Ради твоего блага

Когда Ротгарр пришёл в себя и открыл глаза, в комнате не было никого, кроме него и Анны — оба гостя успели уйти, пока его мутило.

Он смотрел на Анну, которая с тревогой наблюдала за ним с края кровати. Прошло немало времени, прежде чем Ротгарру удалось подавить приступ тошноты, и только тогда он холодно произнёс:

— Ты посмела меня толкнуть!

Анна и сама была поражена собственной смелостью. Этот демон ещё совсем недавно внушал ей смертный ужас, а теперь она действительно осмелилась на него замахнуться!

— Ваше Святейшество, я сделала это ради вашего же блага, — с озабоченным видом проговорила она. — Я вижу, что вам нездоровится, и понимаю, что только поэтому вы сказали то, что сказали. Это так на вас не похоже. Я подумала — когда вам станет лучше, вы, возможно, пожалеете о сегодняшнем порыве. Поэтому прошу простить меня за самоуправство.

Этими словами Анна преследовала сразу две цели: оправдать собственный поступок и намекнуть демону, что не стоит выходить из образа — иначе у людей возникнут подозрения. Хотя, возможно, ему было на это совершенно наплевать.

— Значит, ради моего блага? — усмехнулся Ротгарр.

— Да, — с самым искренним видом ответила Анна. — Вы — Святой Сын Храма, которого я глубоко уважаю и почитаю. Я не хочу, чтобы у кого-то сложилось о вас неправильное впечатление.

Ротгарр чувствовал, что не должен верить Анне — но её искренность была настолько ошеломляющей, что он на мгновение засомневался.

Неужели она толкнула его вовсе не ради того, чтобы дать Уилиссу возможность уйти?

Минуту назад Анна проявила невероятную храбрость, но теперь, когда всё было позади, страх давал о себе знать. Опасаясь, что демон по-настоящему разозлится, она принялась рассыпаться в любезностях и, смочив полотенце, принялась осторожно вытирать холодный пот с его лица:

— Мне очень жаль. Пожалуйста, отдыхайте.

Пока Анна промокала ему лоб, Ротгарр не отрывал от неё взгляда. Она не смотрела ему в глаза — просто заботливо вытирала испарину, а закончив, поправила одеяло и убрала прикроватный столик вместе с нетронутой едой.

Вся эта суета выглядела вполне искренней.

Но стоило ему вспомнить, что при Пэрише и Уилиссе Анна проигнорировала его намёк, — и вся эта искренность показалась ему весьма сомнительной.

— Я голоден, — сказал он.

Анна обернулась.

— Но ты так сильно меня толкнула, что голова раскалывается, — продолжил Ротгарр, не отрывая от неё взгляда. — И теперь я не могу пошевелиться.

Иными словами, ей всё ещё нужно было его покормить.

В любое другое время Анна отказалась бы. Но сейчас всё было иначе: она только что так сильно его толкнула, что теперь ей следовало сгладить обиду и унять его гнев. Делать нечего — придётся покормить.

Прикроватный столик Анна уже убрала. Но, поскольку она будет кормить демона сама, выставлять его снова не было смысла. Анна помогла демону сесть, набрала в фарфоровую миску бекона, яиц и рыбы, устроилась на краю кровати и вилкой поднесла кусочек ещё тёплой рыбы к его губам.

Честно говоря, Ротгарр был уверен, что Анна снова проигнорирует его намёк, как сделала это раньше. Но она и впрямь собралась его кормить.

Он прислонился к изголовью, всё ещё чувствуя головокружение — однако прикосновение тепла к губам и подступавший голод сделали своё дело. Он без лишних слов открыл рот и съел кусочек.

Анна вдруг поняла, что, пожалуй, впервые наблюдает за демоном с такого близкого расстояния.

Внешность Святого Сына была поистине прекрасна. Серебряные волосы струились так мягко и послушно, что руки сами тянулись прикоснуться, чтобы почувствовать их шелковистую гладкость. А демон, скрытый в теле Святого Сына, хотя и был красив, всё же источал мрачную и зловещую ауру.

