Снова нехорошо

Анна уже собралась отойти в сторону, уступив место им троим, но Ротгарр окликнул её.

— Руки не слушаются, — произнёс он, глядя на неё.

— …

«Подожди, ты же совсем недавно без малейшего усилия залечил такую огромную рану?!»

Она на мгновение замолчала. Взгляды двух стоявших позади мужчин жгли ей спину, как раскалённые угли.

Чего этот демон добивается?

Пэриш и Уилисс и без того не питали к ней тёплых чувств. Именно демон добивался её руки. Другие могли не знать, но он-то, непосредственный участник событий, наверняка не мог этого забыть? И вообще — ему нужна только её душа, к чему тогда разыгрывать перед посторонними сцену ревности?

Когда демон пребывал в теле Пэриша или Уилисса — он был куда прямолинейнее. Сейчас же, заняв тело Святого Сына, его уловки, кажется, заметно умножились.

Анна думала, что уже привыкла к повадкам демона, — но сегодня обнаружила, что снова ошиблась в своих расчётах, и снова стала крайне настороженной.

В последнее время Ротгарр охотно вспоминал слова Балана и кое-что из того, что ему доводилось видеть рядом с другом. Они дружили тысячи лет, и за это время он наслушался и насмотрелся всякого. К счастью, память у Ротгарра была превосходной: стоило сосредоточиться — и нужное непременно всплывало.

Он помнил один случай: придя к Балану, застал его в разгаре веселья с целой компанией женщин. Балан намеренно передал губами кусочек еды одной из них, после чего под каким-то предлогом удалился — и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как остальные принялись терзать бедняжку насмешками и придирками. Позже он признался, что их зависть доставляла ему искреннее наслаждение.

Ротгарр, разумеется, не собирался кормить Анну с губ — да и ревность Пэриша с Уилиссом его нисколько не занимала. Его интересовала реакция самой Анны.

Когда все объекты её интереса окажутся рядом одновременно — кого она будет поддерживать в первую очередь?

Анна прекрасно понимала: демон хочет, чтобы она его кормила. Но она не согласилась бы на это даже наедине с ним — не то что под пристальными взглядами этих двоих.

— Ваше Святейшество, возможно, вы слишком много спали. Посидите немного, и вам станет лучше. А пока можете поговорить с молодым господином Пэришем и господином Уилиссом.

Произнеся это, Анна приняла самый невозмутимый вид и отступила в сторону — словно и не поняла, чего добивался демон.

Пэриш, наблюдавший за происходящим, удивлённо моргнул. Всё оказалось занятнее, чем он ожидал. Он-то решил, что Святой Сын велел именно Анне ухаживать за ним лишь потому, что знал её имя, но, похоже, дело было не только в этом!

Пэриш покосился на Уилисса — тот хранил каменное выражение лица, никак не оправдывая ожиданий. Странно. Разве Уилисс не проявлял заметного интереса к этой служанке? Он даже научил её читать; почему же он вдруг потерял к ней интерес?

Пэриш отвёл взгляд, и лицо его озарила радушная улыбка. Повернувшись к Виктору, он произнёс:

— Святой Сын, я глубоко сожалею, что подобное случилось в наших стенах. Если вам что-нибудь понадобится — только скажите. Я сделаю всё возможное, чтобы в период выздоровления вы чувствовали себя здесь так же комфортно, как в Священном Храме.

Ротгарр был крайне недоволен реакцией Анны. Выслушав Пэриша, он коротко ответил:

— Анны более чем достаточно, чтобы позаботиться обо мне.

Улыбка Пэриша стала ещё ослепительнее. Он кивнул:

— Да, Анна превосходно умеет заботиться о людях. До вас она так же чудесно ухаживала за мной и за Уилиссом.

Анна явственно ощутила скрытое злорадство в словах Пэриша. Она всего лишь носила им еду, что он имел в виду под «превосходной заботой»? Впрочем, демон сам присутствовал при этом и прекрасно всё знал, так что она не опасалась, что он неверно истолкует слова Пэриша. Анна опустила голову и притворилась, что её нет.

Уилисс слегка нахмурился. Хотя ему не хватало опыта общения с женщинами, он заметил странную атмосферу в комнате. Когда он потерял память — или, точнее, когда его место заняла другая личность — он, судя по всему, добивался расположения этой служанки, но по какой-то причине это не увенчалось успехом. А теперь выясняется, что между ней и Святым Сыном тоже сложились какие-то неоднозначные отношения.

Уилисс посмотрел на Анну. Та стояла почтительно опустив голову так, что лица не было видно. Весь её облик выражал сдержанность — в нём не было ничего общего с распутной светской дамой, которую он представил по чужим описаниям.

В отличие от Пэриша, которого не беспокоила недавняя потеря памяти, Уилисс испытывал глубокое беспокойство. Если предположение Анны о «раздвоении личности» верно — значит, его жизнь отныне перестаёт быть подвластна ему самому. С этим он примириться не мог.

— Ухаживала? — Уголок рта Ротгарра чуть изогнулся в насмешливой усмешке. — Она просто приносила вам еду.

И Пэриш, и Уилисс в равной мере почувствовали неприкрытую неприязнь в словах Святого Сына.

Пэриш, однако, от его реакции возбудился ещё сильнее. Кто такая эта Анна, раз даже Святой Сын, обречённый всю жизнь служить Богине, проникся к ней особым чувством? Она служит в его поместье, и он знаком с ней дольше всех — он точно не упустит свой шанс.

Пэриш едва сдерживался от нетерпения. Дни шли за днями без каких-либо серьёзных дел, и ему было невероятно скучно. А тут такая занятная история. Как можно было оставаться в стороне?

