Новые слухи

За целый год службы в графском поместье Анна успевала скопить не больше одной золотой монеты. Обычный простолюдин, трудясь весь год и откладывая всё, что оставалось после необходимых расходов, порой не мог наскрести и серебряной. Требование в целый золотой было откровенным вымогательством.

Вот только никакой правоохранительной власти в этом мире не существовало. При спорах можно было обратиться к лорду за разбирательством, но каждое такое обращение стоило три серебряника. Сумма, которую большинство простолюдинов не то что жалели, а просто не могли наскрести. К суду лорда прибегали либо зажиточные горожане, либо мелкая знать.

В подавляющем большинстве случаев среди простого люда царил один закон: прав тот, кто сильнее. Многочисленная семья или собственная физическая мощь — вот что давало хоть какую-то защиту.

При этом люди в любом районе тяготели к стабильности, и потому всегда находился кто-то, кто силой или авторитетом брал на себя роль посредника в спорах — наподобие старейшин в восточных преданиях. Простой народ величал таких людей «старостами» и принимал их решения как окончательные.

В Гранатовом переулке жизнь была относительно спокойной — никаких серьёзных происшествий не происходило, поэтому у них не было своего старосты. Так что если Эван не согласится платить требуемый золотой, он мог обратиться за разбирательством к хозяину таверны Аббасу, который держал власть над всей этой округой и был здесь за старосту.

Анна помогала Гай перевязывать раны отца, но мысли её блуждали.

В тот вечер, Бобби, похоже, испугался её слов и убрался восвояси, но потом, должно быть, наведался к Лили и Рене. В сравнении с наивной Лили её мать, Рене, была куда хитрее и злобнее. Нынешний дебош в таверне Бобби устроил наверняка по её наущению.

Дальнейшее развитие событий всё прояснит.

Если слухи окажутся правдой и молодой господин Пэриш и впрямь намерен на ней жениться — то, узнав о случившемся, он непременно уладит дело сам: либо просто заплатит золотой, либо одним лишь именем сына лорда-градоначальника отпугнёт вымогателей.

Если же семья Анны не сможет расплатиться и никто за неё не заступится — значит, слухи лгут. И тогда уже Бобби не будет опасаться: он может осмелеть настолько, что попытается взять её силой.

Даже будучи сообразительной, Анна была бессильна перед лицом «нехватки денег».

Выкрутиться из этой проверки в таверне без потерь не получится — разве что она и вправду найдёт способ попросить Пэриша вступиться за неё и тем самым подтвердить слухи.

Но слухи, которые она сама и пустила, пока ещё гуляли в тени. Если она обратится к Пэришу с просьбой, он неизбежно узнает о них. Она не могла предсказать его реакцию, не говоря уже о том, согласится ли он вообще.

Пэриш обычно называл её «дорогая» с самым ласковым видом — и всё же, когда она попросила его научить её читать, он отказал без малейших колебаний. Анна была уверена, что он грамотный, просто не захотел учить служанку, считая её недостойной.

Быть объектом его мимолётного расположения и насмешливого флирта — пожалуйста. Но получить доступ к знаниям, которые принадлежат только высшему классу, она не могла. Пэриш был дворянином, она — простолюдинкой. И это всё объясняло.

Анна погрузилась в раздумья, и тут Эван сказал:

— Я пойду к старосте Аббасу, попрошу его рассудить. Рану того человека можно залечить всего за три серебряных. Мы можем себе это позволить

— Хорошо, — откликнулась Гай. — Я пойду с тобой.

Анна полоскала льняную повязку в чистой воде и молча слушала, как родители совещаются.

Джем смирно сидел на полу рядом с ними и не отводил взгляда от Эвана. Адель держала за руку малыша Эвана и смотрела на отца с испугом и тревогой — ей хотелось плакать, но она не решалась Её глаза покраснели и блестели от непролившихся слёз — на девочку было жалко смотреть. Малыш Эван толком не понимал, что происходит. Дети много спят, и сейчас он держался за Адель, сонно роняя голову.

Анна выплеснула грязную воду, вернулась и подняла малыша на руки.

— Адель, — сказала она, — вам с малышом Эваном пора спать. Пойдём.

