Предательство веры

Анна замерла на пороге на несколько секунд, затем торопливо сделала вид, что ничего не слышала, вошла в комнату и положила принесённые угощения на столик.

С почтением, в котором сквозило лёгкое восхищение, она взглянула на демона: 

— Святой Сын, вам нехорошо? Скажите, что нужно сделать, — я выполню всё, что угодно.

Ротгарр с лёгким недоумением посмотрел на Анну и промолчал.

Он что, говорил слишком тихо? Почему она вообще никак не отреагировала?

Вселившись в Виктора, Ротгарр обнаружил, что воспоминания этого человека тоже ничем не примечательны. Как Святой Сын, посвятивший жизнь служению Богине, Виктор строго соблюдал обеты, избегая любых контактов с женщинами сверх необходимого, и уж точно не был из тех, кто использует льстивые слова.

Короче говоря, он был похож на Уилисса.

Поэтому Ротгарру оставалось лишь прибегнуть к старым приёмам Пэриша. Тот завоевал немало женских сердец подобными методами — значит, в них было что-то дельное. Впрочем, Ротгарр прекрасно понимал, что на Анну эти приёмы не действуют. Но на этот раз в его распоряжении было тело Святого Сына, и результат должен быть иным.

Не позволяя улыбке сойти с лица, он произнёс: 

— Анна, ты разве не слышала, что я только что сказал? Я…

— Святой Сын! — Анна торопливо перебила его, и на её лице отразился неподдельный ужас. — Пожалуйста, не продолжайте! Вы же человек, посвятивший жизнь служению Богине!

— Ну и что? — с улыбкой парировал Ротгарр.

Он внезапно вспомнил слова Балана: если мужчина готов ради женщины пожертвовать своими убеждениями, она непременно будет тронута.

— Ради тебя, — добавил он, — я готов предать свою веру.

Анна подумала: скажи это настоящий Святой Сын — и слова действительно звучали бы невероятно захватывающе. Многие ведутся на такое, да и ей самой этот приём нравился.

Но перед ней стоял демон — и, что бы он ни произносил, это только ужасало её.

Воспользовавшись случаем, Анна с притворным ужасом отступила на шаг и, заикаясь, произнесла:

— Святой Сын, пожа... пожалуйста, не надо... Если Святой Престол узнает, меня схватят как ведьму, которая соблазнила вас!

Ротгарр всё понял. Как он и предполагал, набожность Анны по отношению к так называемой Богине Света весьма условна. Оказывается, она просто боится последствий.

— Нам не обязательно им рассказывать, — улыбнулся он.

«...То есть он предлагает наслаждаться прелюбодеянием?!»

— Нет! Богиня узнает! Я — истинная верующая и не могу предать её! — решительно отрезала Анна с праведным видом.

Ротгарр заметил про себя, что в одних вещах Анна на удивление бесстрашна, но в других — жалкая трусиха.

— Какая ещё Богиня? — Ротгарр, разумеется, не заботился о репутации того, чьим телом пользовался, и с улыбкой произнёс слова, которые казались шокирующими для окружающих. — Богини не существует. Предавай сколько угодно.

Анне показалось, что с тех пор, как демон вселился в Святого Сына, он стал ещё более беспринципным.

Неужели ему и правда всё равно, разоблачат его или нет? Неужели он настолько силён? Или он действовал безрассудно, потому что знал, что она не станет рассказывать об этом другим?

Впрочем, даже если бы она кому-то рассказала о его странностях и тот поверил бы — демону это вряд ли бы навредило. Он мог просто переселился в другое тело. Другие всё равно ничего не заметят — только она видит, как он меняет оболочки, и именно поэтому каждый день живёт в постоянном душевном смятении.

К тому же, она и правда не осмеливалась говорить об этом другим. Если она скажет, что Святой Сын заявил, что Богини не существует, никто ей не поверит. Вместо этого её обвинят в богохульстве и клевете на Святого Сына. И тогда прощай, жизнь.

