Истинные последствия, ч.1

По замыслу Ротгарра, всё должно было развиваться по вполне предсказуемому сценарию: Анна, растроганная его помощью, сама предложит выйти за него замуж — и тогда все эти дни терпения окажутся не напрасными.

Но что она несёт?

Она не только невыносимо хитра, но ещё и неблагодарна.

— Если бы не я, тебе пришлось бы выйти за старого вдовца, который замучил бы тебя до смерти, — произнёс Ротгарр, и в его голосе ясно слышалась ярость. Внешне она выражалась в мерцающих языках пламени на кончиках его пальцев.

Среди нескольких стихий, к которым Уилисс имел сродство, стихия огня была самой сильной, и огненная магия давалась ему лучше всего. Годы непрерывного применения огненных заклинаний оставили на его теле тонкий отпечаток — опытные маги нередко могли определить, какой стихией другой маг пользуется чаще всего, благодаря этим следам.

Ротгарр полностью владел телом Уилисса, и теперь, когда его охватил гнев, которому он не давал сознательного выхода, стихия огня внутри отзывалась сама собой.

В полутёмной комнате огонь на кончиках его пальцев горел ярко и пугающе.

Анна сдерживала страх, не позволяя себе отступить. Набрав в грудь воздух, она прямо посмотрела на демона и произнесла с деланым спокойствием:

— Даже если всё так и есть — я вас ни о чём не просила.

В следующий миг, словно по невидимым каналам, пронизывающим воздух, огонёк с его пальцев взвился и разросся в мгновение ока. За спиной Ротгарра вздыбился свирепый огненный дракон.

Время истрачено впустую. Он так и не сумел понять эту человеческую женщину. Думал, что вот-вот добьётся своего — и снова потерпел неудачу…

Ротгарр не был самым вспыльчивым среди пяти Великих Лордов Бездны, но и назвать его «добродушным» было бы неправильно.

Какой-то жалкий человечишка осмеливается водить его за нос снова и снова!

Появление огненного дракона заставило температуру в комнате резко подняться. На лбу Анны выступил пот — от жара и страха. Она и раньше догадывалась, что когда этот демон выходит из себя, это по-настоящему страшно.

Ротгарр позволял дракону бушевать у себя за спиной, не поджигая ничего вокруг. Его глаза слегка сузились, как у свирепой собаки, смотрящей на беззащитного ребенка.

— Скажи мне, как ты собираешься меня отблагодарить?

Анна посмотрела сквозь лицо Уилисса на скрытого внутри демона. Он выглядел совсем молодо — на вид не старше двадцати, — однако от него исходила такая тёмная, давящая аура, что у неё перехватывало дыхание.

Ей казалось, что перед ней не демон, а исполинская гора, готовая обрушиться прямо на неё; она едва держалась на ногах.

Под этим давлением в голове у неё мелькнула мысль: может, просто согласиться?

Но мысль эта явилась и тут же унеслась прочь. Анна вспомнила всё, что происходило с тех пор, как она встретила демона. Она несколько раз отказывала ему — он злился, да, но никогда ещё не доходило до того, чтобы он вот так, почти буквально, давил на неё, выбивая согласие.

Неужели сейчас он в такой ярости, что ему уже плевать на правила?

Анна не могла дать ему понять, что всё это время знала о его существовании. Оставалось только намекнуть на правила, не называя их прямо. Пусть усомнится. Пусть остановится. Ведь это явный порыв злости — порыв, о котором он потом пожалеет. Она просто поможет ему остановиться. Он ещё спасибо скажет!

Успокаивая себя таким образом, Анна, глядя прямо в глаза демону, крикнула, одновременно искренне и притворно:

— Вы хотите принудить меня, как Бобби?!

Анна бросила это почти наобум, не особо рассчитывая на результат. Но едва слова сорвались с губ, демон вдруг нахмурился — и в следующее мгновение убрал смертоносный взгляд. Огненный дракон за его спиной растворился в воздухе, будто его никогда и не было.

Анна застыла.

Сработало?! Это действительно сработало? Она же ляпнула это на удачу!

Слова Анны действительно привели Ротгарра в чувство. Он вспомнил о пари с Баланом — никакого принуждения. До сих пор он придерживался этого правила, но сейчас едва не нарушил его.

В последний раз он был так взбешен, почти до безумия, несколько сотен лет назад. В тот раз тот, кто осмелился разозлить Ротгарра, даже после смерти был избит плетью, пока от него не остался ни кусочка.

