Найдёныш

Разглядев лицо мальчика, Анна издала сдавленный стон, и тут же погасила заклинание освещения.

И в городе Синего Камня, и в городе Чёрного Облака падшие маги были под строжайшим запретом.

Но Анна была многим обязана Дебиану, который открыл ей путь в мир магии. К тому же она знала кое-что об истинной природе стихий природы и о подноготной Святого Престола, потому никакой неприязни к падшим магам не питала. Скорее, напротив, Анна испытывала симпатию к этому юному магу.

Погасив свет, Анна, ориентируясь по памяти, подошла к мальчику и осторожно потрясла его за плечо, тихонько окликнув:

— Эй! Очнись!

Но тот, по всей видимости, был серьёзно ранен, и не откликнулся.

Анна помнила, что лицо Дебиана тоже было покрыто тёмными отметинами при их первой встрече. Тяжёлое ранение истощило его духовную силу, и стихия тьмы, выйдя из-под контроля, проступила на коже характерными узорами, которые ни с чем не спутать.

Бросить его здесь — значит почти наверняка обречь на арест, как только утром кто-нибудь из прохожих заметит на его лице тёмные отметины и доложит церковникам.

И в городе Синего Камня, и в городе Чёрного Облака религиозный дух был весьма силён. Но Анна не ощущала этого так остро, потому что всё своё время проводила в Гильдии магов. Маги, обладающие сверхъестественной силой, и без того не испытывали особого почтения к служителям церкви, а уж чтобы маг поминал Богиню всуе — такого вообще практически не встречалось.

Анна колебалась лишь мгновение, а затем помогла мальчику встать и, призвав заклинание ветра, подняла его на чердак.

Мальчик был примерно на полголовы ниже её, но, к счастью, не особенно худым. Даже если их преследовали, он всё-таки был магом и легко мог прокормить себя.

Анна затащила его в комнату, усадила к стене, порылась по углам и нашла завалявшийся обрывок верёвки. Связав его руки за спиной, она убедилась, что он находится в удобной позе, затем отошла, опустилась на коврик для медитации и стала наблюдать за мальчиком.

У него было молодое и изящное лицо. Даже сквозь тёмные отметины угадывались черты будущего красавца, от которого не отвернулась бы ни одна женщина. Сейчас, с закрытыми глазами и без движения, он казался безобидным, словно маленький ангел.

Впрочем, несмотря на всю свою симпатию к падшим магам и готовность помочь этой несчастной братии, Анна не могла полностью исключить возможность того, что перед ней опасный человек. Именно поэтому она его и связала.

К счастью, тёмные пятна на лице указывали на то, что его духовная сила была истощена. Если он попытается применить магию насильно, то, скорее всего, пострадает раньше, чем успеет причинить ей вред. Вот почему Анна не побоялась забрать его к себе.

Понаблюдав немного и убедившись, что он так и не подаёт признаков пробуждения, она занялась своим обычным вечерним делом — медитацией.

Примерно через два часа она почувствовала какое-то движение и вышла из медитативного состояния.

Мальчик зашевелился, затем медленно открыл глаза. Его глаза, похожие на обсидиан, сверкали в свете свечи, мерцая живым, завораживающим огнём.

«Падший ангел...»

Едва эта мысль успела сформироваться в голове Анны, как замешательство мальчика исчезло, его глаза расширились, и он свирепо посмотрел на Анну, как загнанный в угол зверёк. Яростно задёргавшись в верёвках, он крикнул:

— Как ты смеешь меня связывать!

«…Да какой там ангел — просто вредный сопляк!»

Анна была очень разочарована. Щёлкнув пальцами, она привлекла внимание мальчика к своей ладони — в ней заиграли молнии. Пристально глядя на него, она сказала:

— Закрой рот! Нечего будить людей среди ночи. Или ты, падший маг, так торопишься оказаться в руках церкви?

При виде молний в её руки мальчик замолчал. Но, услышав её слова, снова заговорил — на этот раз тише, но его тон стал ещё более яростным, чем прежде:

— Никакой я не падший маг!

