Раздвоение личности

Убедившись, что Анна питает чувства к Святому Сыну и сдерживает себя лишь из страха перед церковью, Ротгарр успокоился.

К чему суетиться? Стоит подождать полторы-две недели — и он получит своё.

Анна собрала окровавленные бинты и прочие принадлежности, повернулась — и обнаружила, что демон пристально смотрит на неё. Впрочем, она давно к этому привыкла и, сделав вид, что не заметила, спросила:

— Святой Сын, вам угодно позавтракать прямо сейчас?

Было, наверное, чуть больше девяти утра. Такие лежебоки, как Пэриш, в этот час ещё и не думали подниматься с постели. Раньше, когда демон был в теле Уилисса, он завтракал очень рано, но теперь, когда он вселился в Святого Сына, вполне естественно, что привычки несколько изменятся.

— Принеси, — коротко бросил Ротгарр, слегка кивнув.

Человеческое тело доставляло массу хлопот, но за почти месяц непрерывного пребывания в нём он начал адаптироваться к человеческому образу жизни.

Анна вернулась на кухню. Заботясь о скорейшем выздоровлении Святого Сына, она попросила дежурных служанок приготовить побольше рыбы и яиц. Свежего красного мяса ранним утром не нашлось, поэтому пришлось обойтись беконом. Добавить ещё кружку тёплого молока, и выйдет весьма питательный завтрак.

Вернувшись с готовым завтраком, Анна достала небольшой столик, который всегда держали в спальне, поставила его на кровать и принялась расставлять блюда одно за другим. Покончив с этим, встала рядом и наблюдала, как демон ест.

Демон не был привередлив в еде и ел всё, что давали; к тому же она принесла ровно столько, сколько нужно — так что не осталось ни крошки.

Анна убрала посуду, бережно уложила демона обратно и вернулась на кухню.

Она немного покрутилась там, не торопясь уходить. Несколько последних дней в это самое время она занималась с демоном чтением — он учил её из рук вон плохо, но кое-что она всё же усвоила. Теперь, когда уроки прекратились, ей этого не хватало.

Лишь когда Ребекка во второй раз спросила, почему она всё ещё на кухне, Анна неохотно вернулась. Ради ухода за лежащим в постели Святым Сыном ей полагалось проводить подле него почти весь день.

Анна нехотя брела к его покоям,. По дороге она столкнулась с Абигейл и двумя её подругами и остановилась поболтать. Те уже знали о ранении Святого Сына, слышали и то, что именно Анну выбрали за ним ухаживать, а потому наперебой расспрашивали о его самочувствии.

Анна коротко ответила, что Святой Сын чувствует себя бодро — хорошо ест, хорошо спит, и скоро должен поправиться. О том, что ей пришлось снимать его ночную рубашку и перевязывать раны, она умолчала, чтобы не вызвать у них зависть.

Поболтав немного, они разошлись — именно Фиона напомнила Анне, что той нужно возвращаться: мало ли что Святому Сыну понадобится. Анна нехотя попрощалась.

Когда она вернулась в главную спальню на втором этаже, демон по-прежнему лежал там.

Анна на цыпочках подошла ближе, увидела, что он лежит с закрытыми глазами, и уже отступила на пару шагов, собираясь найти, где бы присесть, — как вдруг демон открыл глаза и проговорил:

— Я слышал, что раньше в этот час ты училась читать с Уилиссом.

«Ты ведь Святой Сын, который приехал совсем недавно — как ты можешь знать такие подробности о жизни обычной служанки?»

Демон то и дело проговаривался, но ей приходилось делать вид, что она ничего не замечает.

Анна изобразила сожаление:

— Да, это правда. Господин Уилисс очень добр и внимателен. Он многому меня научил, и мне искренне жаль, что теперь я не могу продолжать учёбу под его руководством.

Ротгарр слегка нахмурился. Так вот как она его воспринимала?

Впрочем, он полагал, что для неё, простого человека, учиться грамоте у самого великого лорда Бездны — настоящая честь. Ей следовало бы испытывать искреннюю благодарность.

— Не нужно сожалеть. Я тоже могу учить тебя, — сказал Ротгарр.

Раз Анна и правда хотела научиться читать и писать, он решил и дальше использовать это как инструмент.