В глазах Анны демон представал призрачным силуэтом — чуть выше головы Святого Сына, словно дух за спиной, полупрозрачный и тёмный. Поначалу, глядя на него, она всегда вспоминала фильмы ужасов — так это было жутко.

Но со временем привыкаешь ко всему. Постепенно она научилась игнорировать его зловещую ауру и даже могла украдкой рассматривать его черты.

Если не считать пары козлиных рогов и кроваво-красных глаз, он ничуть не отличался от человека — и был даже красив. Кожа гладкая, точно у персонажа из манги.

Задумавшись, Анна незаметно опустошила миску. Окинув взглядом лицо демона и заметив, что он всё ещё выглядит нездоровым, она спросила

— Святой Сын, не хотите ли ещё?

— Достаточно, — ответил Ротгарр.

Голова по-прежнему раскалывалась, и он понимал: стоит съест что-нибудь лишнее — и его точно вырвет.

Анна на секунду задумалась, взяла стакан молока и потянулась к нему — но Ротгарр вдруг переменился в лице:

— Убери!

Анна растерялась: лицо демона приобрело почти зеленоватый оттенок. Она мигом убрала молоко и тут же поднесла к его губам стакан с водой.

Молоко имеет свой запах, и если у кого-то кружится голова и его вот-вот стошнит, этот запах действительно мог спровоцировать рвоту.

Ротгарр выпил воду до дна, подавляя тошноту.

Все эти неприятные ощущения лишь укрепили в нём желание покинуть это тело, — но стоило ему посмотреть на обеспокоенное лицо Анны, как он решил повременить.

Он правильно сделал, что выбрал тело Святого Сына. Поначалу Анна отвергала его, но, судя по её поведению, вскоре она полностью подчинится, позволив ему пожинать плоды.

Анна не знала, о чём думает демон. Заметив его взгляд, она улыбнулась — открыто и дружелюбно, — забрала пустой стакан и помогла ему лечь.

На миг у неё мелькнула мысль: а что, если попробовать подружиться с демоном и тем самым выйти из опасного положения? Но она тут же с сожалением отбросила эту несбыточную идею.

Демоны и люди — разные расы. Он убивал людей безжалостно и хладнокровно — какая уж тут дружба? К тому же он сменил несколько тел именно ради того, чтобы завладеть её душой. Разве он мог сдаться так легко?

Уложив демона, Анна взяла корзину с посудой и вернулась на кухню. Она перекинулась парой слов со служанками, давая себе немного отдохнуть. Те оживлённо обсуждали приближающийся день выплаты жалованья, и думали, что лучше купить — красивое платье или украшения?

В поместье графа слуг, как правило, нанимали в конце месяца, а жалованье за прошлый месяц выплачивали в начале следующего. Анна пришла позже других, но жалованье им выдавали в один день. Слушая, как девушки с азартом спорили и хвастались друг перед другом, она втайне подумала, что, получив деньги, сможет без ограничений угостить свою семью вкусной едой.

После обеда Анна дежурила у постели демона: когда он просыпался и хотел пить — поила, когда нужно было в уборную — провожала до неё.

В графском поместье уже имелся унитаз со смывом — довольно скромный, но всё же куда удобнее обычного, которым пользовались у Анны дома. Её задача была проста: довести демона до нужного места, выйти, дождаться, пока он закончит, и проводить его обратно.

Смущался ли демон? Скорее всего, нет — всё же он не человек. Анна же воспринимала себя как сиделку и тоже не видела повода для неловкости.

Это ещё ничего. Вот если бы он был полностью прикован к постели — тогда в первое время она, пожалуй, и правда растерялась бы.

К ужину демон, проспавший почти весь день, заметно оправился, и кормить его с рук не было необходимости. Анна выждала четверть часа, убедилась, что ему больше ничего не нужно, и попросила разрешения уйти.

О ночном дежурстве демон ничего не говорил — значит, самой поднимать этот вопрос незачем. А в Гранатовом переулке её ждал Дебиан: она обещала принести ему поесть.

