Дева-рыцарь, ставшая бива-хоси
28 июня, 8:27
Итак, отринув мир, Ливия гордо восседала на Арасимару и мчалась по улицам.
(Для начала... отправлюсь-ка я к горе Фудзи.)
Священный пик Фудзи — истинный символ Японии. Когда-то, во время бегства с принцессой Сарой в ином мире, они держали путь к замку Гифу, но, заплутав в незнакомых горных дебрях, по ошибке ушли далеко вперёд и оказались вблизи Фудзи.
— Раз уж мы здесь, может, заодно и поднимемся на Фудзи? — предложила тогда Ливия, глядя на величественную гору.
— Бред сивой кобылы, — мгновенно отрезала Сара.
Хоть магия и позволяла восстанавливать силы и залечивать раны, тело и дух Сары истощились до предела, так что она без колебаний отказалась. Однако зрелище Фудзи, казалось, глубоко тронуло её: она долго не могла оторвать глаз от ослепительных лучей солнца, сиявших на фоне горы, и это зрелище вновь зажгло в ней решимость преодолеть долгий путь до Гифу.
Ливия намеревалась ещё раз увидеть Фудзи и, искупавшись в том свете, вернуться к собственным истокам. Даже без навигатора в телефоне она знала, в какой стороне находится гора, да и дорожные указатели в этом мире стояли повсюду, так что заплутать — мудрено. Так она и двинулась верхом на восток по мостовой.
Для завсегдатаев окрестностей офисного здания, ипподрома и патинко-салонов зрелище Ливии верхом успело примелькаться до обыденности, но стоило ей выехать за пределы знакомого района, как она тут же стала объектом пристального внимания прохожих и водителей. Кое-кто даже наставлял на неё камеры. В обычной жизни она бы приветливо помахала рукой в качестве промоушена компании, но теперь, уйдя в монахини, следовало избегать излишней шумихи. Тогда Ливия свернула на малолюдные просёлочные дороги.
(Словно вернулась в походы иного мира...)
В том мире основным транспортом для дальних перемещений тоже служили лошади. Правда, тамошние скакуны выглядели не породистыми, а приземистыми, грубо сколоченными боевыми конями, но зато сидеть на них оказывалось удивительно удобно и надёжно.
Она вспомнила, сколько разных средств передвижения перепробовала здесь. Во времена, когда сидела на шее у Ноа, частенько носилась на шоссейном велосипеде; в турне с группой ездила на клановом минивэне; став президентом компании, разъезжала на дорогих авто, но прав у неё не было, и за руль она усаживала подчинённых. И всё же шоссейный велосипед, движущийся силой собственных ног, подходил её нраву больше всего, так что по городу она принципиально передвигалась на нём. Даже когда в одиночку отправилась громить особняк Сироганэ Рюдзи — отца Микото, бывший штаб старинной мафиозной группировки «Сиро», — её транспортом был шоссейный велосипед.
Как бы Ливия ни обожала шоссейный велосипед...
(А всё-таки лошадь — нечто особенное.)
Верховая езда — не просто «сидишь, и тебя везут». Иной раз, сколько ни пытаешься управлять, животина своевольно дёргает в сторону. Лошадь — живое существо: ей нужен корм, она устаёт, и, само собой, ей нужно справлять нужду. К тому же лошади запоминают человеческие лица, так что, чтобы по-настоящему управлять конём, необходимо выстроить с ним доверительные отношения и достичь полного единства человека и лошади.
Больше всего Сара в том мире любила сказание о «Троецарствии», где выведен конь по кличке Красный Заяц — говорят, огромный и невероятно быстрый. Саму Ливию история не особо занимала, но из всех персонажей она больше всего восхищалась именно Красным Зайцем. Этот конь настолько сроднился душой со своим хозяином Гуань Юем, что после его смерти отказывался от пищи и погиб. Даже обладая несгибаемой волей, Ливия, дойдя до этой сцены, оказалась настолько потрясена, что не смогла читать дальше.
