Новенькая

На следующее утро Анна быстрым шагом направилась к особняку графа. Колено уже почти не беспокоило её. 

Путь пешком занимал меньше получаса, а смена начиналась в семь, значит нужно было встать в шесть. К счастью, у неё никогда не было привычки спать до обеда, да и Гранатовый переулок к шести часам утра оживлялся сам собой — так что ранний подъем не составлял никакого труда.

Весна только-только вступала в свои права, но рассветало уже рано. Идя по улице, Анна видела суетливых простолюдинов, снующих туда-сюда по своим делам. Им приходилось вставать до зари и весь день крутиться ради куска хлеба. Дворяне же жили вольготно: банкеты нередко затягивались до рассвета, и вставали господа не раньше девяти. Таким образом, кухонные служанки могли начинать свою работу в семь утра.

В дни, когда вечером устраивали приём, большую часть приготовлений делали заранее. Такие служанки, как Анна, уходящие домой каждый день, могли покидать поместье в семь вечера, а с остальным справлялись те, кто жил здесь постоянно. Их жалование, очевидно, было выше, чем у Анны.

Перекинувшись парой слов со стражником у задних ворот, Анна вошла в поместье и по тому же пути, что вчера показала ей Ребекка, прошла прямо на кухню.

Кухня в графском поместье была огромной; здесь работало человек двенадцать, не меньше. Помещений было несколько, и в углу самой большой подготовительной комнаты стояли напольные часы. Когда Анна вошла, они показывали ровно без пяти семь.

Она разыскала Ребекку — та была занята уборкой после вчерашнего банкета и, завидев Анну, сразу попросила её помочь.

Ребекка была старше Анны всего на три года, но работала здесь уже пять лет и пользовалась безоговорочным доверием госпожи Мари. Манеры её, казалось, отражали манеры хозяйки кухни: хотя ей было около двадцати лет, у неё всегда было строгое, подчёркнуто официальное выражение лица.

— Анна, сначала выстирай вот эти салфетки, потом я научу тебя складывать из них цветы, — произнесла Ребекка с неизменно серьёзным видом. — Эти несколько дней посвяти складыванию — пока я не буду довольна, к следующему уроку не перейдем.

Анна кивнула:

— Хорошо, Ребекка.

Ребекка показала, как правильно стирать салфетки и какими способами выводить стойкие пятна; Анна слушала очень внимательно. Поскольку это был её первый раз, она потратила полчаса, чтобы перестирать десяток салфеток и развесить их сушиться. Ребекка проверила и, не говоря ни слова, коротко кивнула. Анна знала, что этот жест означал одобрение.

Что до складывания салфеток, то для Анны это было сущей мелочью. У неё были ловкие пальцы, хорошая память и отличное пространственное мышление. Одной инструкции Ребекки оказалось достаточно, чтобы Анна освоила этот навык.

Ребекка только взялась полировать серебряные приборы и успела закончить только один, как Анна уже стояла рядом с готовой работой в руках. Это была сложенная в форме цветочных лепестков столовая салфетка. Хотя для кухонной служанки в графском доме это считалось самым простым заданием, оно всё же требовало определённой сноровки. Ребекка не ожидала, что Анна справится так быстро — и к тому же результат получился весьма аккуратным.

— Ты сама складывала? — она не удержалась от вопроса.

Анна кивнула:

— Да. Если понять принцип — это довольно просто.

Ребекка была занята полировкой серебра. Это была ответственная работа, к которой допускали лишь опытных служанок вроде неё. Подумав, она подозвала другую и велела той научить Анну остальным фигурам.

Глядя на сосредоточенное лицо Анны за учёбой, Ребекка почувствовала, что относится к ней всё с бо́льшим одобрением.

Закончив свою работу, Ребекка подошла к Анне, чтобы проверить её успехи.

К этому времени служанка, обучавшая Анну, уже ушла, и теперь она одна сидела за столом, складывая салфетки. На этот раз Анна работала над фигурой, которую Ребекка раньше никогда не видела.

Она кашлянула. Анна подняла голову и улыбнулась:

— Ребекка, я всё выучила.

Хотя она уже знала, что Анна быстро учится, Ребекка всё ещё не могла поверить в это.