На этот раз ему не следовало так поступать, но он не чувствовал себя настолько униженным уже несколько столетий. То, что он успел вернуть себе рассудок прежде, чем убил Анну, — это её удача. И одновременно её несчастье.

— Считай, что тебе повезло, — бросил он с холодной усмешкой и вернулся на своё место за столом.

Его контроль над огненным драконом был поразительно точным — в комнате не пострадало ни единой вещи.

Лишь сердце Анны до сих пор билось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ей хотелось немедленно сбежать из комнаты, скрыться от демона, но она понимала, что сейчас это невозможно.

Ха, даже против демона, намного превосходящего её по силе, у неё был способ постоять за себя.

Она молча отошла в сторону и сложила руки перед собой, пытаясь скрыть дрожь.

Ротгарр не услышал никакого ответа от Анны и бросил на неё взгляд.

Она стояла в углу, тихая, внешне спокойная — только едва заметно дрожащие руки выдавали, насколько она всё ещё напугана.

Он насмешливо хмыкнул. Как бы она ни была хитра, она оставалась человеком. Эта женщина не могла справиться даже с таким лёгким испугом; он действительно не понимал, откуда у неё взялась смелость сражаться с ним. Впрочем, когда он сбросит личину и откроет ей правду, её выражение лица обещает быть весьма забавным.

Внезапно Ротгарр достал из внутреннего кармана мантии небольшой матерчатый мешочек и небрежно швырнул его в сторону Анны.

Анна вздрогнула. Увидев летящий к ней предмет, она поспешно отступила назад и увернулась. Мешочек упал на пол с глухим звуком. Шнурок развязался, обнажив ослепительное множество золотых монет.

— …Почему ты уворачиваешься? — спросил Ротгарр.

Анна уставилась на мешочек с монетами, открыла рот — и закрыла его.

Что она могла сказать? Однажды она читала роман про попаданку в древние времена, где героиня пользовалась привычкой воинов хватать всё, что летит в их сторону, — и кидала им в руки взрывчатку… А она попала в мир, насквозь пронизанный сверхъестественным. Разве не было логично не трогать предметы неизвестного происхождения?

И теперь, увидев кошелёк, полный золотых монет, Анна даже не подумала их брать.

Вещь, прошедшая через руки демона. Кто знает — может, она проклята? Или того хуже? Вдруг, стоит только взять это золото, как её душа окажется продана?

Из мешка высыпалось не меньше десяти монет. И сколько ещё было внутри? Таких денег ей хватило бы, чтобы прожить безбедную жизнь. Разве она смеет принять такое богатство?

Анна проигнорировала вопрос демона и, глядя на него с искренним недоумением, спросила:

— Что вы имеете в виду, господин Уилисс?

Ротгарр едва не засмеялся:

— Когда ты стала такой глупой?

Анна опустила голову и притворилась мёртвой. Пусть считает её глупой — так будет лучше.

Ротгарр видел, что Анна молчит, и уже подумывал отослать её прочь. Но вдруг вспомнил, что именно её слова удержали его от нарушения пари с Баланом — и снова усмехнулся, на этот раз с злорадно и ликующе.

Одной своей фразой она сохранила их с Баланом пари в силе. И этим же самым обрекла своё будущее на прежний путь — прямиком в бездну. Не случись этого, убей он её сегодня, потеряв контроль, — она бы страдала лишь один миг. Но её ждал мешок золота в обмен на десятилетия мучений. Когда она наконец узнает…

Анна не знала, о чём думает демон, но чувствовала, что он чем-то доволен.

Чем именно? Она не взяла его золото. Не согласилась на его предложение. Он не получил её душу. Что за беспричинное самодовольство?

— Это компенсация, — произнёс Ротгарр ровным, холодным тоном.

Анна не сдвинулась с места:

— Благодарю вас, господин Уилисс. Вам не нужно ничего компенсировать, и я не решусь это принять. Если вы действительно чувствуете себя неловко, лучше впредь не упоминайте Бобби, а я забуду о сегодняшнем дне.

Ротгарр был вполне осведомлён о денежном обращении в мире людей. Он знал, что в этом мешке достаточно, чтобы простой человек жил в своё удовольствие всю жизнь и ещё оставил детям солидное наследство.

Почему же она не берёт их?

Он заметил, что Анна не притворяется — она даже не взглянула на кучу монет, будто перед ней было ужасное чудовище.

Ротгарр почувствовал, как к нему возвращается накопившееся ранее раздражение. 

Потому что он не понимал. Не понимал, как можно отказаться от золота.

Ведь она прилагала немало усилий, чтобы попасться на глаза и Пэришу, и Уилиссу. Имей она столько денег — она смогла бы добиться гораздо большего. Она не могла не понимать этого.