Сара тогда лишь изумилась: «Ну, есть те, кто не может читать дальше после гибели любимого героя, но ты, наверное, единственная, кто бросил «Троецарствие» из-за смерти Красного Зайца».
Но как бы там ни было, Ливия, демонстрируя единение человека и лошади, достойное Гуань Юя и Красного Зайца, гнала Арасимару по безлюдным полевым тропинкам всё дальше на восток.
Однако посреди пути Ливия осознала, что совершила чудовищную оплошность.
— Какая же я беспечная!.. А корм для Арасимару?!..
В этом мире домашних лошадей в основном кормят специальным комбикормом с необходимыми питательными добавками, и Арасимару не исключение. Но вот беда — Ливия понятия не имела, где в этом путешествии можно купить корм. Без телефона ни через интернет заказать, ни просто поискать место. В хозяйственных гипермаркетах или зоомагазинах лошадиный корм наверняка не продаётся.
Конечно, кроме кормов найдётся много чего, что лошади едят. Например, многие считают, что лошади обожают морковь, но, строго говоря, большинство из них предпочитают сладкие фрукты, причём у каждой особи свои вкусы; есть и такие привереды, что фрукты терпеть не могут, а уважают овощи. Раньше Ливия пробовала давать Арасимару всякое разное, чтобы понять его предпочтения. В целом он оказался фруктоедом, особенно жалуя деликатесы вроде клубники, персиков, дыни и манго. А к овощам, напротив, интереса почти не проявлял. Хотя, по словам работников ранчо, которые и уступили ей коня, на ферме он овощи ел исправно. Видать, то, что его, помимо Ливии, баловали и другие сотрудники Клана Белая Эспада, подсовывая любимые лакомства, сделало его таким привередой.
Найти место, где продают фрукты, конечно, нетрудно, но вот наличных, что взяла с собой Ливия, не хватит, чтобы накормить Арасимару фруктами досыта.
Когда-то Ливия была бездомной и не сомневалась: сама-то и без гроша в кармане не помрёт с голоду. Но заставлять Арасимару терпеть муки голода она не могла.
(Вернуться в офис за телефоном и наличными?..)
Нет, она оставила прощальную записку и ушла; вернуться с повинной спустя полдня — такого позора не оберёшься. Раз уж так вышло, придётся заработать денег своим горбом.
К счастью, в отличие от тех бомжатских времён, когда у неё и правда ничего не было, сейчас при ней по крайней мере бива. Перед выходом она как раз подумывала: «В крайнем случае изображу из себя бива-хоси и заработаю на дорогу». И вот — надо же — крайний случай настал так скоро.
28 июня, 12:11
Ливия бродила верхом по округе, высматривая место, достойное выступления бива-хоси. Чтобы заработать, нужна людная точка, но для игры на привокзальных площадях и главных улицах, как правило, требуется разрешение. К тому же участница её группы «Спасительные кузнечики» — Асуми Юмисаси — как-то говорила, что прохожие у вокзалов и на больших улицах в основном спешат, и тех, кто остановится поглазеть, куда меньше, чем кажется.
Сейчас Ливия приехала в какой-то на первый взгляд довольно оживлённый городок. Что он не Гифу — точно, а вот подробного названия она не знала.
Бесцельно покружив, Ливия наткнулась на огромный парк. Он располагался прямо посреди делового квартала. То ли из-за полуденного солнца, то ли из-за ясной погоды, но в парке кто-то прогуливался, кто-то сидел на скамейках и обедал. Приметила она и несколько киосков с закусками, и фургончики с едой — видно, место довольно популярное. По всему выходило, что дальше народу только прибавится, и, главное, люди приходят в парк отдыхать — ей на руку.
(Так, решено — здесь и выступлю!)
Определившись с местом, Ливия первым делом направилась к приглянувшемуся фургончику с попкорном.
— Мне самую огромную порцию попкорна. Только с сахаром.
