Золотые монеты

О своих намерениях Ротгарр, разумеется, не обмолвился ни словом. Анна не знала, о чём он думает, но почувствовала его очевидно недобрые намерения. По её спине пробежал холодок.

Неужели этот демон решил, что ей нравится Святой Сын, и он собирается вселиться в него, чтобы похитить её душу? Одна мысль о подобной ситуации сводила Анну с ума.

После истории с Уилиссом она уже успела смириться с тем, что демон меняет тела, — но принять тот факт, что он способен вселиться в Святого Сына, было выше её сил.

Неужели демона вообще невозможно победить? Напрасно она надеялась, что Святой Сын сумеет его одолеть.

Впрочем, разочарование схлынуло так же быстро, как накатило. Если даже Святой Сын не сможет победить демона, она сделает это сама!

Ротгарр заметил, что Анна вдруг приободрилась, но угадать, что именно пришло ей в голову, не смог. Впрочем, ему было всё равно. Ещё несколько дней — и всё закончится.

Он взял со стола книгу в мягком переплёте и швырнул Анне:

— Читай.

Анна подхватила её. В заглавии снова встречались незнакомые слова. Она перелистала несколько страниц, пробегая глазами по строкам, и по знакомым словам определила, что книга была связана с мифами о сотворении мира.

Она покосилась на демона. Он сидел неподвижно, его профиль был безмятежным и прекрасным. Если не думать о том, кто прячется внутри этого тела, — маг был невероятно красивым человеком.

Какая жалость.

Анна принялась читать с начала, не торопясь. Словарного запаса уже хватало на то, чтобы угадывать незнакомые слова по корням или из контекста, и постепенно смысл прояснился.

Книга рассказывала, что прежде мир был хаосом. Из этого хаоса пробудился Творец — разделил мир надвое, отделив небо от земли, потом слепил из света Богиню Света и повелел ей управлять сотворённой землёй, а сам вновь погрузился в хаос.

Богиня Света породила восемь стихий природы, а из них — всевозможных созданий. Больше всего она любила людей, подобных ей. Эта благосклонность пробудила зависть в некоем существе, которое пустило в ход разные хитрости, чтобы совратить людей и заставить их отречься от веры в Богиню. Богиня разгневалась и обрушила на человечество небесные кары.

Пережив бедствия, люди раскаялись и вновь вознесли молитвы Богине. Она милостиво их простила, а то существо в наказание изгнала в Царство Демонов.

Книга была не особенно длинной, хотя и не такой краткой, как вышло в пересказе Анны. Дочитав, она подняла глаза на демона, и, вспомнив, что отказываться от новых знаний не в её правилах, подошла к нему:

— Господин Уилисс, я почти дочитала, но некоторых слов не могу понять. Не могли бы вы объяснить?

Ротгарр взял книгу, взглянул на обложку и слегка нахмурился. Перелистнув несколько страниц, он захлопнул книгу и произнёс холодно:

— Сплошная чушь.

Анна промолчала. 

«…Значит, ты дал мне книгу, даже не заглянув внутрь? Просто сунул первое попавшееся, лишь бы отделаться?!»

Анна вспомнила, что совсем недавно говорила, будто не смеет оскорблять Богиню, и, услышав его слова, поспешно возразила:

— Господин Уилисс, прошу вас, не нужно так говорить! Это богохульство. Вы и сами чтите Богиню — как вы можете такое произносить?

Ротгарр покосился на неё, постучал длинным пальцем по обложке и спросил:

— Ты поняла, что там написано?

— В общих чертах, — ответила Анна и коротко пересказала содержание, особо оговорив: — Одно слово мне было незнакомо, поэтому я заменила его «неким существом».

Ротгарр смотрел на неё — уголки губ тронула лёгкая усмешка, в глазах мелькнул недобрый огонёк. Он слегка приоткрыл рот и произнёс слово.

Анна не разобрала и переспросила:

— Что?

На этот раз она услышала, как демон чётко произнёс слово.

— Демон.