За годы работы она обучила немало новеньких. На то чтобы освоить складывание салфеток, обычно уходило около трёх дней.

Но теперь это заняло максимум два часа.

— Сейчас я проведу проверку, — Ребекка сохраняла невозмутимое выражение, не проявляя лишних эмоций. — Если пройдёшь — перейдём к следующему уроку.

Анна убрала улыбку и серьёзно кивнула:

— Я готова.

Проверка была проста: Ребекка называла фигуру, Анна её складывала. Анне это напоминало школьный диктант по иностранному языку. Из двадцати видов Ребекка выбрала три простых и три сложных, но Анна легко справилась со всеми заданиями.

Обычно строгое лицо Ребекки смягчилось, на её лице появилась лёгкая улыбка:

— Очень хорошо.

— Спасибо, всё благодаря вашему превосходному обучению, наставница, — скромно ответила Анна.

Ребекка кивнула и без лишних слов приступила к следующему уроку — сервировке стола. И в этом деле было немало тонкостей: у знати за столом всё устроено по-особому. Одних только ножей и вилок — по три-четыре комплекта, и к каждому блюду полагаются свои приборы. Всё это Анне предстояло запомнить.

По сравнению с таблицами и отчётами, которые ей приходилось заучивать в прошлой жизни, это было сущей ерундой. Она и тут справилась быстро, без труда пройдя проверку.

По замыслу Ребекки, она собиралась объяснить Анне основы, а затем заняться своими делами, оставив её упражняться самостоятельно. Но Анна схватывала всё так быстро, что в это утро Ребекке пришлось посвятить всё свое время только её обучению.

Хорошо хоть, что она наставляла новеньких достаточно часто и материала у неё хватало — торопиться было некуда.

Только Ребекка собралась перейти к более тонким правилам этикета за столом, как в дверях кухни кто-то появился и громко спросил:

— Где новая служанка?

Анна встрепенулась. Неужели он ищет её?

Вошедший был юношей. Не получив ответа, он обвёл комнату взглядом и повторил:

— Кто здесь новенькая?

Анна подняла руку:

— Я.

Она узнала его — он сидел рядом с Шаэном на козлах кареты молодого господина Пэриша. Должно быть, это его личный слуга.

Что ж, думала она, дерево хочет покоя, но ветер не утихает. Тот демон и впрямь не собирался оставлять её в одиночестве.

Впрочем, Анна была готова к такому развитию событий. Приняв помощь демона, она обрекла себя продолжать эту опасную игру — такова была цена, которую ей предстояло заплатить.

Юноша оглядел Анну, словно сверяясь с чем-то в памяти, и лишь затем произнёс:

— Молодой господин Пэриш желает позавтракать.

Анна попыталась возразить:

— Я ещё учусь местным порядкам. Боюсь, могу что-нибудь сделать не так и испортить молодому господину настроение.

— Молодой господин вызвал именно вас, — отрезал юноша.

«Вызвал именно вас»... Скорее всего, демон до сих пор не знал её имени — потому и его слуга называл её «новая служанка».

Анна была морально готова. Видя, что сопротивление бесполезно, она согласилась.

На часах было около полудня. В доме заведено было завтракать в девять утра, обедать в половине второго, пить чай в четыре и ужинать в восемь вечера. Поэтому обед был почти готов, а поскольку молодой господин Пэриш имел обыкновение поздно вставать, кухня всегда отдельно готовила для него завтрак. Поскольку особых распоряжений не поступало, госпожа Мари велела Анне отнести еду наверх.

Как только она ушла, служанки, незаметно поглядывавшие за ней, тотчас собрались в группы и принялись переговариваться. Тема, разумеется, была одна — Анна.

Обстоятельства её вчерашнего приема на работу видела лишь госпожа Мари. Но те, кого не взяли, не замедлили выплеснуть обиды родным, поэтому об Анне уже ходило множество слухов. Сама она, проведя первую половину дня в учёбе, ещё не ощущала давления этих пересудов. Анна шла следом за юношей, назвавшимся Вадо, осторожно неся корзину с завтраком, и на ходу прикидывала, как держаться при встрече с демоном.

На самом деле это было совсем не сложно — нужно всего лишь решительно сказывать ему каждый раз, как он делает предложение.