Анна покосилась на демона, испытывая некоторое нежелание.

Да, она скучала по его урокам — но только после того, как они прекратились. Так ведь всегда бывает: в разговорах о прошлом она порой с нежностью вспоминала детство, но если бы ей предложили вернуться в те времена — когда еды было в обрез, деньгами не распоряжаешься сам, а о сериалах со смартфоном можно только мечтать, — она бы наотрез отказалась. Точно так же и здесь: перспектива снова каждый день зубрить целую книгу наизусть вызывала у неё некоторое беспокойство.

Но образ прилежной ученицы, который она старательно поддерживала, не позволял ей отказываться — это было бы слишком неправдоподобно. Поэтому она изобразила радость:

— Правда, Ваше Святейшество? Но я переживаю, что это помешает вашему выздоровлению.

— Ты имеешь ввиду эти царапины? — ответил Ротгарр.

Он приложил ладонь к глубокой ране на плече. Вспышка белого света — и он распахнул рубашку, чтобы сорвать повязку. На месте прежней раны остался лишь едва заметный след.

Этот поступок привёл Анну в замешательство.

Если он мог исцелиться сам, зачем было ждать? Она только что потратила столько сил, чтобы промыть и перевязать ему раны!

После Священного исцеления Ротгарр почувствовал лёгкое головокружение и тошноту; его лицо потемнело. Дело было не только в том, что стихия света, пронизывая тело, вызывала у него отвращение: духовная сила Виктора была сильно истощена после вчерашнего. Вынудив себя применить магию — пусть даже такую простую, как Священное исцеление, — он лишь усугубил и без того скверное состояние.

Анна сразу заметила, как изменилось лицо демона: оно сильно побледнело, словно он вот-вот упадёт.

Она уже успела достаточно узнать о магии, чтобы кое-что понять: прошлой ночью здесь произошло настоящее сражение. До того как демон вселился в Святого Сына, тот, судя по всему, отчаянно сопротивлялся — а значит, духовная сила могла быть серьёзно истощена.

И вот, несмотря на это, демон применил магию, чтобы не позволить ранам помешать урокам.

Думая об этом, Анна испытывала противоречивые чувства.

Если бы она не знала, что в этом теле скрывается демон, — такое поведение, пожалуй, тронуло бы её. Но раз это сделал демон, охотящийся за её душой, она могла сказать лишь одно: ради выполнения своего плана он явно не жалеет себя.

— Святой Сын, вы совсем бледны! Пожалуйста, ложитесь и отдыхайте!

Судьба демона Анну не волновала, и она не думала, что гибель тела как-то скажется на нём. Но её очень беспокоило здоровье Святого Сына.

К тому же, госпожа Мари прислала её именно затем, чтобы ухаживать за Святым Сыном. Если под её присмотром ему станет хуже, как она это объяснит? Анна не хотела, чтобы её выгнали из графского поместья.

Она поправила сползшую ночную рубашку и помогла демону снова лечь.

Ротгарр прикрыл глаза. Духовная сила Виктора была истощена куда сильнее, чем у Уилисса в своё время. Уилисс восстановился быстро: когда прошлой ночью Ротгарр покинул его тело, тот уже был почти в норме.

Конечно, ещё через несколько дней духовная сила Виктора тоже восстановится. Но сейчас он чувствовал себя ужасно. Стоит ему открыть рот — и его тут стошнит, поэтому он молча сдержался.

Анна устроила демона поудобнее и села рядом, погруженная в размышления.

Подумать только: демон применил магию, чтобы залечить раны и уделить ей внимание, — а в итоге всё равно свалился, и ни до каких уроков дело не дошло. В этом было что-то… забавное.

Если бы этот демон не охотился за её душой, она бы, пожалуй, назвала его поведение даже милым.

Медитировать в присутствии демона Анна всё же не решалась. Поэтому она принялась мысленно перебирать слова, которые выучила за последние дни.

«Море поэзии» — книга, которую демон заставил её читать раньше, — была полна диковинных стихов, и большинство из них она помнила наизусть. Анна принялась тихо декламировать их про себя.

Незаметно подошёл полдень. Демон всё ещё спал. Анна тихонько выскользнула из комнаты и направилась на кухню.