Анна изобразила испуг перед демоном и торопливо отступила на несколько шагов, глядя на него именно так, как смотрят на демона, — тут ей даже притворяться не пришлось, потому что так оно и было.

— Святой Сын, вы... ушибли голову во вчерашней схватке? — осторожно спросила Анна, дрожащим от страха голосом. Только она знала, что на самом деле это было оскорблением в адрес демона.

«Что с ним не так?! Он что, хочет сначала напугать меня до смерти, а потом забирать душу?!»

«...Хотя, может быть, это один из его методов?»

Анна отогнала нелепую мысль и с притворной заботой посмотрела на Святого Сына:

— Позвольте, я схожу за святым отцом Луи. Он непременно поможет вам!

Ротгарр помнил святого отца Луи, этого фанатика, к которому он питал искреннее отвращение. Он уже собрался остановить Анну, как в дверях послышались быстрые шаги и громкий голос: 

— Ваше Святейшество, вы серьёзно ранены? Клянусь Богиней, я готов сделать всё, чтобы вы скорее поправились!

Говорящим был не кто иной, как отец Луи, о котором только что упомянула Анна.

Немного полноватый, с редеющими волосами мужчина торопливо подошёл к постели с таким выражением сердечной заботы на лице, что посторонний мог бы принять его за родного отца Виктора.

Анна торопливо отошла в сторону, в её сердце смешались подозрение и неуверенность.

Сколько он успел услышать? Если только последнюю фразу — ничего страшного. Но если то, что было до неё...

Она украдкой покосилась на святого отца Луи: выражение его лица было совершенно обычным. Оставалось надеяться, что он ничего не слышал.

В тот же миг Анна заметила, что демон наблюдает за ней. Их взгляды встретились — и его губы изогнулись в многозначительной, загадочной усмешке.

Теперь Ротгарр был совершенно уверен: никакой искренней веры в Богиню у Анны нет. Она только что тайком поглядывала на священника из страха, как бы тот не подслушал их недавний разговор.

Будь она по-настоящему верующей, она бы, не думая о последствиях, тут же передала святому отцу Луи всё, что он только что сказал. 

Она боялась кары Святого Престола, а не отвергала его из глубокой набожности.

Это имело смысл.

Он ощутил лёгкое удовольствие. Женщина, ради которой он так старается, не должна наивно поклоняться тому, чего не существует.

Ротгарр возлагал большие надежды на тело Виктора, полагая, что с его помощью завоевать Анну будет куда проще, поэтому до достижения цели он был готов кое-как поддерживать видимость общения с отцом Луи.

— Ранение несерьёзное, — коротко произнёс Ротгарр

Погрузившись в воспоминания Виктора, Ротгарр понял: тот опасался, что священники города Синего Камня могут быть в сговоре с нападавшими — облегчить им атаку или даже собственноручно добить его. Поэтому Виктор предпочёл на время укрыться в доме графа, не столь тесно связанного со Святым Престолом.

Конечно, присутствие в этом особняке могущественного мага четвёртой звезды было ещё одной важной причиной его выбора.

Однако всё пошло не по плану.

Отец Луи нисколько не обиделся на сдержанный ответ Святого Сына. Улыбка его оставалась яркой, а в глазах светилась самая искренняя забота.

— Вот и хорошо. Если пожелаете, можете перебраться в нашу церковь — я обеспечу вам наилучшие условия для восстановления, — с готовностью произнёс отец Луи. 

Он очень хотел наладить отношения с этим весьма влиятельным Святым Сыном, чтобы в будущем иметь возможность перевестись в более крупный и богатый город. Он был убеждён, что лишь в большом городе сможет в полной мере раскрыть свой талант и посвятить Богине всего себя.

— Не нужно. Мне хорошо и здесь, — с невозмутимым видом отказал Ротгарр.