Продавец, увидев за спиной Ливии Арасимару, сперва ошарашенно застыл, потом торопливо занялся заказом.
— Понимаю, такой мелочью сыт не будешь, но для начала перекуси хоть этим, — сказала она Арасимару и, скармливая ему попкорн, купленный на последнюю тысячу иен (вообще-то кукуруза идёт и на корм лошадям), двинулась туда, где погуще народу.
Привязав Арасимару к ближайшему дереву, она извлекла из футляра биву, а сам футляр поставила перед собой как ящик для подаяния.
Одна только женщина в одеянии «под Уэсуги Кэнсина», выгуливающая по парку громадного коня, уже приковала к Ливии все взгляды, но подавляющее большинство людей лишь глазели с расстояния или фотографировали — никто не решался подойти. Тогда она, чтобы всем было слышно, с силой ударила бати по струнам.
Хлёсткое, пронзительное звучание сацума-бивы разорвало воздух парка, собирая всё больше заинтригованных взглядов.
Ливия продолжала перебирать струны.
— «В монастыре Гион колокола звон — о тщете всего сущего он...»
Одновременно она звучным, чистым голосом, который ничуть не терялся на фоне бивы, начала декламировать хэйкёку — самое известное японцам сказание под биву.
— «Шелест соцветий дерева сара — упадок следует за расцветом.
Горделивые недолговечны — словно сны весенней ночью...»
По мере того как Ливия продолжала играть и петь, люди, стоявшие поодаль, начали понемногу подтягиваться ближе. Кажется, они перестали воспринимать её как «странную тётку с конём» и начали видеть в ней «артистку».
— «Яростные да сгинут — точно пыль пред ветром...»
Когда-то Ливия уже исполняла эти строки хэйкёку той, кого любила больше всех на свете — Кенмоти Микото. Тогда память подвела, и она пропела лишь самую знаменитую вступительную часть из четырёх строк. Но теперь...
— «Перенесёмся в страны чужеземные. В Цинь — Чжао Гао, в Хань — Ван Ман, в Лян — Чжу И, в Тан — Ань Лушань...»
Она продолжала дальше.
— «Отступились они от путей прежних государей, в роскоши не зная удержу, к советам верных вассалов глухие. Не замечали смуты в Поднебесной, не ведали муж народных — и вскорости сами себя погубили...»
После смерти Микото Ливия, пользуясь связями своего законного отца Сироганэ Рюдзи, нашла себе учителя бивы и с горем пополам выучила наизусть всю главу «Гион сёдзя» — пролог к «Повести о доме Тайра»... Кстати, и тамошний, и здешний учитель сошлись в оценке: «Эх, если бы не подводила тебя память — с твоим-то талантом ты одной бивой весь мир покорила бы».
Так или иначе — белоснежный конь, всадница в белом с серебряными волосами, игра на биве. До крайности редкое зрелище в сочетании с мощью исполнения, которая пронимала даже тех, кто биву слышал впервые, да ещё и сладкозвучный голос Ливии, от которого слушатели невольно млели, хоть и не понимали слов, — всё это притягивало к ней людей как магнитом. Толпа зевак росла на глазах.
— «От прародителя Куникадзу до Масакуни — шесть поколений, хоть и служили они в землях дальних, ко двору столичному допущены не были...»
Пропев последние строки «Гион сёдзя», Ливия смачно дважды рванула струны — «Дзынь-дзынь!» — и, держа биву в одной руке, величаво выпрямилась и грациозно поклонилась публике.
Перед ней собралось не меньше тридцати человек, которые дружно взорвались восторженными аплодисментами. Дождавшись, пока овации стихнут, она подняла голову:
— Благодарствую, что удостоили своим вниманием. Ежели кто из почтеннейшей публики остался доволен сим скромным выступлением, то, хотя бы самую малость, положите, прошу, в сей ящик вознаграждение. Премного обязана буду.