Уход за больным оказался куда изнурительнее работы на кухне. Но стоило Анне подумать о том, что вечером она снова сможет упражняться в медитации, как усталость отступила и она пошла домой с лёгким сердцем.

Вспомнив о вчерашнем обещании, Анна зашла в таверну, чтобы купить жареного гуся подходящего размера и кувшин светлого пива. Довольная, она добралась до руин в Гранатовом переулке.

При виде Дебиана — всё ещё покрытого тёмными узорами, но улыбающегося тепло и открыто — у неё на душе посветлело, словно после тщательной уборки.

Они болтали и делили на двоих жареного гуся и слабое пиво. Анна не любила алкоголь и не хотела возвращаться домой, пропахнув им, поэтому отпила всего пару глотков для приличия.

Потом Дебиан, как обычно, сначала позанимался с ней грамотой, и лишь когда она усвоила новые знания, позволил перейти к медитации.

Анна устроилась со скрещенными ногами, закрыла глаза и очень скоро погрузилась в нужное состояние. Выйдя из медитации, она почувствовала себя отдохнувшей, вся усталость дня исчезла.

— Дебиан, я уже могу начать учиться магии? — спросила она.

Из-за демона она торопилась. После нескольких сеансов медитации, не выявивших никаких проблем, ей не терпелось двигаться дальше.

Дебиан немного помедлил. Сам он долго медитировал, прежде чем перейти к изучению магии. Но способности Анны были выше, чем у него, — пожалуй, можно было дать ей попробовать.

— Можно, — сказал он. — Но первые несколько дней лучше занимайся только в моём присутствии. Одна не тренируйся.

Глаза Анны засияли:

— Хорошо! Буду заниматься только под твоим надзором!

Дебиан начертил на земле четыре магических контура — один из них, контур концентрации, Анна уже знала наизусть. Все фигуры были простыми.

— В настоящее время существует четыре общепринятых базовых магических контура, — сказал он, указывая на них по очереди. — Контур концентрации, контур сжатия, контур преобразования и контур рассеивания. Контур концентрации собирает стихии воедино. Контур сжатия уплотняет собранные стихии до компактного состояния. Контур преобразования позволяет переключать стихию между двумя её особыми свойствами. Контур рассеивания помогает добиться ускоренного выброса энергии, когда это требуется для того или иного заклинания.

Анна слушала очень внимательно. Слова Дебиана звучали чётко и подробно, её взгляд был прикован к основным магическим контурам — она пыталась запомнить их.

— Из этих четырёх базовых магических контуров только контур концентрации может использоваться отдельно — и то, лишь с несколькими стихиями. Я уже говорил: если использовать его отдельно, получается заклинание освещения. Но это не значит, что остальные стихии нельзя применять для освещения — если соединить все четыре контура, любая стихия природы при необходимости даст свет.

Сказав это, Дебиан помолчал и добавил:

— Мы пока не знаем, к какой стихии у тебя сродство. Но с твоими способностями стоит попробовать. Обычно человеку нужно много времени, чтобы почувствовать стихии природы и установить с ними связь, а свободное управление ими требует ещё больше практики. Поэтому сначала нужно понять, к какой стихии у тебя сродство, и только тогда работать целенаправленно.

Анна согласилась. Если на освоение стихии уходят месяцы, то браться за всё подряд наугад — чистое расточительство. Можно потратить несколько месяцев и в итоге обнаружить, что эта стихия тебе чужда. Именно поэтому перед настоящим обучением так важно проверить сродство.

— Начнём со стихии огня, — предложил Дебиан. — Она хорошо подходит для контура концентрации и заклинания освещения, к тому же сродство с огнём встречается довольно часто. Закрой глаза, войди в состояние медитации, найди стихию огня и попробуй потянуться к ней духовной силой. Направляй её к ладони и собирай в форме контура концентрации.

Анна кивнула. Она помнила, что стихия огня — красная. Закрыв глаза, она почти сразу оказалась в мерцающем мире разноцветных огней.