Отец Луи слегка расстроился, однако быстро вернул улыбку на лицо: 

— Граф Уилсон действительно весьма набожный человек. Уверен, он обеспечит Святому Сыну наилучший уход.

Он бросил взгляд на Анну и строго сказал: 

— Ты обязана ухаживать за Его Святейшеством особенно тщательно. Ясно?

— Да, я всё сделаю, — с поклоном ответила Анна.

Отец Луи удовлетворённо кивнул. Заметив, что с момента его прихода Святой Сын так и не поднялся с постели, он решил, что ранение всё же серьёзнее, чем говорят, и, не желая больше беспокоить его, ушёл.

Когда в комнате не осталось никого, кроме Анны, Ротгарр почувствовал себя значительно лучше. Он взглянул на неё и продолжил прерванный разговор: 

— Передо мной не нужно притворяться верующей. Подойди, помоги мне подняться.

Её обязанностью было ухаживать за Святым Сыном, так что Анна без особой охоты приблизилась, намереваясь помочь ему сесть.

Насилия с его стороны она не боялась: прежний опыт показывал, что этот демон, сколь бы злобно ни добивался её души, по крайней мере, не распускал рук. Возможно, это просто особенность его вида.

Едва Анна коснулась плеча демона, его тело непроизвольно напряглось. Она растерялась и тут же убрала руку: 

— Здесь рана?

На плече Виктора и правда был глубокий порез, нанесённый самим Ротгарром. Теперь, вселившись в это тело, боль от раны ощущал он сам.

Ротгарр не придавал ей особого значения — всего лишь инстинктивная реакция тела.

Но тут он вспомнил слова Балана: у всех женщин есть материнский инстинкт, и когда сильный мужчина вдруг показывает слабость, это неизменно вызывает у них жалость. Прежний опыт Пэриша тоже подтверждал, что умеренная демонстрация уязвимости повышает расположение женщин.

Ротгарр повернул голову и посмотрел на Анну: 

— Немного больно.

— …

«Я не спрашивала, больно ли тебе!»

Анна не верила, что какая-то рана может причинить демону настоящие страдания: ведь это не его тело — вряд ли он будет беречь его. Однако она переживала за Святого Сына и беспокоилась о его здоровье.

Честно говоря, она прекрасно понимала, что всё это — вина демона. Но, думая о том, как он одно за другим захватывал чужие тела ради того, чтобы завладеть её душой, она невольно чувствовала ответственность за этих людей.

По крайней мере, когда демон уйдёт, пусть Святой Сын получит обратно здоровое тело.

— Рана в порядке? Нужно ли перевязать? — Анна проигнорировала слова Ротгарра и спросила только о ране.

Ротгарр ничего не заподозрил. Он хотел отказаться, но тут вспомнил, как Анна когда-то не могла оторвать взгляда от Святого Сына. Значит, это тело для неё весьма привлекательно.

— Кажется, рана открылась, — сказал он.

Движимая ответственностью за тело Святого Сына, Анна осторожно, стараясь не задеть рану на плече, помогла демону сесть, опершись о подушки, расстегнула рубашку и осмотрела повреждение.

Прежде чем Ротгарр успел отреагировать, его плечо оказалось обнажено. Белоснежные бинты покрывали светлую кожу, но на месте раны проступили пятна крови.

Он не обратил внимания на рану, но внутри него возникло странное чувство. Неужели Анна так искусно раздевает мужчин?

Если бы он использовал Святое Исцеление, рана могла бы быстро зажить или, по крайней мере, перестать кровоточить. Но сам Виктор был Святым Сыном и владел заклинанием исцеления куда более искусно, чем отец Луи, поэтому отец Луи не стал использовать исцеление во время своего визита. Ротгарр не любил прибегать к стихии света. Боль от раны мало волновала его, поэтому он оставил всё как есть.