Анна с тоской вспомнила вежливого Дебиана. Оба были падшими магами, так почему же с этим сопляком так трудно иметь дело?

— Хорошо, — миролюбиво уступила она. — Тогда буду звать тебя тёмным магом. Устроит?

Но мальчик лишь злобно фыркнул, не проявив ни капли благодарности:

— Я вообще не тёмный маг, поняла?!

— ...Хорошо. Тогда заткнись.

— Я не буду затыкаться! С какой стати мне тебя слушаться? — выкрикнул он с нескрываемым вызовом, хотя голос и сейчас оставался довольно тихим.

Анна усмехнулась:

— Раз такой смелый — кричи погромче. А я, так и быть, провожу тебя до самой церкви.

Юноша свирепо на неё уставился, и умолк.

«Хорошо, — подумала Анна. — Буйный, но не совсем безмозглый».

— Я однажды встретила одного очень хорошего падшего мага, и из уважения к нему я не желаю тебе зла. Но на всякий случай связала. Как только пойму, что ты не опасен, — отпущу.

— Говорю же, я не падший маг! — огрызнулся юноша.

— Не ругайся, — сказала Анна и, подойдя, присела перед ним на корточки. — Меня зовут Анна. Я маг ученик в Гильдии магов.

Юноша смерил её пренебрежительным взглядом и громко рассмеялся:

— Слабачка!

Слабачка?

Анна почувствовала, как внутри неё вспыхнул гнев. Она призвала ветер, схватила мальчика за руку и потащила его к двери.

— Ты чего делаешь! — завопил тот в панике.

Анна холодно усмехнулась:

— Слабачки не прислуживают таким могущественным господам, как ты. Я провожаю гостя.

Она распахнула дверь, но мальчик изловчился и зацепился ногой за дверной косяк.

— Ладно, ладно, прости! — зашипел он вполголоса. — Не выгоняй меня!

Анна остановилась, втянула его обратно в комнату и закрыла дверь.

Верёвку она развязывать не стала. Небрежным движением опустив его на пол, Анна села напротив, скрестив ноги, и приступила к допросу.

— Имя.

— Эйп!

— Возраст.

— Не помню!

— Род занятий.

— Что?

— Как зарабатываешь на жизнь?

— Никак!

— Понятно. Попрошайка.

— Я не попрошайка!

— Тогда бродяга.

— И не бродяга!

— Значит, попрошайка. Почему ранен?

— ...

— Стащил что-то и получил по шее?

— Я ничего не крал! Не выдумывай!

— Раз выдумываю — скажи мне правду.

— ...

— Подглядывал под юбку юной леди, и тебя побили разъярённые родители? Позарился на леденец у чужого ребёнка, и прохожие восстановили справедливость? Или...

— Заткнись!

Анна с невозмутимым видом делала пометки в несуществующих записях, то нагнетая, то немного отступая, — и постепенно вытянула из мальчишки всё, что хотела знать.

Юношу звали Эйп. По его словам, двое магов напали на него без всякого предупреждения, и в той схватке он получил серьёзные ранения. Он категорически отказывался признать себя падшим магом, но под настойчивыми расспросами всё же признался, что владеет только тёмной магией, и добавил, что сейчас, из-за ранения, пользоваться ей не может. Родных у него нет, учителя — тоже. Магию он освоил самостоятельно.

Анна сомневалась в правдивости этих слов — с самого момента, как он очнулся, он не производил впечатления человека, склонного к откровенности.

— Теперь развяжи меня! — недовольно потребовал Эйп.

Анна покачала головой:

— Нет. Я чувствую, что ты всё ещё что-то от меня скрываешь. Отпускать тебя слишком рискованно.