Отстранив все прочие цвета, она нашла красные искры. Стоило ей сосредоточить на них внимание, как она почувствовала, что притягивает их к себе: они плавно потянулись к ней, и она мысленно направила их к раскрытой ладони, складывая в форму контура концентрации.

Одна за другой искорки подплывали и занимали своё место. Когда последняя легла на своё место — рассыпанные огоньки вдруг слились в единое целое и словно ожили.

Анна распахнула глаза.

На её ладони, прямо в центре, парил крошечный красный огонёк — не больше свечного пламени.

— Дебиан, я… у меня получилось?! — воскликнула она.

От возбуждения маленький огонёк дрогнул и растаял в воздухе, будто его никогда и не было.

— Да! Получилось!

Дебиан был взволнован не меньше Анны. Он никогда не видел, чтобы кто-то освоил заклинание освещения так быстро. Считалось, что именно оно открывает путь в магию, и многие маги-ученики застревали на нём от полугода до года. Её дар был поистине исключительным.

Более того, у неё было сродство с огнём. Это значит, что Анна не была чистым носителем стихии тьмы, и её не объявят падшим магом, как его самого. Дебиан был рад за неё от всего сердца.

Анна едва сдерживалась, чтобы не вскочить и не пуститься в пляс от восторга.

Она теперь маг-ученик! Самый настоящий!

Она и правда научилась магии!

Изначально Анна планировала накопить достаточно денег, затем потратить пять золотых для проверки сродства к стихиям и только потом стать магом.

Но теперь она перескочила через два шага сразу — и уже стала магом-учеником. Пять золотых сэкономлены!

Конечно, при возможности она всё равно пройдёт проверку — понимание своих возможностей необходимо для более серьёзного обучения. Но это не мешало ей продолжать заниматься прямо сейчас.

Не в силах усидеть на месте, Анна попробовала ещё раз. Когда в её ладони снова затрепетал огонёк, она не удержалась от смеха.

Дебиан стоял рядом и с улыбкой наблюдал за ней — она радовалась, как ребёнок, получивший новую игрушку. Он вспомнил себя, когда только начинал учиться. Такое же воодушевление. Но после третьей попытки он остановил её:

— Анна, на сегодня хватит. Слишком много попыток могут вызвать головную боль. Ты ещё только начинаешь, твоя духовная сила ограничена.

Анна послушно остановилась. Никаких неприятных ощущений она пока не чувствовала, но, вспомнив, как выглядел демон, перерасходовавший духовную силу, — бледный, с перекошенным от тошноты лицом, — решила не рисковать.

Анна уже сильно задерживалась, поэтому быстро попрощалась с Дебианом и побежала домой.

Едва она переступила порог, до неё донёсся тихий кашель. Гай стояла у стола и наливала воду. Увидев Анну, она через силу улыбнулась:

— Анна, ты вернулась.

Из спальни снова послышался кашель. Анна нахмурилась:

— Малыш Эван заболел?

— С полудня кашляет. А теперь еще и жар поднялся, — ответила Гай с обеспокоенным видом.

Сердце Анны сжалось. В этом мире болезнь — не шутка.

Она поспешила вслед за матерью в спальню. Малыш Эван лежал на кровати, время от времени кашляя, — щёки у него горели. Адель стояла рядом с растерянным и испуганным видом.

— Анна…

Увидев сестру, Адель бросилась к ней и обхватила руками её ногу. Подняв голову, она спросила дрожащим голосом:

— Малыш Эван не уйдёт в царство Богини, как Атай и Лина? Я не хочу его больше не видеть… Я не хочу с ним расставаться…

Анна погладила Адель по мягким растрёпанным волосам:

— Не уйдёт. Малыш Эван скоро поправится.

Гай напоила Эвана, и кашель немного утих — но лоб всё ещё оставался горячим.

— Если завтра жар не спадёт, нужно сходить к лекарю и купить снадобье, — сказала Анна матери. Сама она, конечно, перетерпела бы и положилась на иммунитет, но малыш Эван слишком мал — она боялась, что он не справится.