«Молодой господин Пэриш» ждал Анну в зимнем саду своих покоев.

Стекло в этом мире мало чем отличалось от привычного ей — немного пузырчатое, прозрачное, собранное в широкие рамы, оно со всех сторон закрывало балкон. Солнечный свет проникал сквозь стекло, разбрасывая по комнате радужные блики.

Молодой господин Пэриш в белой рубашке купался в этом мягком солнечном свете — казалось, будто его окружает лёгкое сияние. Его прекрасные черты лица были пленительны, как у ангела.

Конечно, именно так его видели окружающие. Анна же, увидев за красивой оболочкой облик демона, тут же опустила голову, боясь случайно встретиться с ним взглядом.

Она осторожно подошла, открыла утеплённую корзину и расставила на столе завтрак в изящной фарфоровой посуде: жареные колбаски Орнандо, тёплое козье молоко из высокогорий Миса, белый хлеб из тонкой муки и мясной соус для обмакивания.

Расставив еду на столе, Анна отступила в сторону. В это время она чувствовала, что демон наблюдает за ней, но не отрывала глаз от стола, совершенно не в силах посмотреть ему в глаза. Согласно правилам, которые вскользь упоминала Ребекка, ей полагалось стоять здесь, пока он не закончит, и только тогда убрать посуду — если, конечно, не поступит иных указаний.

Ротгарр не отводил взгляда.

Прошлым вечером граф Уилсон давал приём, но Ротгарр сослался на недомогание и не явился. Общество этих лицемерных людишек было ему глубоко противно, делать было нечего, и он просто лёг спать. То, что он вообще проснулся, удивило его самого — обычно он мог спать годами.

Должно быть, дело было в пари с Баланом — именно оно не давал ему покоя.

Семя Древа Бездны было ему совершенно необходимо. Раз Балан так щедро предложил его в качестве ставки — как он может его разочаровать?

Кстати, о пари…

Ротгарр смотрел на Анну. Уголок его рта слегка изогнулся — но это не было признаком хорошего настроения.

Напротив. Он был в скверном расположении духа. В очень скверном.

Почему она не может просто согласиться на его предложение, и потом в тихих мучениях доживать свой век, прежде чем испустить последний вздох?

Зачем она строит все эти хитроумные козни?

Ротгарр обратился к памяти Пэриша. Опершись локтем о стол, он надел на лицо обворожительную улыбку и лениво остановил взгляд на Анне:

— Дорогая моя, как ваши дела на кухне? Если кто-нибудь обидит вас — непременно скажите мне. Я вас защищу.

Слушая это «нежное признание», Анна подумала про себя: «Демон действительно не знает моего имени!»

Впрочем, она не видела смысла указывать ему, как нелепо говорить «дорогая» человеку, чьего имени не знаешь.

Она ответила со всей вежливостью:

— Покорно благодарю молодого господина Пэриша за заботу. На кухне всё очень хорошо. Все ко мне добры.

Ротгарр улыбнулся и указал на место рядом с собой:

— Не окажете ли мне честь разделить со мной завтрак, прекрасная леди?

Память Пэриша предлагала богатый выбор подходящих фраз — это было то немногое, что Ротгарру в нём нравилось. Будь первая встреченная им человеческая женщина кем угодно, только не этой расчётливой интриганкой, он мог бы уже считать спор выигранным.

Убить её или бросить и найти другую — пожалуй, оба варианта были правильными. Но для Ротгара любой из них был оскорблением.

Заставить лживую и ничтожную человеческую женщину принять его предложение должно было быть проще простого. То, что на его пути попалась такая аномалия, он расценивал как личный вызов.

Спор только начался. У него в запасе было достаточно времени, чтобы ответить на её дерзость сполна.

Анна опустила голову:

— Молодой господин, я всего лишь служанка. Я не осмелюсь запятнать вашу репутацию. Прошу вас — не говорите так.

Если бы этот демон действительно стоял перед ней, она, возможно, не посмела бы сопротивляться и подчинилась бы всему, что он скажет. Но раз он вселился в чужое тело и, судя по всему, связан какими-то правилами, она безусловно воспользуется этим — и будет отказывать ему открыто, без малейшего страха.