Малыш Эван крепко обхватил Анну за шею. Адель тут же ухватилась за её юбку, и они пошли в спальню. Анна оглянулась на Джема. Тот мигом поднялся с пола, отряхнул одежду и поплёлся следом. Уложив всех троих, Анна вышла обратно.

Эван с Гай уже заканчивали обсуждение. Анна подсела к ним и тихо сказала:

— Простите, папа, мама. Из-за меня вам приходится беспокоиться.

Гай поманила её к себе. Анна придвинула табуретку ближе, и Гай обняла нежно её.

— Ты наша дочь. Не говори глупостей.

Эван потрепал Анну по голове. Он редко делал такие ласковые жесты, поэтому выглядел немного неловко.

— Папа защитит Анну, — пообещал он.

Анна, которая боролась с демоном, не в силах никому рассказать правду и переживая всё это в одиночку, всегда чувствовала себя несколько подавленной. Сейчас, когда Эван и Гай её успокаивали, у неё защипало глаза, и она порывисто обняла обоих.

Она была так счастлива — ведь у неё есть семья, которая служит ей опорой.

Она очутилась в этом мире без всякой причины, и верила, что прежняя Анна обменялась с ней телами. Там, в современном мире, той Анне поначалу, наверное, тоже придётся нелегко. Но Анна была уверена: та быстро полюбит мир, который по сравнению с этим — настоящий рай, и позаботится о её близких.

А она сама попала сюда — что ж, не повезло. Но она не станет себя жалеть. Она будет жить хорошо и бережно относиться к этим милым людям, которых теперь называла семьёй.

* * *

На следующий день Анна, как обычно, отправилась на работу, а Эван с Гай пошли к хозяину таверны, старосте Аббасу, чтобы просить о посредничестве.

Подав завтрак Пэришу, Анна, как всегда, тихо встала в стороне.

Кое-что её немного смущало: после того как демон вселился в Уилисса, он, похоже, совсем перестал добиваться её души. Он даже не разговаривал с ней несколько дней.

Она поймала себя на мечтательной мысли: а вдруг он переключился на кого-то другого? Например, на самого Пэриша? Иначе почему демон, который явно не охотится за ней, по-прежнему торчит рядом с Пэришем?

Хотя… они оба мужчины. Как демон собирается завладеть душой Пэриша? Пэриш, она была совершенно уверена, любит женщин. Если демон сделает ему предложение, Пэриш его точно не поймёт.

Значит, помимо предложения руки и сердца, должны быть и другие способы заполучить человеческую душу.

Анна как раз перебирала в уме возможные варианты, когда Пэриш вдруг произнёс:

— Дорогая Анна, я недавно услышал один весьма занятный слушок.

Сердце у Анны ёкнуло. Она не ожидала, что слухи так быстро дойдут до Пэриша.

Но раз так вышло — ей было не отвертеться. А раз так, почему бы не использовать эту ситуацию? Может, это как раз шанс разобраться с Бобби.

— Что же это за слух? — с самым невинным видом поинтересовалась Анна, как будто понятия не имела о чём речь.

— Обо мне и Анне, — сказал Пэриш и засмеялся. — Говорят, я собираюсь на тебе жениться и потому каждый день учу тебя грамоте.

На лице Анны изобразилось удивление, сменившееся искренним негодованием.

— Что за люди! Пустить такой слух, чтобы навредить доброму имени молодого господина? Это возмутительно!

— В тот день, когда ты просила меня об уроках, нас было совсем немного, — заметил Пэриш.

Услышав это, Анна, казалось, что-то вспомнила, и её лицо внезапно стало несколько виноватым.

Пэриш, следивший за каждым движением её лица, спросил:

— Анна, ты о чём-то подумала?

— Да, молодой господин… — Анна поколебалась. — Я, кажется, рассказывала другим, что просила вас научить меня читать. Но я никогда не говорила того, о чём говорится в этих слухах!

— Не волнуйся, дорогая. Конечно, я тебе верю. Но будет нехорошо, если подобное дойдёт до моего отца, — сказал Пэриш с самодовольной улыбкой.

— Понимаю, молодой господин Пэриш, — поспешно закивала Анна. — Я немедленно всё опровергну!

— Вот и отлично, — сказал Пэриш.

Покончив с этим пустяком, он с удовольствием продолжил завтрак.