Анна знала, как это слово звучит в обиходной речи, но написание в книге не совпадало с привычным, и связать их в уме прежде не удавалось.

…Это слово означало «демон»?!

На мгновение голова пошла кругом. Почему он так странно реагирует? Неужели понял, что она давно его раскусила?

Нет. Стоп. Спокойно.

Если бы он догадался, что она всё знает и продолжает притворяться, он бы уже давно вышел из себя — и сейчас она была бы мертва.

Анна заставила себя уставиться на страницу, не позволяя взгляду соскользнуть на лицо демона. Помолчав, как будто до неё только что дошло, она произнесла непринуждённо:

— Вот как. Значит, это слово и есть «демон». Раньше я знала только, как его говорить, но не как писать.

Видя кажущееся безразличие Анны, Ротгарр мысленно усмехнулся.

Настоящий демон стоял прямо перед ней — а она ни о чём не догадывалась.

— Эта книга бесполезна. Там одна ложь, — произнёс он, и у него на ладони вспыхнул огонёк. Прежде чем Анна успела что-либо сделать, книга загорелась.

Наблюдая, как книга сгорает дотла, она почувствовала душераздирающую боль.

Хотя это не её книга, но это же редчайшая рукопись своего времени! Кто знает, из какого века она дошла до наших дней? Она ведь стоила кучу золотых монет!

Анна прикусила губу, подавляя боль, и невинно спросила:

— Господин Уилисс, вы говорите, что в книге всё ложь. Тогда где же правда? Неужели демонов не существует?

Та, чьё тело она сейчас занимала, с детства не видела ни одного чудовища, и такой вопрос был бы вполне естественным.

— Демоны существуют — просто они не такие, как в книге, — отрезал Ротгарр. Книга превратилась в пепел, но его злость не унималась. 

Разве это грязное, ничтожное существо могло быть демоном?

Анна, словно наивная юная девушка, боготворящая мага, с волнением и любопытством спросила:

— Вы когда-нибудь видели демона вживую? Какие они?

— Видел, — бросил Ротгарр, скользнув по ней взглядом. Её восхищённый вид доставлял ему странное удовольствие, и он ответил небрежно: — Демоны могущественны и горды. Они не опускаются до тех мерзких уловок, что описаны в книге.

Анна прикрыла рот ладонью, изображая изумление, — а про себя подумала: «Вот наглец. Ещё и сам себя нахваливает».

Более того, он явно понятия не имел, что из себя представляет. Он, видите ли, считает, что фиктивное предложение брака ради похищения души — это не «мерзкая уловка»! Если бы она была обычной наивной девушкой, то точно купилась бы.

У Ротгарра больше не было желания играть с Анной в учителя и ученицу. Сжёгши книгу в порыве гнева, он даже не стал предлагать ей другую, сказав: «На сегодня достаточно».

Испуганная его поведением, Анна и сама не хотела оставаться рядом с демоном. Она торопливо поклонилась и вышла. Лишь добравшись до кухни, Анна позволила себе перевести дух. 

У неё было предчувствие, что скоро она увидит демона в облике Святого Сына, кружащего вокруг неё. Но с чего бы? Она ведь никак не показывала к нему интереса. Почему демон нацелился именно на него? Если это произойдёт — жить станет совсем невыносимо.

Сын лорда-градоначальника. Гениальный маг. И Святой Сын, обязанный служить Богине до конца дней — и все трое отчего-то вдруг воспылали к ней особым чувством и зовут замуж. Вряд ли люди подумают, что она просто очень очаровательна для мужчин. Скорее, они решат, что она ведьма.

Её даже могут схватить по приказу церкви и отправить на костёр…

Эта мысль беспокоила Анну всё утро — вплоть до того момента, когда перед полуднем она принесла Пэришу завтрак, а тот прямо на глазах у демона преподнёс ей букет.