— Да это ж просто блеск! — Ни черта не понял, но круто! — А главное — до чего ж хороша!..
Обычно среди зевак, что останавливаются на уличные представления, высока доля тех, кто думает: «Ну, раз бесплатно, можно глянуть». Но выступление Ливии встретили бурей восторгов, и больше половины зрителей полезли в кошельки, бросая деньги в футляр от бивы. В основном сто-йеновые монетки, но нашлись и те, кто расщедрился на пятьсот иен или даже на бумажку в тысячу.
Когда поток подаяний схлынул...
— Спасибо вам. Что ж, теперь — следующая пьеса.
Ливия улыбнулась и вновь ударила бати по струнам. На сей раз зазвучала не хэйкёку, а яростная, боевая мелодия — из тех, что поднимают дух воинов перед битвой. Резкий контраст с пронизанным скрытой печалью стилем хэйкёку вызвал среди публики шумный переполох, и те, кто до того колебался в отдалении, один за другим стали подходить.
Когда этот номер закончился, сумма подаяний, по грубым прикидкам, утроилась по сравнению с прошлым разом — таких денег уж точно хватило бы насытить утробу Арасимару. Следом Ливия сыграла вещь, раскрывающую всю мощь и глубину сацума-бивы. Слушателей ещё прибавилось, а с ними и денег.
Затем она исполнила одну из песен «Спасительного кузнечика». С подачи Ливии группа иногда добавляла биву в свои композиции, и эта песня стала самой яркой в этом плане: партию, обычно отводимую её гитаре, здесь от начала и до конца вела бива. В отличие от трёх предыдущих вещей, дышавших духом старины, тут ощущалось явное сочетание современного рок-звучания и тембра бивы. Прослушав это, меломаны в толпе начали переглядываться с выражением лица: «Погодите-ка... я что, своими глазами вижу что-то невероятное?»
Количество зрителей перевалило за сотню. К этому моменту стали появляться и те, кто знал Ливию лично.
— Стойте! Это ж не та ли самая LIVIA?!
— Кто-кто?
— Гитаристка «Спасительного кузнечика»! Она ж мегатехничная!
— О-о... не знал, что гитары ещё и такой формы бывают.
— Нет же! Это бива, не гитара!.. В любом случае — ЛИВИЯ-САМА-А!!!
Выступление Ливии в парке тут же вызвало лёгкий ажиотаж в соцсетях. «Похоже, президент Микото прямо сейчас уличный концерт в соседнем парке даёт». «Солистка «Спасительного кузнечика» LIVIA-сама с сольником! Все бегом сюда!» — посты с такими заголовками, снабжённые фото и видео, стремительно разлетались по сети, и прослышавшие о них местные жители, офисные работники и студенты спешно стягивались к парку.
Пусть последнее время Ливия и погрязла в вине, женщинах и азартных играх, она оставалась популярным видеоблогером и гитаристкой востребованной женской группы. Помимо родного Гифу, у неё имелись фанаты по всей Японии, а среди них — истово верующие, что жаждали знать о ней всё и не пропускали ни одного её живого выступления.
Толпа зрителей разрослась до таких размеров, что могла бы набить битком средний концертный зал. Здоровенный футляр от бивы, служивший ящиком для подаяний, быстро наполнялся купюрами.
С такими доходами можно не только без проблем прокормить Арасимару сегодня, но и жить припеваючи ближайшие дни.
И вот в этот самый миг...
— Полиция префектуры Айти! Вы! Там! Немедленно прекратите представление!
Из громкоговорителя грянул окрик, перекрывший своей мощью игру Ливии.
— По... полиция?!..
В душе Ливии оставили глубокий шрам и случай, когда заведение «момо-тя», где она работала, накрыла полиция, и арест участницы её группы Минаками Ноа. Вдобавок она сама некогда якшалась с антисоциальными элементами. Поэтому при виде полицейских она рефлекторно встала в боевую стойку. Прервав игру, Ливия стала ждать дальнейших указаний. Десяток стражей порядка, свистя в свистки и крича: «Остальным тоже разойтись!», продрались сквозь толпу.