— Почему ты не берёшь деньги? — спросил Ротгарр с каменным лицом, кивнув на мешочек, лежащий на полу.

«Не хочу — и всё! Разве нужны какие-то причины?»

— Я не заслужила такой компенсации, — уклончиво бросила Анна.

— Это мой подарок, так что можешь взять

— Но я действительно не могу принять их, господин, — стояла на своём Анна.

Ты шутишь, правда? Чем настойчивее ты даешь мне эти деньги, тем больше я не хочу их принимать!

Ротгарр смотрел на Анну.

Анна смотрела в пол.

Удушающая тишина длилась целую минуту. Наконец Ротгарр отказался от противостояния.

Он нечасто испытывал нечто вроде благодарности. Сейчас ему захотелось отблагодарить её за то, что она невольно уберегла его пари с Баланом. Не хочет — её дело.

Он приступил к еде.

Краем глаза заметив это движение, Анна вздохнула с облегчением.

Она принялась ждать, стараясь держаться спокойно. Мешочек с монетами по-прежнему лежал посреди пола, и взгляд её то и дело помимо воли скользил в ту сторону.

Как же хочется…

На эти деньги она могла бы немедленно проверить своё сродство со стихиями. Если выяснится, что у неё есть способности к магии, она тут же уволится и начнёт учиться. От этого демона ей, конечно, всё равно не избавиться — но ведь он не боится магов, так что вряд ли стал бы мешать ей. Поначалу она, наверное, не сможет ему противостоять, но кто знает, что будет потом?

Анна с усилием отвела взгляд. Не стоит быть слишком жадной.

Когда Ротгарр отложил нож и вилку, она тихо вышла вперёд и принялась убирать со стола. Она выглядела так смиренно, что Ротгарр едва мог поверить, что это та же упрямая женщина, которая стояла перед ним несколько минут назад.

Под пристальным взглядом демона Анна аккуратно собрала посуду, затем поклонилась и попрощалась и неторопливо покинула небольшое здание.

Мешочек с золотом так и остался лежать на полу, поблёскивая в полутьме.

Даже возвращаясь домой после смены, Анна никак не могла отделаться от горькой печали об упущенном золоте. Подарил бы кто угодно другой — она приняла бы не раздумывая. Но не от демона.

Войдя в Гранатовый переулок, Анна поравнялась с пепелищем на месте дома Бобби и сама не заметила, как замедлила шаг. Для демона убить человека — сущий пустяк.

Впрочем, Бобби сам заслужил. Она не испытывала к нему никакой жалости.

— Это ты убила Бобби! — раздался из темноты пронзительный женский голос.

Анна обернулась. Из тени вышла Лили с исказившимся лицом.

— Я донесу на тебя святому отцу Луи! — выпалила она, понизив голос до взволнованного полушёпота, который едва скрывал страх.

После того как днём её напугал демон, Лили с её мелкими интригами казалась Анне совершенно ничтожной.

— Донесёшь? На меня? — Анна улыбнулась. — Мы с семьёй — добрые люди. Бобби хотел силой женить меня на себе — это противно заветам милосердной Богини Света. Богиня покарала его, обрекла на мучительную гибель в огне. Причём тут я?

Она помедлила секунду, словно что-то припоминая, и добавила с улыбкой:

— Хотя… нет, пожалуй, связь всё же есть. Ведь я — верная почитательница Богини, каждый день молю её о помощи для нашей семьи. Вот молитвы и были услышаны. Богиня воистину милосердна.

— Ты… Что ты несёшь! Богиня ко всем справедлива — с какой стати ей насылать огонь на Бобби?! — вскинулась Лили. — Это ты захотела от него избавиться и сожгла его своими руками!

— Богиня учит нас любви. Поступки Бобби противоречили её словам — что же удивительного в том, что она наказала его? — голос Анны неожиданно стал серьёзным. — Или ты считаешь, что наказание Богини было несправедливым? Если так — это я донесу святому отцу Луи о твоём неуважении к Богине!

Лили задохнулась от возмущения, чуть не подпрыгнув на месте:

— Что за чушь! Я верная почитательница Богини, как я могу говорить о ней такое!

— Может, ты и делаешь вид, что почитаешь Богиню, но ваши с твоей матерью действия полностью противоречат её заветам, — сказала Анна. — Вы прекрасно знали, что Бобби забил до смерти свою жену, — и всё равно подтолкнули его ко мне. Вы хотели моей смерти. Так кто из нас злодей — я, не сделавшая ничего, или вы с матерью?