Пэриш стоял перед ней с обворожительной улыбкой, держа в руках пышный разноцветный букет. Анна ещё не успела поставить корзину, а он уже изящно протянул ей цветы, которые показались ей знакомыми. Он смотрел только на неё, негромко и проникновенно произнося:

— Дорогая Анна, только такие яркие цветы достойны твоей красоты. Прими их в знак моего восхищения.

Анна посмотрела на цветы, явно сорванные в саду особняка, и на мгновение замолчала. Тяжесть корзины с едой в руках вернула её к действительности. Она уже открыла рот, чтобы, как обычно, отказать — и тут краем глаза поймала взгляд демона, который стоял в стороне, наблюдая за ними с холодным равнодушием.

И тут её осенило.

Что задумал Пэриш, ей было неинтересно, но она может воспользоваться им. Демон почему-то решил, что у неё есть виды на Святого Сына, и намеревается вселиться в него. Значит, нужно дать понять, что на самом деле она предпочитает практичного Пэриша. Пусть демон вселится обратно в него — её это вполне устроит. Анна понимала, что перед Пэришем и перед демоном вела себя совершенно по-разному. Ну и что? Люди многогранны — в этом нет ничего странного.

Пэриш все ещё стоял перед ней, улыбаясь и протягивая цветы.

Судя по всему, он решил за ней поухаживать. Только вот ей было немного смешно: она стоит с тяжёлой корзиной, а ему даже в голову не пришло её забрать. 

Впрочем, ранее Пэриш уже потерял к ней интерес, и именно поведение демона разожгло его заново. Это было всего лишь мужское соперничество.

Анна сперва обошла Пэриша, поставила корзину на стол, аккуратно разложила завтрак и лишь потом повернулась, чтобы принять букет. Лицо её осветилось неподдельной радостью:

— Это мне? Как красиво! Огромное вам спасибо!

Поначалу улыбка была притворной, но когда Анна взяла букет и разглядела, что в каждой чашечке цветка притаилась монета, она замерла.

В двадцати с лишним бутонах покоились монетки — золотые, серебряные и медные. Золотая была одна, серебряных — несколько, медных — больше всего.

Анна не осмелилась принять золотые монеты от демона, но это были монеты от Пэриша.

— Молодой господин Пэриш, это… 

Анна изобразила совершенно правдоподобное изумление, намеренно позволив глазам сиять от восторга.

Изумление было настоящим. Но и умысел — тоже.

Пэриш поначалу слегка нахмурился, когда Анна обошла его с корзиной, — но увидев её реакцию, всё понял и улыбнулся ещё теплее:

— Монетки — лишь украшение к цветам. Разумеется, я дарю их вместе.

У него был большой опыт в ухаживаниях. Он прекрасно знал, что для простолюдинки красивые слова от аристократа — весомый аргумент, но золотые монеты — ещё весомее. Он предпочитал действовать на два фронта сразу.

Реакция Анны его не удивила. Пэриш бросил взгляд на Ротгарра, и увидел на его лице едва заметную насмешку. В душе он торжествовал. Уилисс — маг, привыкший сорить деньгами, да ещё и аристократ. Наверное, решил, что простушка Анна так же, как и он, брезгует монетами как выражением чувств. Ну и наивность.

Ротгарр, конечно, заметил монеты в букете: золотая там была одна, остальное — медь и серебро. Он вспомнил, как швырял Анне кошель, но та даже не прикоснулась к нему.

Амбиций у неё хватает. Анна не приняла даже целый кошелёк золота — разве она польстится на эту мелочь и поставит свои планы под угрозу?

Поэтому, когда Пэриш бросил на него вызывающий взгляд, Ротгарр только усмехнулся — и стал ждать, когда Анна откажет. Вот тогда выражение лица Пэриша будет по-настоящему забавным.

Вместо этого он увидел, как Анна с сияющей улыбкой прижимает к себе букет:

— Огромное вам спасибо! Мне очень нравится — и цветы, и их украшения!

Ротгарр резко повернулся к ней. 

«Несколько десятков золотых не взяла, но приняла эту мелочь?!»