Ответив на вопросы Ребекки о самочувствии Святого Сына, она пообедала, взяла порцию для демона и отправилась обратно. 

Но в саду её поджидала неожиданная встреча: навстречу шёл Уилисс.

Анна не собиралась его тревожить и слегка изменила маршрут — но Уилисс, словно поджидавший именно её, сам направился навстречу. Ей ничего не оставалось, кроме как остановиться и поздороваться.

Уилисс весь день пребывал в мрачнейшем расположении духа. Немудрено: проснуться и обнаружить, что несколько дней памяти просто исчезли, — сомнительное удовольствие.

Особенно раздражало то, что люди вокруг рассказывали о его поведении в эти дни — он словно был совершенно другим человеком.

Сегодня утром Пэриш, с которым он раньше не имел никаких дел, вдруг явился в его флигель и, будто они давно знакомы, спросил, почему он сегодня не зашёл. Ещё и упрекнул: дескать, променял друга на женщину — раз Анны нет, так и Уилисс носа не кажет.

Спровадив Пэриша, Уилисс тут же вызвал своего слугу Фуцзи и велел рассказать всё, что происходило в последние дни. Тот без лишних вопросов выложил всё, что знал.

Уилисс был потрясён. Всё, что делал «он» за эти дни, крутилось вокруг служанки по имени Анна. Поэтому он и поджидал её здесь, чтобы расспросить подробнее и прояснить ситуацию до конца.

Поскольку именно Анна, судя по всему, оказалась в выигрыше от его амнезии, Уилисс интуитивно чувствовал, что она что-то сделала, и, естественно, испытывал к ней неприязнь.

— Что ты сделала? — спросил он, глядя на неё в упор.

Анна прекрасно понимала, что тот утренний разговор был только началом, и давно к этому готовилась. Сейчас, когда он припирал её к стене, она прекрасно знала, о чём речь, — и всё же изобразила недоумение:

— Господин Уилисс, о чём вы говорите?

— Не притворяйся дурой, — холодно бросил он.

— Я правда не понимаю, что вы имеете в виду, — жалобно проговорила Анна. — Пожалуйста, объясните.

Она чувствовала досаду и растерянность. Она не хотела оказываться в таком положении — но за выходки демона приходилось расплачиваться ей. Демон мог в любой момент уйти, но она-то — нет!

Видя, что Анна делает вид, будто ничего не понимает, Уилисс решил не ходить вокруг да около и спросил прямо — так, чтобы ей нечем было возразить.

— Уроки чтения, украшения, платья — ничего этого я не помню, — нетерпеливо произнёс он. — Каким образом ты этого добилась?

Анна тут же возразила:

— Уроки — да, это правда. Но украшения и платья я не взяла! Вы сожгли их, как только я отказалась!

Уилисса не интересовала судьба украшений и платьев.

— Я не стал бы учить грамоте простолюдинку, — перебил он, — и тем более не стал бы добиваться её расположения. Что ты сделала?

Анна незаметно ущипнула себя — её лицо покраснело.

— Я не знаю, о чём вы говорите. Я ничего не делала.

Она помолчала и — прежде чем Уилисс успел устроить скандал — произнесла вполголоса, словно рассуждая сама с собой:

— Если подумать… вы тогда и правда были на себя не похожи. Вы ведь поначалу отказались учить меня — а потом сами нашли и сказали, что хотите научить меня читать. Я так обрадовалась, что не стала задумываться, почему вы изменили своё мнение.

Уилисс нахмурился. Всё это было крайне странно.

Анна осторожно взглянула на него и сказала:

— Господин Уилисс, у меня есть одна мысль. Не знаю, захотите ли вы её выслушать.

— Говори, — коротко ответил он.

— Видите ли, я однажды слышала об одном явлении — кажется, оно называется раздвоение личности. Оно очень напоминает то, что случилось с вами. Суть в том, что внутри вас живёт другая личность — возможно, совершенно непохожая на вас по характеру. При определённых обстоятельствах она выходит на поверхность. То, что делает она, вы не помните — словно несколько дней выпали из памяти. А то, что делаете вы, — та личность, может быть, знает, а может, и нет. — Анна говорила абсолютно серьёзно, выдумывая всё на ходу.