Уилисс же, напротив, тяготился тем, что разговор неизменно вертится вокруг служанки — пусть она и сыграла немаловажную роль в дни его беспамятства. Не дожидаясь очередной реплики Пэриша, он обратился к Святому Сыну:

— Виктор, я хотел бы узнать подробности о том, что произошло прошлой ночью.

Пэриш мысленно покачал головой. Уилисс — безнадёжный чурбан. Желание Пэриша узнать подробности о ночной схватке было лишь предлогом — бороться за внимание Анны казалось куда интереснее.

Анна, услышав слова Уилисса, тоже насторожилась. Подробности прошлой ночи занимали и её.

Ротгарр взглянул на Анну, и, заметив её явное любопытство, небрежно сказал:

— Прошлой ночью эти люди охотились за тобой. Я спас тебя.

Уилисс нахмурился. У него не было врагов. Кто мог желать его смерти? 

Перед ним находился Святой Сын, и он не стал немедленно ставить под сомнение его слова — однако тут же всплыли обстоятельства, которые трудно было объяснить. 

Схватка произошла в покоях самого Святого Сына. Тела убитых — сожжены. Как ни смотри, картина складывалась обратная: нападавшие направлялись к Святому Сыну, а он, Уилисс, услышав шум, поспешил туда и помог ему.

Он хотел разобраться, что же случилось с его памятью, а значит, события той ночи следовало прояснить до конца. Уилисс посмотрел на Святого Сына и спросил:

— Но мне сказали, что все они погибли от магии огня.

— Именно так, — ответил Ротгарр с лёгкой небрежностью, прекрасно зная, что у Уилисса нет воспоминаний о прошлой ночи. — Я прикрывал тебя, давая возможность сотворить заклинание. Иначе как объяснить, что ты остался невредим, тогда как я лежу с тяжёлым ранением? Не нужно меня благодарить. Я — Святой Сын Священного Храма, и мой долг — следовать за Богиней и хранить милосердие к людям.

В голосе Ротгарра сквозила едва прикрытая надменность. Уилисс с каждым словом ощущал всё большее раздражение.

— Не могли бы вы рассказать подробнее? — сдержанно спросил он, подавив неприятное чувство.

Ротгарр усмехнулся, слегка наклонив голову, его длинные серебристые волосы струились, словно шелк.

— Хочешь, я разыграю для тебя вчерашнее во всех подробностях?

Анна была готова закрыть лицо руками и выбежать вон. Бедный Святой Сын — его репутации нанесён непоправимый урон. Демону было всё равно, что подумают окружающие: его не заботило, заметят ли что-то странное, и поэтому он действовал с крайней безрассудностью. Изысканного, безупречно чистого Святого Сына он превратил в едкого циника.

Анна увидела, как лицо Уилисса темнеет, и торопливо вмешалась:

— Святой Сын, вам же было так плохо! Лучше поменьше говорите и побольше отдыхайте.

Услышав её слова, Уилисс немного смягчился: Святой Сын раздражён из-за недомогания, а не из-за него.

Ротгарр холодно покосился на Анну, затем перевёл взгляд на Уилисса. Его недовольство нарастало.

«Она что, подсовывает ему спасительную лазейку?»

Что ж. Он поступит вопреки её желанию.

Не удостоив Анну взглядом, Ротгарр небрежно обратился к Уилиссу:

— Если бы от тебя хоть что-то зависело, мне бы не пришлось…

Прежде чем насмешка успела слететь с его губ, Анна вдруг вскрикнула: «Ваше Святейшество, что с вами?!» — и бросилась к нему, резко надавив ладонью на плечо. Обессиленное тело не удержалось — Ротгарр откинулся назад, голова с глухим стуком врезалась в кровать, и перед глазами всё поплыло в мучительном головокружении.

Подбежав, Анна специально заслонила его своим телом, скрыв своё действие от чужих глаз. Теперь она смотрела на бледного демона, распростёртого на постели, и с нарочитой тревогой произнесла:

— Святой Сын, вам снова нехорошо? Вы так бледны!

Затем повернулась к Уилиссу и Пэришу с виноватым выражением лица:

— Прошу прощения. Святому Сыну сейчас очень плохо, и, вероятно, он не сможет говорить некоторое время. Пожалуйста, дайте ему отдохнуть.

И Пэриш, и Уилисс нашли произошедшее несколько неожиданным — но мысль о том, что простая служанка осмелится так грубо обращаться со Святым Сыном, не пришла бы им в голову ни при каких обстоятельствах. Видя, что он и впрямь выглядит ужасно, они сочли неуместным задерживаться.

Уходя, Уилисс бросил на Анну взгляд. Та ответила ему виноватой улыбкой. Он резко отвёл глаза и вышел вместе с Пэришем.

Когда оба скрылись за дверью, Анна наконец перевела дух.

А потом вспомнила, что только что сделала, — и невольно восхитилась собственной смелостью.

«Ну и молодец же я! Даже осмелилась поднять руку на демона!»

В этот момент Ротгарр был на грани рвоты.

Чрезмерное расходование духовной силы и без того непрерывно кружило ему голову. Едва состояние слегка улучшилось, как он снова получил сильный удар. Теперь Ротгарр отчаянно хотел избавиться от этого тела.

Но ещё больше его приводило в ярость другое: Анна толкнула его ради того, чтобы выручить Уилисса!

Когда он вселился в тело этого мага, почему она его так не защищала? К Святому сыну у неё, очевидно, есть интерес, но и Уилисса она не отпускает — она что, решила получить сразу обоих?!