На самом деле, оба участника этой сцены украдкой следили за его реакцией.

Пэриш видел, как на лице молодого мага отразилось неподдельное замешательство, и внутренне захохотал, но вслух с торжествующей улыбкой произнёс:

— То, что вы их приняли, — большая честь для них. И для меня.

Анна же, увидев растерянность демона и довольный вид Пэриша, с чистой совестью прижала букет к себе.

Всё правильно. Пусть думает, что ей нужен приземлённый и практичный Пэриш, а не Святой Сын, обречённый на вечное служение Богине. Если демон после этого вселится обратно в Пэриша — она будет только рада.

Что касается самого Пэриша — принимая его подарок, она помогает ему выиграть очко в соперничестве с Уилиссом. Монеты — её вознаграждение. Взаимная выгода, все довольны.

Анна стояла в стороне, с удовольствием разглядывая букет, пока Пэриш с таким же удовольствием завтракал.

Только Ротгарр мрачно переводил взгляд с одного улыбающегося лица на другое.

Глядя на то, как Анна время от времени опускала лицо в цветы и вдыхала аромат, Ротгарр вдруг вспомнил слова, оброненные Баланом в далёкие времена.

«Женщины любят романтику. Можно подарить им изысканное платье и дорогие украшения, но не золотые монеты напрямую.»

В чём разница между тем, как он давал Анне золото, и тем, как это сделал Пэриш? Пэриш добавил букет. Букет — это и есть романтика?

Ротгарр никогда прежде не задумывался всерьёз о том, что может обрадовать женщину. Реакция Анны, кажется, подтверждала правоту Балана — но за всё время общения с ней Ротгарр твёрдо уверился: она не так проста, чтобы таять от подобной романтики. Она слишком амбициозна для такого.

А между тем сцена перед глазами упрямо свидетельствовала об обратном — Анна выглядела искренне счастливой из-за полученных цветов.

Ротгарр ещё долго стоял озадаченный. Наконец, закончив завтрак, Пэриш в прекрасном расположении духа встал из-за стола, и вскоре Анна покинула особняк с корзиной в одной руке и букетом — в другой.

Пэриш задержался на пороге, одарив его лучезарной улыбкой:

— Уилисс, не обижайся. Красивые девушки нравятся всем — я просто следую своему сердцу. И тебе препятствовать не стану: Анна умная и красивая, она вправе сама выбирать, чьи чувства принять.

Ротгарр, несмотря на то что именно он заново разжёг в Пэрише интерес к Анне, сейчас был этим весьма недоволен. Он холодно скользнул по нему взглядом и вышел.

Пэриш помахал ему вслед с сияющей улыбкой:

— Береги себя, Уилисс.

* * *

Выйдя из особняка Пэриша, Анна тут же ускорила шаг и принялась извлекать монеты из цветочных бутонов.

Итого: одна золотая, пять серебряных, семнадцать медных.

Теперь у неё было три золотые монеты. Только вот — ни две монеты от Дебиана, ни эту, от Пэриша, нельзя показывать родным. Эван и Гай таких денег в глаза не видели; если они узнают, что Пэриш дал ей золотой, то могут подумать лишнее.

Как только Анна вынула монеты, букет стал бесполезен.

Дойдя до края сада, она остановилась и огляделась. Никого. Присев на корточки, Анна воткнула букет прямо в землю. Тащить его на кухню, чтобы все видели, было совершенно ни к чему.

Ещё раз убедившись, что рядом никого нет, она встала и быстро ушла.

* * *

В полдень Анна принесла Ротгарру обед.

Из-за Уилисса Пэриш испытывал к ней живой интерес, но пренебрегать обедом с отцом ради неё он не стал, так что к Ротгарру Анна пришла одна.

Она шла, прикидывая про себя, удалось ли ей утром хоть немного охладить интерес демона к Святому Сыну. Не успела она войти в столовую, как чуть не ослепла.

Стол был завален всевозможными украшениями!

Анна застыла с корзиной в руках и потрясённо смотрела на груды драгоценностей. Это выглядело так, словно кто-то ограбил ювелирную лавку.