Другого выхода не было: ей нужно было дать Уилиссу какое-то объяснение, иначе он от неё не отступится. Поэтому ей пришлось придумать эту историю про раздвоение личности. В конце концов, это было не так уж далеко от истины.

— Раздвоение личности? — Уилисс смотрел на неё с недоумением. Он никогда прежде не слышал ничего подобного.

Анна кивнула и продолжила со всей серьёзностью:

— Я слышала об одном человеке: в обычной жизни он был добр и обходителен, но стоило появиться его второй личности — он превращался в мошенника, который везде жил за чужой счёт. Вы — благородный маг высокого ранга, но ваша вторая личность, возможно, полная вам противоположность. Вот почему вы могли предложить обучать такую ничтожную простолюдинку, как я.

Ради того чтобы Уилисс оставил её в покое, Анна готова была выставить себя в самом невыгодном свете.

Уилисс не ожидал такого ответа и на мгновение замер в недоумении.

Анна продолжала:

— Когда вы сожгли украшения, я подумала, что оскорбила вас своей невежливостью. Теперь, вспоминая, я понимаю, что ваша другая личность, вероятно, очень капризный человек. Я только сказала, что не могу принять такие дорогие вещи, — а вы тут же всё сожгли. Я и пикнуть не успела.

При воспоминании о той сцене у Анны снова защемило сердце.

Это был не тот ответ, которого ожидал Уилисс, и он пока не мог понять — правда её слова или ложь. После долгого молчания он произнёс:

— Я ещё вернусь к этому разговору.

С этими словами он развернулся, собираясь уйти — он не хотел задерживаться рядом с Анной ни на секунду.

Уилисс не мог смириться с мыслью, что в беспамятстве учил грамоте простолюдинку и добивался её расположения. А уж вообразить, что некая «вторая личность» опустилась до подобного, — это было выше его сил.

Но уйти Уилиссу не удалось: по дорожке ему навстречу с улыбкой шёл Пэриш.

Его взгляд переходил с Уилисса на Анну и обратно.

— Уилисс, ты тоже собираешься навестить Святого Сына? — произнёс он весело. — Я слышал, он серьёзно ранен. Как хозяин поместья я обязан его проведать. Кстати, ты так и не рассказал, как вы с ним прошлой ночью справились с нападавшими. Почему бы вам двоим не рассказать об этом вместе?

Затем он посмотрел на Анну с очаровательной улыбкой:

— Дорогая Анна, будь добра, предупреди Святого Сына заранее.

— Его Святейшество сейчас, наверное, отдыхает, — торопливо сказала Анна. Она чувствовала, что от этого визита нельзя ожидать ничего хорошего.

Пэриш взглянул на корзину в её руках.

— Раненому всё равно нужно есть. Сначала разбуди его и покорми, а мы прийдём позже, чтобы не мешать

Возразить на это было трудно.

Анна была всего лишь служанкой и могла позволить себе перечить хозяину только один раз; о том, чтобы всерьёз остановить Пэриша, не могло быть и речи. Поклонившись, она пошла вперёд.

Уилисс помедлил, но всё же решил зайти. Он слышал, что прошлой ночью они с Виктором вместе отразили нападение, — и хотел узнать подробности.

Так они и двинулись: Анна впереди, Уилисс с Пэришем следом.

Войдя в покои, Анна обнаружила, что демон спит. Она осторожно тронула его за плечо — и он открыл глаза почти мгновенно.

— Ваше Святейшество, господин Уилисс и молодой господин Пэриш хотят вас навестить. Они скоро прибудут.

Ротгарр не особенно хотел видеть этих двоих, но подумал: отчего не понаблюдать заодно, как Анна будет вести себя с ними? Он кивнул:

— Помоги мне подняться.

Голова всё ещё немного кружилась, но было вполне терпимо, и он мог несколько минут разговаривать с людьми без особых трудностей.

Анна помогла демону сесть, установила на кровати столик и только успела расставить еду — как те двое уже вошли.

Она посмотрела на Пэриша, потом на Уилисса, потом снова на лежащего в кровати демона в теле Святого Сына — и ощутила что-то необъяснимое и странное.

Что ж. Все трое, в чьи тела вселялся демон, собрались в одной комнате.