Серьёзные размышления о том, как получить прописку иномирянам

14 ноября, 22:06

Середина ноября. Детективное агентство Кабурая. Холод снаружи, котацу внутри.

Соскэ сидел, по самый пояс засунув ноги под спасительное одеяло. Пальцы порхали по клавишам ноутбука, составляя отчёт. Монотонная работа, но тёплая.

Последние три дня он таскался за одним человеком. Ходил по пятам, как приклеенный. Расспрашивал соседей и коллег, прикидываясь то страховым агентом, то старым знакомым. Аккуратно, издалека, чтобы не спугнуть. Теперь методично заносил в файл каждую деталь: во сколько вышел из дома, в какой магазин зашёл, с кем перекинулся парой слов, куда поехал на обед.

Заказчик — постоянный клиент, адвокат Айсаки Бранда. Объект — тридцатидевятилетний офисный клерк, тихий и неприметный. Его жена, клиентка Бранды, жаждала развода и искала хоть какую-то зацепку. Соскэ выполнял роль ищейки, вынюхивающей компромат.

Но за три дня — глухо. Никакого криминала, никаких тёмных делишек, даже косого взгляда на чужую женщину. Образцовый муж. Работа, магазин, дом. Скука смертная. В общем, работа впустую. Хотя такое случалось сплошь и рядом. «Отсутствие подозрительных действий за трое суток» — тоже результат, который можно подшить к делу.

Соскэ планировал завтра сдать отчёт. А Бранда пусть сама решает, продолжать слежку или плюнуть. Он почти дописал последний абзац, когда из ванной выплыла Сара. В пижаме с кроликами, кожа раскраснелась, от тела шёл пар. В руке — смартфон в прозрачном зиплок-пакете. Видимо, и в ванне с ним не расставалась, рискуя утопить дорогую игрушку.

Соскэ машинально глянул на часы. Она проторчала там больше часа. Вода, наверное, остыла до состояния лужи.

— Ты сегодня долго. Кожа не сморщилась?

— Ага, — Сара достала из холодильника бутылку холодного чая и сделала глоток. — Болтала с Юной по телефону. Спорили до хрипоты, кого в «Троецарствии» сильнее всего очернили. Я стояла за Хуа Синя и Ван Лана. В реальной истории они — достойные люди, верные вассалы. А в романе Ло Гуаньчжуна — законченные злодеи и предатели. Юна же упёрлась: главное — что чувствовал сам человек, а не как его описали потомки. Тоже верно. Хуа Синь и Ван Лан наверняка бы только посмеялись над этими выдумками. Как и Чжоу Юй с Цао Чжэнем. Роман сделал их мальчиками для битья, но они выше этого. А вот настоящим мерзавцам, если их рисуют мерзавцами, плевать на репутацию — они такими и были.

— Я не шарю в «Троецарствии», уж прости. И темы у вас, школьниц, какие-то зубодробительные. В мое время в чатах обсуждали погоду и домашку. Но раз вам весело — ладно, развлекайтесь.

На самом деле Соскэ примерно знал сюжет. И понимал разницу между реальной историей и художественным романом. Но в детали не лез. Себе дороже.

— Сейчас высушу голову — и второй раунд с Юной! Она там кипит от негодования.

— До поздна не сиди. Ей завтра в школу вставать. А ты можешь дрыхнуть до обеда.

Юна. Нагацуна Юна. Семиклассница, тихая очкастая девочка с энциклопедическими знаниями о «Троецарствии». Её мать когда-то обратилась к Соскэ из-за жёсткого буллинга в школе. Так они и познакомились. Юна — ровесница Сары. Обе помешаны на китайской классике. Сдружились мгновенно, словно знали друг друга сто лет.

Травлю удалось замять благодаря одному грозному письму от адвоката Бранды, составленному на официальном бланке с печатью. Школа тут же засуетилась, обидчиков приструнили. Юна снова ходила на уроки без страха.

Соскэ вспомнил, как Сара однажды мечтательно протянула: «Я тоже хочу в школу. К Юне». В её мире аристократы учились дома, с персональными наставниками. С ровесниками почти не пересекались. Жизнь в золотой клетке.

— Слушай, ты всё ещё хочешь в школу? — спросил он, отрываясь от отчёта.

— Ага. Если там водится ещё кто-то такой же интересный, как Юна, я хочу с ними встретиться. Узнать, о чём они спорят, чем живут.

— Понял. Завтра иду к Бранде сдавать отчёт. Заодно спрошу, как иностранке без документов попасть в японскую школу. Может, лазейка какая есть.

— О-о-о! На тебя вся надежда, мой верный детектив!

Глаза Сары засияли золотом.

---

15 ноября, 13:17

На следующий день. Соскэ явился в офис адвоката Айсаки Бранды с отчётом в руке. Сара, разумеется, увязалась следом — любопытство разбирало.

— Итак. Компромата, способного повлиять на исход развода, добыть не удалось. Объект чист, как слеза младенца. Продолжаем наблюдение?

Бранда быстро пролистала бумаги, пробежала глазами по строчкам. Тихо покачала головой:

— Нет. Дальше копать — пустая трата времени и денег клиентки. Закрываем.

Айсаки Бранда. Миниатюрная, в неизменном белом платье, с кукольным личиком. Выглядит как девочка-подросток, заблудившаяся во взрослом мире. Но ей тридцать четыре. Внешность застыла лет в пятнадцать и отказывалась меняться. Кожа упругая, волосы блестят, ни морщинки. Её матери под шестьдесят, но тоже на удивление молода. Видимо, фамильная черта. Генетическая аномалия.