Ротгарр, увидев её ошеломлённый вид, невольно решил, что Балан всё-таки был в чём-то прав. Но в то же время он почувствовал странное разочарование — он думал, что задача окажется трудной, а тут всё так просто решилось. Раньше он выбирал неправильные способы. Стоит выбрать правильный — и любая женщина у его ног.

Ротгарр, почувствовав скуку, холодно взглянул на застывшую у стола Анну:

— Нравится? Всё это твоё.

Анна подняла глаза. Он смотрел на неё с ледяным безразличием.

Нет — если быть точнее, только лицо Уилисса выражало безразличие. Но за ним она видела самого демона — холодного и безжалостного..

Анна вздрогнула, торопливо зажмурилась, прогоняя наваждение, и отвела взгляд.

Хорошо. Она просто на мгновение опешила от блеска — и больше ничего. Она не собиралась принимать что-то от демона. Золото не взяла, а драгоценности, которые ещё и продать непросто, тем более не возьмёт.

Анна отступила на шаг:

— Мне это не нужно.

Ротгарр приподнял бровь:

— Не нравятся? Тогда что нравится?

— Ничего не нравится.

— Правда не хочешь?

— Не хочу.

Его отвергли, но настроение странным образом улучшилось. Такая реакция больше соответствовала его ожиданиям. 

Анна должна была оставаться недосягаемой — иначе зачем он тратил на неё столько времени? Что же получается — всё это время он не мог совладать с обычной девушкой?

Но тут же в памяти всплыла сцена, как утром Анна принимала букет Пэриша, сияя от счастья.

— Но цветы Пэриша ты взяла, — произнёс Ротгарр, и его голос стал холоднее.

«Я взяла не цветы — я взяла деньги!» — мысленно вскрикнула Анна.

Выдержав для убедительности небольшую паузу, она ответила:

— Цветы чудесно пахли.

Цветы пахли?

Ротгарр покосился на разложенные по столу драгоценности. Да, камни действительно ничем не пахнут.

Но он быстро сообразил, что это лишь отговорка. Анна каждый день проходила мимо цветника в саду. Если бы ей так нравился цветочный аромат — незачем было ждать, пока Пэриш преподнесёт ей букет. 

Значит, у неё снова появился интерес к Пэришу.

Этот вывод заставил его лицо потемнеть. Когда он вселялся в Пэриша — Анна его отвергала. Как только она переключилась на Уилисса — он вселился в Уилисса, и она снова его отвергла. Стоило ему заинтересоваться Святым Сыном — она вдруг повернулась к Пэришу.

Неужели эта женщина не может быть хоть немного постояннее?

У Ротгарра было неприятное ощущение, что Анна всё это время водила его за нос — как будто знала, кто он такой, с самого начала.

Но мысль угасла так же быстро, как и возникла — это было слишком нелепо. Его способность к одержимости — это дар Бездны, неподвластный даже взору первосвященника. Анна — обычная простолюдинка. Как она могла его раскусить?

Он посмотрел на стол с драгоценностями и почувствовал раздражение. На ладони мелькнул язычок огня. Увидев его, Анна вскрикнула:

— Не надо!

Ротгарр повернулся к ней.

Выражение её лица было почти паническим. Она была из тех, кто переживает даже когда герой приключенческого фильма упускает сокровище. После того как утром демон сжёг книгу, боль ещё не утихла — разве она может спокойно смотреть, как сгорают эти драгоценности? Даже если они не принадлежали ей, она все равно чувствовала боль!

— Хочешь их? — спросил Ротгарр.

Анна помедлила:

— Нет, но…

В следующий миг огонь побежал по его пальцам и охватил стол. Стихия огня — это не обычное пламя: столешница осталась цела, но драгоценности затрещали, вспыхивая одна за другой, и начали исчезать…

Глядя на расстроенное выражение лица Анны, Ротгар вдруг почувствовал необъяснимое удовлетворение.