Ротгарр, наблюдавший за всем этим со стороны, смотрел на наигранное представление Анны и невольно усмехнулся про себя. Возможно, она могла обмануть болвана Пэриша, но обмануть его, знающего её истинную натуру, Анне было не под силу.

Он ждал слишком долго, но, она так и не проявила ни малейшего признака покорности. Терпение начинало иссякать.

Едва Пэриш отложил приборы, Анна подхватила поднос с посудой и исчезла поспешнее обычного.

Когда Абигейл и другие служанки увидели Анну, та была с мрачным, расстроенным видом. Все трое редко видели её такой. Они наперебой принялись расспрашивать, что случилось.

Анна посмотрела на них со сдержанным упрёком.

— Вы рассказали другим то, что я вам говорила?

Служанки тут же почувствовали что-то неладное. Посплетничать при случае было их любимым занятием, и разумеется, они болтали не только с Анной. Разве не было нормально во время разговора поделиться несколькими забавными историями, услышанными от других?

Три пары глаз переглянулись. Абигейл осторожно спросила:

— Анна, о чём ты?

— Вы говорили кому-нибудь, что молодой господин Пэриш учит меня грамоте, чтобы на мне жениться?

— Нет-нет! — тут же воскликнула Абигейл. — Мы бы не посмел рассказывать всем о том, что молодой господин Пэриш сделал тебе предложение. Мы только сказали, что он учит тебя читать… или это нельзя было рассказывать?

— Дело в том, что он меня не учит! — с досадой сказала Анна. — Я тогда всего лишь попросила его!

Служанки в замешательстве переглянулись. 

Пожалуй, и правда — Анна не говорила, что молодой господин уже согласился…

Фиона вспомнила пронизывающий взгляд Пэриша в тот день и невольно вздрогнула.

— Неужели… молодой господин Пэриш уже слышал эти слухи?

— Именно. И он очень рассердился. Вызвал меня и долго ругал — говорит, нехорошо, если лорд это услышит, и велел мне самой всё опровергнуть. Слухи пошли от вас, поэтому вы должны помочь мне с опровержением!

Всё сказанное Анной почти в точности соответствовало действительности. Но в ушах Фионы и других это прозвучало иначе.

Молодой господин Пэриш боится, что слухи дойдут до лорда и навредят Анне — вот почему их непременно нужно заглушить!

Все трое закивали. Слухи начались с них. Позже их исказили, и это уже не их вина, но определённую ответственность они всё равно несут.

Увидев, что все трое согласились, Анна почувствовала, что дело улажено.

Пэриш обратился к ней по поводу слухов, но в итоге ограничился лёгким требованием опровергнуть их, не назначив никакого наказания. Для посторонних это само по себе говорит о многом. А если она ещё немного подольёт масла в огонь — старые слухи заглохнут, зато родятся новые.

И даже если Пэриш прослышит о новых слухах и позовёт служанок на допрос — он не сможет ни в чём её уличить. Она ведь ни слова не солгала. Всё, что она говорила, основывалось на фактах. Она просто искусно владела языком.

Анна ждала, когда слухи созреют. Новые слухи должны были дать её семье повод объяснить своё поведение в истории с таверной.

Раз молодой господин Пэриш не может допустить, чтобы лорд узнал, как он печётся об Анне, — разве не естественно, что в деле с таверной он пока держится в стороне и позволяет семье справляться самостоятельно? А если другая сторона зайдёт слишком далеко — разве станет молодой господин Пэриш спокойно смотреть, как обижают дорогую ему женщину?

Именно такие мысли Анна и хотела внушить Бобби и всем, кто был с ним заодно, чтобы тем самым связать им руки.

Она надеялась, что слухи разойдутся побыстрее.

* * *

Вечером, вернувшись домой, Анна застала Гай и Эвана, который восстанавливался дома после ранения. Она поспешила к ним.

— Папа, мама, как всё прошло?

Гай нахмурилась.

— Не очень. Они не уступают. Староста Аббас сегодня не вынес решения. Придётся идти ещё раз через пару дней.

Эван и Гай выглядели подавленно, но Анна, услышав это, невольно выдохнула. Время — вот что ей сейчас было нужнее всего. Пусть слухи разойдутся, и тогда, может, другая сторона сама отступит — и никакого посредничества не понадобится.