Гай кивнула. Анна достала пять серебряных монет:

— Мама, меня недавно перевели ухаживать за раненым Святым Сыном — это его награда мне. Возьми, купи снадобье. Через пару дней я получу жалованье, так что денег хватит.

Положение семьи не позволяло Гай отказываться. Она взяла монеты и, не выпуская руки Анны, посмотрела на неё сквозь слёзы:

— Спасибо тебе, Анна. Малыш Эван обязательно выздоровеет.

В ту ночь Гай забрала Эвана в свою спальню. Анна хотела оставить его у себя, но Гай не позволила — боялась, что Анна не выспится и это скажется на её работе.

Анна подумала и согласилась: её работа и в самом деле стала главной опорой семьи.

Той ночью Адель крепко прижалась к ней и обхватила руками её талию — и только так заснула. Анна долго лежала без сна, но в конце концов уснула по время медитации.

На следующее утро она убедилась, что малышу Эвану немного лучше, — и только тогда с облегчением отправилась в графское поместье.

Сегодня Анна пришла раньше обычного. Бодро поднявшись в небольшой флигель, где жил Святой Сын, она улыбнулась и поздоровалась:

— Святой Сын, как вы себя чувствуете сегодня?

За целый день отдыха Ротгарр заметно пришёл в себя: бледность и тошнота прошли, только голова ещё немного кружилась, так что от резких движений лучше было воздерживаться.

— Намного лучше, — ответил он, с подозрением глядя на неё. Её сегодняшняя приветливость казалась ему чрезмерной.

Впрочем, он быстро нашёл объяснение.

Видимо, тяга к Святому Сыну пересилила страх перед церковью. Раз уж он сам — пусть и в чужом теле — проявил к ней интерес, она, по всей видимости, была рада ответить ему взаимностью.

Убедившись, что после одержимости телом Святого Сына дела продвигаются отлично, Ротгарр заметно повеселел, и даже недомогание стало казаться терпимее.

В хорошем расположении духа он обратил внимание, что взгляд Анны то и дело задерживается на его волосах.

Он вспомнил, что она и прежде как будто невольно поглядывала на них. Поэтому, когда в очередной раз поймал её взгляд, сказал:

— Хочешь потрогать?

Анна вздрогнула:

— …Что?

На самом деле она думала о малыше Эване — мысли разбегались, и взгляд сам собой то и дело соскальзывал на серебряные волосы Святого Сына. Именно это и дало Ротгарру повод подумать, что она ими любуется.

«Всё ещё притворяется», — усмехнулся про себя Ротгарр.

Он взял прядь серебряных волос и посмотрел на Анну с лёгкой усмешкой:

— Я разрешаю тебе прикоснуться.

Анна опомнилась. Она что, пропустила часть разговора? Как вообще дошло до этого? Она, конечно, очень хотела потрогать, но это была всего лишь мысль; она часто думала о разных вещах, не совершая их на самом деле.

Она собиралась отказаться, но, увидев выражение лица демона, — «Я делаю тебе милость, так что ползи на коленях и бери», — заколебалась.

Вчера она его толкнула. Может, сегодня стоит ещё немного задобрить?

После внезапной болезни брата Анна снова остро осознала, как важна её работа в графском поместье. К тому же если состояние малыша ухудшится — одержимый демоном Святой Сын, возможно, пригодится. Так что слегка расположить к себе демона сейчас было бы совсем нелишне.

После секундного колебания она изобразила именно то удивлённое и радостное выражение, какого он ожидал, и осторожно уточнила:

— Правда можно?

Ротгарр слегка приподнял уголок губ. Он знал, что не ошибся.

Он выпрямился. Серебряные волосы рассыпались, словно звёздная река, плавной волной ниспадая на плечи.

Анна потянулась рукой и погрузила пальцы в серебристые пряди Святого Сына.

…Боже, какие мягкие! Какие гладкие! Какой кайф!