Лили явно не ожидала, что Анна знает об их с матерью участии в этом деле. Лицо у неё побледнело, и она торопливо замотала головой:

— Т-ты не говори глупости, мы с мамой ничего подобного не делали!

— Знаешь, если уж подозревать кого — то скорее вас, — невозмутимо продолжила Анна. — Может, Бобби в какой-то момент обо всём догадался, решил не участвовать в этом и пригрозил вас разоблачить. Вот вы его и сожгли, чтобы он молчал.

— Нет! Мы этого не делали! Не смей такое говорить! — Лили едва не взвизгнула, с трудом сдерживая страх и злость. Она уставилась на Анну: — Это ты! Ты убила его!

Анна вздохнула и покачала головой. Будь здесь мать Лили, Рене, — та бы плевать хотела на всё это. Но Лили ещё слишком простодушна. Право, даже жаль тратить на неё место в списке мести. Впрочем, это именно Лили с матерью натравили на неё Бобби. Так что просто уйти она не могла.

Анна внезапно шагнула к Лили и слегка улыбнулась — не привычной дежурной улыбкой и не ласковой, а такой, от которой холодеет в груди.

— Бобби мог позволить себе только дешёвое вино. Как оно могло так легко загореться от пламени свечи? — проговорила она, глядя прямо в глаза Лили. — Ты помнишь, как сын Бобби кричал про бога смерти? Это был не он, а маг четвёртой звезды, умело владеющий стихией огня. Тот самый, что остановился в резиденции графа. — Она слегка наклонила голову. — Подумай: зачем такому знатному магу приходить в Гранатовый переулок, который едва ли лучше трущоб, и убивать простолюдина, на которого он никогда в жизни даже не взглянул бы?

Анна небрежно похлопала Лили по щеке и добавила с лёгкой интригой в голосе:

— Угадай, кого этот благородный маг сожжёт следующим?

В глазах Лили не осталось ничего, кроме ужаса. Она с воплем отшатнулась, оттолкнула руку Анны и бросилась прочь, словно спасаясь от чумы.

Анна надула щёки, чтобы расслабить лицевые мышцы, и пробормотала себе под нос: «Трусиха».

У Лили хватило наглости подставить Анну, но не хватило смелости столкнуться с последствиями.

Она ведь просто так сказала. Демон убил Бобби с расчётом на то, чтобы Анна оказалась у него в долгу, но она не позволила ему добиться успеха. Зачем ему теперь тратить силы, чтобы убивать кого-то ещё?

Лили влетела в дом и захлопнула дверь с таким грохотом, что мать рявкнула:

— Ты что творишь!

Грудь Лили тяжело вздымалась, на лице всё ещё читался ужас. Она бросилась к Рене, вцепилась в её руку обеими руками и невнятно выпалила:

— Маг… убил Бобби! И нас тоже убьёт!

Рене уже собиралась стряхнуть её руку, но застыла. Перехватив руку дочери, она резко спросила:

— С чего ты взяла?

— Это… это Анна мне сказала! 

Лили морщилась от боли в руке, но сейчас ей было все равно.

— Это тот самый маг четвёртой звезды из графского поместья сжёг Бобби!

Поскольку тётя Лили работала в графском поместье, их семья всегда была хорошо осведомлена о местных новостях. Им было известно, что некий маг четвёртой звезды остановился в поместье. Они также краем уха слышали, что Анна нередко сталкивается с этим магом.

Услышав слова Лили, Рене вспомнила тот страх, который охватил её, когда она увидела труп Бобби.

Она знала, что Бобби умер не случайно. Он пил лёгкое вино, а любой, кто хоть немного разбирается в этом деле, понимает — такое вино гореть не может.

Бобби сожгли намеренно.

— Я так и знала! Эта маленькая дрянь Анна — ещё молода, а сердце уже гнилое! — процедила Рене сквозь зубы.

— Мама, что же нам делать?! — в панике спросила Лили, глаза у неё покраснели.

Рене помедлила лишь секунду:

— Немедленно переезжаем!

Кто именно сжёг Бобби — маг четвёртой звезды или сама Анна — для их семьи уже не имело значения; оставаться в Гранатовом переулке нельзя. Иначе эта злая маленькая стерва Анна могла бы сжечь их всех заживо!

Рене тут же растолкала мужа, крепко спавшего в постели. Он, всегда послушный ей, молча начал собирать вещи, готовясь переехать в дом своей сестры Анны той же ночью.

И всё равно Рене и Лили не находили покоя, то и дело оглядываясь: а вдруг Анна или тот маг уже идут за ними?