Так что перед ней открылась довольно странная картина: плечо Святого Сына с кровоточащей раной.

Анна не придала этому особого значения. Она предпочла бы перевязать рану демону, лишь бы избежать разговора с ним.

Она панически боялась, что кто-нибудь подслушает их богохульные разговоры, — а ещё больше боялась, что демон выберет неподходящий момент и при посторонних скажет что-нибудь дурное про Богиню или про готовность предать веру ради неё. Он ведь не человек, ему наплевать... Но это касается её жизни!

Пока Ротгарр всё ещё размышлял о мастерстве Анны в раздевании мужчин, она уже взяла ножницы и разрезала марлю, готовясь перевязать рану.

Аккуратно вытирая кровь вокруг раны, Анна прошептала: 

— Ваше Святейшество, то, что вы только что сказали, — пожалуйста, никогда не повторяйте при других. Вы сейчас ранены. Мы можем поговорить об этом после того, как вы поправитесь, хорошо?

Ротгарр посмотрел на руки Анны, нежно касающиеся его раны, слушал её тихий шёпот — и первая его мысль была: сказать ей, что обещает молчать при условии, что она согласится выйти за него замуж.

Но, во-первых, это не то же самое, что обучение грамоте и прочие полезные дела, — это было бы принуждением, а значит, нарушением договора с Баланом. Во-вторых, за долгое время столкновений с Анной он волей-неволей понял: ей нельзя так сразу делать предложение. Балан всегда говорил, что одним девушкам нравится прямота, а другим нужна романтика.

Поэтому Ротгарр проглотил первый порыв и ответил: 

— Хорошо.

Анна рассчитывала применить тактику затягивания, чтобы выиграть несколько дней во время ухода за демоном, а дальше видно будет. Она не ожидала, что демон так легко согласится, и с удивлением посмотрела на него.

Но тут же успокоилась: если он хочет обманом завладеть её душой, разве не естественно быть покладистым? Сначала усыпит бдительность, потом постепенно завоюет её сердце с помощью прекрасного тела Святого Сына и его ласкового голоса... Хорошо, что она знает, кто прячется внутри. А иначе — кто устоял бы перед такой красотой и мягкостью?

Анна настороженно улыбнулась в ответ: 

— Большое спасибо.

Края раны были уже обработаны. К счастью, порез не имел рваных краёв — иначе она бы испугалась. Прежде чем накладывать бинт, Анна подумала, что такой аккуратный порез был наверняка от магической атаки.

При мысли о том, что когда-нибудь сама сможет использовать подобную магию, она невольно погрузилась в мечтания.

Рана находилась на плече, и повязку нужно было обмотать вокруг тела Ротгарра. Анне пришлось вплотную к нему приблизиться и несколько раз коснуться его кожи.

И всё же никакого намёка на близость между ними не возникло.

Анна не испытывала романтических чувств ни к демону, ни к Святому Сыну. Ухаживать за телом Виктора было для неё всё равно что ухаживать за прекрасным произведением искусства — её действия были крайне осторожными и вежливыми.

Ротгарр же и подавно не думал о таких вещах. Из-за катастрофической нехватки опыта общения с женщинами он попросту не понимал, что этот момент был идеален для флирта.

Так что ничего не произошло.

 Анна запахнула рубашку Ротгарра и отошла в сторону.

Он смотрел на сосредоточенный профиль Анны — та убирала инструменты умелыми и точными движениями.

Только теперь он заметил кое-что странное.

Ротгарр вспомнил, как держалась Анна, когда он был в теле Пэриша и Уилисса — она проявляла почтительность, но всегда держалась на расстоянии.

Но теперь, вселившись в Виктора, он заметил, что она ведёт себя явно иначе. Казалось, она была гораздо ближе и мягче.

Он вдруг усмехнулся.

«Эта хитрая, двуличная женщина, всё ещё утверждает, что у неё нет чувств к Святому Сыну?!»