— Э-э... мисс, это вы — зачинщица сего бедлама? — спросили её.
На лицах полицейских читалась смесь гнева, недоумения и тяжкого вздоха. Ливия, вновь обретя хладнокровие, бесстрашно ответила:
— Слово «зачинщица» вводит в заблуждение. Я всего лишь играла здесь на биве.
— Называйте как хотите. Только сейчас же прекращайте это безобразие, — сказал один из них, подавляя её протест тоном, не терпящим возражений, а другие принялись разгонять зевак, что всё ещё мешкали на месте. Зрители нехотя стали расходиться.
— Разве в этом парке запрещены уличные выступления?
Если так, то она сама виновата и должна извиниться — с этой мыслью Ливия задала вопрос. Полицейские переглянулись с озадаченным видом.
— Вообще-то свободные выступления не запрещены. Но собирать такую ораву — это уже не уличная игра, а, скорее, флешмоб или несанкционированный митинг, — ответили ей.
— Эти зрители — они же не по моему призыву собрались... — с недоумением проворчала Ливия.
И тут...
— Сто... стойте! Только не говорите, что эта лошадь — тоже ваша?! — истошно, почти по-петушиному, выкрикнул другой полицейский.
Она обернулась. Рядом с деревом, к которому привязали Арасимару, стоял страж порядка и указывал на коня.
— Именно так, — без колебаний подтвердила Ливия.
— Тогда потом не забудьте убрать ЭТО! — рявкнул он.
(Он назвал мою любимую лошадь «ЭТО»?! Какое хамство!.. И — «убрать»?! Арасимару — не вещь, чтоб её убирать!)
Ливия уже хотела возмутиться, но, приглядевшись, поняла, что полицейский показывал не на самого Арасимару, а на то, что валялось прямо у него под брюхом.
Конский навоз.
— А. Да. Простите. Я тотчас же уберу, как подобает.
Владелец обязан убирать за своим животным — это знает даже Ливия (прошедшая огонь и воду среди разных антисоциальных группировок и в итоге ставшая теневым властелином, который подмял их под себя). Из горького опыта она усвоила, что у каждого своя незыблемая вера и что антоним справедливости — не зло, а иная справедливость, рождённая из другой системы ценностей. Неисполнение долга хозяина — стопроцентное, абсолютное зло. И сейчас она совершенно искренне извинилась.
— Обязательно уберите, ясно вам?! И чтобы больше здесь не выступали! — надавав ворох строгих предписаний, полицейские спешно удалились.
— Вот незадача...
Первым делом Ливия заглянула в футляр от бивы — сколько же там денег. Первоначальная цель — прокормить Арасимару на первое время — оказалась достигнута. Но тучи зрителей, что набежали напоследок, спугнули до того, как они успели кинуть деньги, так что итоговая сумма вышла куда скромнее, чем сулил масштаб толпы. Переложив заработанное в кошелёк и убрав биву в футляр, Ливия вздохнула и поплелась к навозной куче.
Размером куча вышла куда больше собачьих «подарков», что иногда попадаются в парках и на улицах, и даже превосходила то, что обычно оставляла Арасимару. Должно быть, из-за того, что она с утра, перед дальней дорогой, задала ей корму больше обычного.
— Я рада, что ты у нас регулярно ходишь по-большому!.. Но, по возможности, выбирай для этого время и место.
От ласкового голоса Ливии Арасимару, как будто всё понимая, радостно заржала. Затем Ливия надела кожаные перчатки для верховой езды и в полном одиночестве принялась убирать лошадиный навоз, складывая его в опустевшую гигантскую упаковку из-под попкорна, припасённую у дерева с момента покупки...
28 июня, 13:16
За всей этой сценой — тем, как Ливия в парке подбирает навоз, — издалека наблюдал мужчина.