Хотя, с другой стороны, если вышвырнуть его прямо сейчас, тёмные отметины на лице никуда не денутся — их ещё долго не скрыть. Он не успеет даже дойти до соседней улицы, как какой-нибудь набожный горожанин сдаст его прямиком священникам. Хотя она никогда не посещала церковь, но из разговоров в прежней семье и из воспоминаний, доставшихся ей вместе с этим телом, прекрасно знала: церковные священники неизменно пугали паству падшими магами — преувеличивали их опасность, порочили их, возвеличивая на этом фоне милосердие Богини. Год за годом простой народ превращался в лучших шпионов Святого Престола.

Выгнать его — всё равно что убить собственными руками. Но и оставлять у себя было опасно. Выбор оказался мучительным.

Эйп испепеляюще посмотрел на Анну, оскалив зубы, как свирепый зверёк:

— Ну и чего ты добиваешься?! Ты не можешь держать меня связанным вечно! Я сейчас всё равно ничего тебе не сделаю — чего ты боишься?!

Анна посмотрела на него — и внутренние весы снова качнулись в сторону «выгнать».

Когда она помогала Дебиану, всё шло гладко и спокойно. Дебиан никогда не создавал ей лишних проблем. А этот мальчишка с первой же минуты давал понять, что помощь ему принесёт ей неприятности.

— Эй, ты меня слышишь? — не выдержал Эйп, сверля взглядом Анну, которая молча смотрела на него.

Анна почувствовала раздражение и бросила первое, что пришло в голову:

— Выбирай сам: сидеть связанным или оказаться на улице.

Эйп замолчал, поджав губы, и фыркнул:

— Давай, держи меня связанным, если посмеешь.

Анна засмеялась, хотя смех вышел немного нервный:

— Ах… Зачем мне держать тебя связанным? Какая от этого польза? Так и быть, приму решение за тебя. Уверена, ты предпочтёшь быть свободным на улице.

Она поднялась и двинулась к нему. Эйп тут же попятился и вжался в угол.

— Я никуда не пойду! Ты, злобная женщина, вышвырнуть меня — это убийство!

Анна подумала, что тот факт, что этого парня до сих пор никто не прибил, — настоящее чудо.

Стоит ли ей этот сохранить это чудо?

Анна тихо вздохнула. Кажется, выбора у неё и нет.

Сейчас ей не нужно беспокоиться о том, что она подведёт близких, и терпимость к риску стала значительно выше. Отправить человека на смерть собственными руками — нет, на это она пойти не могла. Но показать характер всё же стоит.

Она присела перед мальчишкой на корточки и с холодным видом сказала:

— Даю тебе один шанс.

Эйп, до этого момента продолжавший отползать в сторону, замер. Его чёрные, ясные глаза устремились на Анну:

— Какой шанс?

— Шанс доказать, что ты не доставишь мне неприятности.

Эйп открыл рот, явно собирался нагрубить, но сдержался. Он прошептал:

— Значит, ты позволишь мне остаться?

— Пока что, — подчеркнула Анна. — Когда тёмные отметины сойдут, дам немного денег на дорогу, и разойдёмся.

— Хорошо, договорились! — выпалил Эйп мгновенно.

— Погоди, я ещё не всё сказала. — Анна поморщилась. — Ближайшие несколько дней ты останешься связанным — до тех пор, пока я не буду уверена, что ты не навредишь мне. Если не согласен, можешь уходить прямо сейчас.

— Я никуда не пойду! — отрезал Эйп с непоколебимой решимостью.

Анна приняла это как согласие оставаться связанным.

— Ладно. Уже поздно, мне пора спать. Если тебе не нужно есть или в уборную — для моей безопасности придётся связать тебя по-другому.

Анна невольно зевнула. С тех пор, как оказалась в этом мире, она совершенно перестала быть «совой». Не было ни книг, ни сериалов, ни интернета — ночная жизнь потеряла всякий смысл, и она давно привыкла рано ложиться и вставать с рассветом.

Мобильный телефон и правда главный враг нормального режима сна.

— Как «по-другому»? — насторожился Эйп.

Анна слегка улыбнулась:

— Скоро сам увидишь.

Несколько минут спустя.

— Прекрати! Я не дам связать себя вот так!