Вдруг в дверь постучали. Анна пошла открывать и обнаружила на пороге пучок цветов, лежавший прямо на земле.

Даже после того, как она поняла, что цветы приносит младший Тим, они продолжали появляться — не каждый день, но ваза в их доме не пустовала ни разу.

На этот раз она успела разглядеть убегающую вдаль фигуру и бросилась следом.

— Тим! — позвала она, нагнав его.

Фигура замедлила шаг и остановилась. Потом медленно обернулась.

Так и есть — застенчивый младший Тим.

Уже смеркалось. В Гранатовом переулке не было фонарей, зато месяц светил ярко и ровно. В его молочно-белом свете Анна хорошо разглядела Тима. Заметив, что она подходит, он отступил немного назад и тихо сказал:

— Как ты догадалась?

— Сначала я не знала и думала, что это Марк. Но он сказал, что не приносил цветы. Вот тогда я подумала о тебе. — Анна поглядела на него. — Спасибо тебе за цветы. Но в следующий раз не нужно.

Раз она уже отказала Марку, следовало отказать и Тиму. В ближайшие несколько лет думать о замужестве Анна не собиралась — так зачем обнадёживать человека?

Услышав её слова, Тим слегка побледнел, хотя при лунном свете это было едва заметно.

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула грусть.

— Анна, это всего лишь цветы, они ничего не стоят. Неужели ты не примешь даже их?

Прежде Анна не очень охотно брала белый хлеб от его отца. Он, не желая ставить её в неловкое положение, перешёл на тайные подарки с цветами. И теперь оказалось, что даже цветы не нужны.

Анна вздохнула.

— Тим, ты же видишь, что происходит в нашей семье. Прости, но я пока не хочу думать о замужестве.

— Но… — Тим осёкся. Он помедлил, но потом, собравшись с духом, продолжил: — Анна, если ты выйдешь за меня замуж, Бобби больше не сможет тебя преследовать!

Анна немного удивилась такому предложению. Поразмыслив, она поняла, что он прав. В этом мире всякий брак нуждался в свидетельстве Святого Престола — лишь тогда он считался благословлённым Богиней Света. Можно иметь сколько угодно возлюбленных, если хватало смелости и желания, — но законная супруга всегда одна.

Поэтому, если Анна выйдет за Тима и они зарегистрируют брак в церкви, их союз станет священным и неприкосновенным. Тогда Бобби уже не сможет требовать, чтобы она вышла за него. А с поддержкой Тима и его отца её семье не придётся бояться, что Бобби снова устроит какие-нибудь неприятности.

Разумом Анна понимала, что это действенный выход. Но с того самого момента, как на неё навалились все эти неприятности, она даже не думала об этом варианте.

Столько трудов, столько усилий — и снова решать всё через замужество?

Тим был милым. Она не испытывала к нему неприязни, скорее это была симпатия. Но отвечать на его чувства всё же не была готова.

Анна не успела ответить, как из тени вышел ещё один человек.

Марк.

Неизвестно, сколько он слышал. Он посмотрел на Анну и добродушно ухмыльнулся.

— Анна, если надумаешь замуж — не смотри только на Тима, не забудь про меня! Обещаю, если выйдешь за меня, я буду к тебе очень хорошо относиться. А если Бобби ещё раз посмеет к тебе подойти — я его побью!

Глядя на крепкое телосложение Марка, Тим невольно ощутил себя куда менее внушительным.

«Наверное, я не смогу защитить её, — подумал он. — Может, Анне и правда лучше выйти за Марка».

А тем временем в тёмном закоулке, невидимый для всех троих, стоял Ротгарр, которому наконец надоело ждать Анну. Он неслышно появился в Гранатовом переулке и невольно стал свидетелем всей этой сцены.

Он был в ярости.

Изначально он был рад, что кто‑то принуждал Анну за него, избавляя его от необходимости нарушать обещание, данное Балану. Но эта женщина оказалась слишком хитрой и обманула двух простаков, чтобы они сделали ей предложение.

Неужели она, видя, что все её усилия с Пэришем и Уилиссом ни к чему не привели, под давлением этого вдовца, решила просто выйти замуж за кого попало, чтобы решить эту проблему?

Ротгарр смотрел на этих троих холодным, немигающим взглядом, и в его душе разгоралась жажда крови.