Анна почувствовала облегчение, но внешне осталась непреклонна:

— Не говорите глупостей, я просто…

Прежде чем она успела закончить, рука демона резко притянула её к себе, стиснув талию, — и он посмотрел на неё сверху вниз, не оставляя пространства для возражений:

— Оправдания бесполезны. Я обучал тебя весь день — мы оба знаем, на что ты способна.

Анна держалась на его руке, как на единственной опоре, — стоит ему разжать объятие, и она рухнет на землю; это вызывало у неё беспокойство.

Встретив взгляд демона, она поняла, что именно этого и добивалась — этого долгого взгляда в упор, лицом к лицу. Вот только что-то пошло не так…

Не успела она разобраться в своих мыслях, как Ротгарр продолжил:

— И незачем было выдумывать историю про семилетнего мальчика. Если тренировки кажутся тебе слишком тяжёлыми и ты хочешь, чтобы я снизил планку — так и скажи.

Анна спросила прежде, чем успела подумать:

— И это поможет?

«Я так и думал», — сказал себе Ротгарр и усмехнулся уголком рта:

— Попробуй.

Анна опомнилась.

Постой. Суть не в тренировках. Да, тяжело, но она справится — стиснет зубы и выдержит. Она не настолько неблагодарна, чтобы не понимать: это даёт ей реальный боевой опыт. Она сама в это верит. Этот демон чуть не сбил её с пути!

Но раз разговор уже пошёл в этом направлении — как вернуть его в нужное русло?

Анна решила рискнуть. Впрочем, зная этого демона, риск был невелик.

Она не ответила, и лишь смотрела ему в глаза.

Затянувшаяся пауза неизбежно придаёт ситуации двусмысленность. Даже Анна, сама всё это затеявшая, глядя на демона, невольно подумала… Раймонд и правда красив!

Затем рука Анны медленно коснулась щеки демона и, скользнув дальше, обвилась вокруг его шеи. Опираясь на него, она медленно приподнялась и, приближаясь, невольно закрыла глаза.

В следующую секунду опора исчезла. Рука, державшая талию, разжалась, и Анна полетела вниз — и хотя она была к этому готова, приземление всё равно вышло болезненным.

Открыв глаза, она увидела лишь спину демона, растворяющуюся в ночной темноте.

Анна не стала подниматься. Раскинув руки и ноги, она лежала на спине, глядя в ночное небо, усыпанное звёздами, и не могла сдержать смех.

Она всё знала, всё было рассчитано. Этот демон не любит телесный контакт — он почти никогда не прикасался к ней по собственной инициативе. Стоило ей с закрытыми глазами потянуться к нему, как он тут же отступил.

Но теперь-то он должен понять, что она предпочитает мужчин, а не женщин! Посмотри, как прекрасен лунный свет… В его сиянии он словно околдовал её, и она, не владея собой, захотела его поцеловать.

Всё было ясно без слов.

Чувствуя, что задача выполнена, Анна наконец расслабилась. Звезды перед ней казались ей невероятно красивыми, жаль только, что она не знает ни одного созвездия. Хотя здесь, в чужом мире, небо было другое. Она и не могла их знать.

В этот момент Анну внезапно накрыла волна тоски по дому. Она не двигалась, только смотрела в звёздное небо, ища хоть что-нибудь знакомое…

И тут кто-то появился в её поле зрения — она едва не подскочила от испуга.

Разглядев, что это демон, она вздохнула от облегчения. Чуть не до смерти напугал! Она уже решила, что это магический зверь подкрался.

«Отвергнутая девушка была брошена в глухом лесу, где её растерзал магический зверь» — вот что написали бы об этой ситуации. Хорошо, что до этого не дошло.

Не понимая, зачем демон вернулся, Анна начала приподниматься, но он вдруг наклонился и протянул ей руку. Анна испугалась, но, разумеется, не стала отказывать. Ухватившись за его широкую ладонь, она встала.

Затем, к её великому удивлению, он повернулся и ушёл.

Анна стояла растерянная. Вернулся — ради чего? Только чтобы помочь ей встать?

Она пошла следом, решив вернуться в карету и лечь спать — ей казалось, что, если вдруг подкрадётся какое-нибудь чудовище и захочет «жестоко убить её», находиться в карете будет куда безопаснее.

Ротгарр и сам не мог ответить на этот вопрос. Он не понимал, почему ноги сами понесли его назад. Увидев Анну, лежащую в траве без движения, он разглядел в лунном свете отчаяние на её лице и ощутил странное облегчение от того, что решил вернуться.

Услышав позади её шаги, а потом звук захлопнувшейся дверцы кареты, Ротгарр позволил себе наконец погрузиться в медитацию.

Но сегодня это давалось с трудом.

Стоило ему закрыть глаза — и перед ним возникал образ Анны с закрытыми глазами, медленно тянущейся к нему. Его взгляд невольно скользил к её алым, чуть приоткрытым губам…

Да что ж это такое!

Он разжал объятие и отступил — всё произошло в одно мгновение, инстинктивно. Когда сознание вернулось к нему, он уже стоял рядом с каретой. Обернувшись, он увидел Анну, всё ещё лежащую на земле. Помедлив секунду, он широким шагом пошёл обратно.

В этот миг, сидя в полутёмной карете, никто, кроме самого Ротгарра, не знал, насколько мрачно было его лицо.

Ему действительно захотелось её поцеловать!

Ротгарр дружил с Баланом несколько тысячелетий. Балан постоянно был окружён женщинами, и Ротгарр был далеко не так наивен в вопросах отношений, как могло показаться.

Когда-то Балан приглашал его на свои… вечеринки. После того как Ротгарр однажды запустил заклинанием в особенно навязчивую суккуба, Балан успел её спасти — и с тех пор предупреждал гостей, чтобы они не беспокоили его друга. После этого случая Ротгарр редко принимал приглашения Балана на такие вечеринки.

Они с Баланом друзья, но это никогда не мешало Ротгарру презирать его образ жизни. Он не понимал, что занятного находит Балан в этих делах, чтобы посвящать им тысячелетия. Насмотревшись вдосталь, Ротгарр испытывал лишь отвращение — и ни малейшего желания попробовать самому.

До этого момента.

Ротгарр резко открыл глаза. Образ Анны с закрытыми глазами наконец рассеялся.

Он выдохнул, быстро найдя достаточно разумное объяснение своему порыву.

При одержимости к нему переходили некоторые воспоминания тела и все его способности. Этот импульс — не что иное, как след низменных, сугубо человеческих желаний, дремлющих в теле Раймонда; они оказали на него ничтожное, мимолётное влияние. Когда он покинет это тело — всё пройдёт.

Успокоив себя таким образом, он мирно закрыл глаза. Образ Анны снова возник перед ним — но Ротгарр подавил его усилием воли и погрузился в медитацию.