(Всё такая же... никогда с ней не соскучишься...)
Сотрудник полиции общественной безопасности Одзэки Масатакэ, которому поручили следить за Ливией. Получив сведения, что она покинула Гифу, Одзэки сел на мотоцикл и бросился по её следам. В соцсетях пестрели посты с сообщениями о её передвижениях, и, идя по ним, он в конце концов нашёл её в парке префектуры Айти — где она с какой-то стати наяривала на биве. Хоть и подмывало узнать, ради чего она всё это затеяла и почему вдруг уехала из Гифу, подкатить к ней здесь, прикинувшись случайным прохожим, не вышло бы, так что он затаился и наблюдал издали.
Из-за срочного выезда Одзэки так и оставался в прикиде «разгильдяя Такэо», который носил, работая в Гифу.
В этот момент от куратора поступил звонок.
«Местонахождение Кенмоти Микото установлено».
— А, я уже сам её нашёл.
«О? Впечатляет», — куратор с уважением отметил расторопность доклада и спросил: «Так чем сейчас занята цель?»
— Она в одиночку перекладывает лошадиный навоз в ведёрко из-под попкорна.
После правдивого ответа на том конце повисла долгая пауза.
«Ну, ладно... ты это... продолжай в том же духе», — сказали ему и отсоединились.
Впервые за всё время куратор его подбодрил. С тех пор как он начал докладывать о делах Ливии этому куратору — из-за обработки меняющему голос, так что ни пол, ни возраст не определить, — тот, кажется, стал проявлять проблески человеческих эмоций.
Ливия, управившись с навозом, поднялась с земли и побежала куда-то. Судя по всему, к туалету — отмывать перчатки. Воспользовавшись моментом, Одзэки приблизился к лошади и прикрепил на седло миниатюрный GPS-маячок. Теперь, даже если упустит её, сможет отследить передвижения.
Ведёрко с навозом так и стояло на земле поблизости.
(Фу-у...)
Одной секунды хватило, чтобы Одзэки отдёрнул взгляд и спешно ретировался с места действия.
Персонажи
Обет целомудрия
При нарушении обета сила духа снижается вдвое. Каждое новое нарушение вызывает дополнительные аномалии. Естественное восстановление невозможно.
Ливия
Профессия: Странствующая дама
Мировоззрение: —
ХАРАКТЕРИСТИКИ
Параметр
Значение
Выносливость
100
Сила
100
Интеллект
22
Снаряжение:
Электро-бива, костюм для косплея
Сила духа
41
Магия
25
Наличные:
48 507 иен
Ловкость
100
Проворность
82
Обаяние
1
Имущество:
Лошадь
Анализ изменений:
- Обет целомудрия: Наложен на неё после осознания своей беспутной жизни. Это очень серьёзное ограничение. Её сила духа теперь вдвое ниже. И любое нарушение — ухудшит положение.
- Профессия: 女士 — «Странствующая дама». Больше не CEO. Не хост. Не исследователь кузнечиков. Она — странница. Это её новый путь.
- Обаяние — 1. Обрушилось до абсолютного минимума. Она полностью отказалась от своей сексуальности. Она больше не объект желания. Она — тень самой себя.
- Сила духа — 41 (–41). Закрепилась на минимуме. Её дух сломлен путешествием и обетом.
- Снаряжение: Теперь у неё есть электро-бива и косплейный костюм. Она действительно играет роль бива-хоси.
- Имущество: Лошадь (её Арасимару) до сих пор с ней.
- Наличные: 48 507 иен. Деньги на исходе. Путешествие подходит к концу? Или её ждут новые испытания?
Итог:
Ливия в восьмом томе достигла дна. Её дух сломлен, обаяние на нуле, деньги заканчиваются. Она отказалась от всего, что у неё было. Она ищет себя. И её обет целомудрия добавляет драматизма. Удастся ли ей его сдержать? Или она снова падёт? Ждём её возвращения. «Салатница» продолжает удивлять!