— А-а-а-а! Мерзкая женщина! Я убью тебя!

Анна проигнорировала вопли Эйпа. Она заметила, что он, при всей своей агрессии, по-прежнему не орёт в полный голос, понимая, что нельзя привлекать ненужное внимание. Значит, не совсем лишён здравого смысла.

Она не думала, что поступила жестоко. По существу, она лишь связала ему ноги и соединила запястья с лодыжками за спиной. Поза, может, и неудобная — зато так она в безопасности.

Её вины тут нет. Будь он таким же мягким и покладистым, как Дебиан, — она бы обращалась с ним куда деликатнее. Но не судьба.

Связав Эйпа, Анна дополнительно привязала его к столбу — на случай, если вздумает подползти к ней, пока она спит. Чердак был небольшой — комната да туалет, никакой отдельной комнаты, чтобы можно было его изолировать. Запирать его в туалете она, впрочем, тоже не собиралась — это уже чересчур.

После этого Анна крепко уснула, не обращая внимания на ворчание и ругань Эйпа.

На следующее утро она первым делом взглянула в сторону столба. Мальчик свернулся калачиком у его основания на её коврике для медитации и беспокойно спал.

Анна умылась, оделась и вышла купить еды. Вернувшись, обнаружила, что Эйп уже проснулся.

Он посмотрел на неё заспанным взглядом, но стоило ей переступить порог — тут же вскинулся:

— Развяжи меня! Мы ещё не закончили!

Анна положила еду на стол и направилась к нему.

Эйп тут же завозился, отодвигаясь:

— Ты чего! Я тебе говорю...

— Заткнись, я тебя развяжу, — сказала Анна.

Он, кажется, не верил, что это правда — даже когда она возилась с верёвками, Эйп смотрел на неё с подозрением и настороженностью.

Когда верёвки наконец упали, Анна отступила на шаг и наблюдала, как он растирает запястья, и после долгой паузы сказала:

— Я-то думала, ты бросишься на меня, как только веревки ослабнут.

Про себя она подумала, что была вполне готова шарахнуть его «Небесной карой». Более того — где-то в глубине души, пожалуй, даже надеялась на это. Тогда бы она могла вышвырнуть его за дверь с чистой совестью.

Но увы.

Заметив взгляд Анны, Эйп холодно фыркнул и самодовольно сказал:

— Думаешь, я не понимаю, что ты затеяла? Я не доставлю тебе этого удовольствия. Я никуда не уйду!

С этими словами он сам потянулся к еде, которую она принесла, уселся прямо на полу и принялся быстро и жадно есть.

— Ты всегда так грубо обращаешься со всеми, кто тебе помогает? — спросила Анна. — Я не стала кормить тебя грубым чёрным хлебом, а принесла мягкую белую булку и вяленое мясо — могу я услыхать хотя бы простое «спасибо»?

Она сказала это небрежно, не ожидая ответа. Собрав необходимые вещи, Анна направилась к выходу, и тут вдруг услышала тихий голос Эйпа:

— Спасибо.

Анна обернулась, приподняв бровь.

— Прости? Я не расслышала.

Щёки мальчика залились краской.

— Спасибо! Я сказал спасибо! Теперь слышишь?! Но то, как ты вчера меня связала, — этого я не забуду!

— Я ухожу, — сказала Анна, не обращая внимания на его угрозы, которые не пугали её ни капли. — Сиди дома и никуда не суйся. Если тебя схватят — спасать не стану. И ещё, не справляй нужду где попало.

— Ты...

Прежде чем Эйп успел закончить свою гневную тираду, Анна захлопнула за собой дверь. Она постояла пару секунд, слушая приглушённые вопли, и с глубоким вздохом двинулась вниз.

Такое ощущение, будто завела бездомного щенка — одни зубы да колючки, — и теперь придётся сначала приучить его к рукам, прежде чем он станет хоть немного послушным. Сама напросилась. Хотя, если честно, когда вчера ночью она наткнулась на него без сознания — выбора у неё, пожалуй, и не было.