— Быстро вы сдались, — удивилась Сара, усаживаясь на стул. — Даже не попытались покопать глубже.

— Я изначально не ждала сенсаций. Клиентка сама призналась: за десять лет брака — ни намёка на измену. Ни единого.

— Да, по опросам соседей и коллег та же картина. Примерный муж. Любит жену, носит ей цветы по пятницам. Зачем она вообще разводится? С жиру бесится?

— Адвокатская тайна, — отрезала Бранда, поджав губы. Но тут же смягчилась и добавила: — Хотя, думаю, ты и сам догадываешься. Включи детективное чутьё.

— Ну, примерно. Картинка складывается.

— О чём речь? — нахмурилась Сара, переводя взгляд с одного на другую.

— Скорее всего, клиентка сама загуляла на стороне. Или натворила других дел. Теперь при разводе она в слабой позиции, ищет, чем бы уравнять шансы.

— Хм. Кто знает, — Бранда тонко улыбнулась, не подтверждая, но и не отрицая.

Соскэ угадал. Клиентка влюбилась в другого мужчину и хотела уйти красиво. Муж — идеал, это она признала сама на первой консультации. Развод по-честному — муж вряд ли согласится без боя. Расследование затеяли только для проформы, чтобы создать видимость его «вины».

— Ну и ну, — вздохнул Соскэ. У него имелись свои, несколько старомодные понятия о чести и верности. — Ладно. Есть ещё вопрос, Бранда-сан. Посоветоваться. Не по работе.

— Юридическая консультация — пять тысяч иен за полчаса. Прайс висит на стене.

— М-м… Вот как.

— Ну да. Адвокату платят за советы. Логично. Хлеб насущный.

— Тогда сами разберёмся. Спасибо.

— Вот-вот. Пойдём, Сара.

Соскэ и Сара поднялись со стульев.

— Стойте. Сначала выслушаю. Может, отвечу бесплатно. Смотря по вопросу. Друзьям — скидка.

— Правда? С чего такая щедрость?

— Хе-хе. У нас ведь такие близкие, доверительные отношения, — Бранда многозначительно улыбнулась, поправляя воротник платья.

— Прекрати немедленно. Звучит крайне двусмысленно, — поморщился Соскэ, косясь на Сару.

— О чём ты хотел спросить? Давай, не тяни.

Соскэ снова сел. Замялся, подбирая слова:

— Э-э… Как ребёнку без японского гражданства попасть в обычную японскую школу? Чисто гипотетически.

— Иностранцу? Без гражданства?

— Ну да. Допустим.

Бранда перевела взгляд на Сару. Соскэ едва заметно кивнул.

— Даже иностранец, если он находится в Японии и подпадает под школьный возраст, имеет полное право учиться в государственной школе. В Японии это обязательные девять классов. Закон на его стороне.

— Правда? Так просто?

— Кстати, — Бранда прищурилась, сверля Сару взглядом, — эту девочку зовут Сара? Ты говорил, она студентка по обмену из Швеции. Разве она не ходит в школу? Или у шведов другие законы?

— На родине я экстерном окончила старшую школу. Приехала в Японию исключительно расширять кругозор и изучать культуру, — чеканно, без запинки ответила Сара.

Звучало убедительно. Почти как заученная легенда. Но...

— Если у тебя образование уровня выпускницы, то японская обязаловка тебе ни к чему, — заметила Бранда. — Можешь сидеть дома и смотреть аниме.

— Ну, она приехала издалека. Было бы грустно совсем без общения с ровесниками, — вставил Соскэ, пытаясь сгладить угол.

— Правда? У меня в детстве вообще друзей не было. И ничего, выжила, — пожала плечами Бранда.

— Вот не надо сейчас трагичных историй из прошлого, — скривился Соскэ. — У каждого свои травмы.

— Ничего трагичного. Короче. Заявите в местный отдел образования. Буквально: «Ребёнок школьного возраста не учится». Они всё устроят. Сара знает язык и программу. Думаю, без проблем определят в нужный класс по возрасту.

— А проверки будут? Документы, визы, посольства?

— Ну, визу посмотрят. Может, запрос в шведское посольство для подтверждения личности. Стандартная процедура.

Соскэ помрачнел. Перспектива запроса в посольство несуществующей страны его не радовала.

— Что такое? Лицо как у каменного изваяния.

— А? Нет. Проверка — это нормально. Всё в порядке, — он замолчал, переваривая. Потом осторожно спросил: — А... гипотетически. Можно ли устроить в школу ребёнка вообще без документов? Без гражданства любой страны? Вообще без ничего.

— Почему ты спрашиваешь? Попал в историю?

— Да так. Для общего развития. Поддержать светскую беседу.

Подозрительно до жути. Но Бранда решила подыграть и ответила ровным голосом:

— Министерство образования предписывает: при обнаружении ребёнка без прописки, не посещающего школу, — немедленно оказать содействие. Отправить в ближайшую школу. И параллельно подключить миграционную службу для оформления хоть каких-то документов.

— Хо, — Соскэ выглядел искренне удивлённым.

— Выходит, в этой стране немало детей без прописки? — подала голос Сара.

— Да. Бывает, родители просто не регистрируют рождение в муниципалитете. Ребёнок — призрак. Его нет ни в каких списках. Обычно такие семьи живут в жутких условиях, часто — в сектах или подполье. Дети даже не знают, что могут учиться бесплатно.

— Даже в современной Японии такое бывает, — Соскэ погрустнел. — А если... ребёнок без прописки и без родителей? Сирота. Можно ему как-то оформиться, получить имя?

— Подкидыш?

— Подкидыш?

— Брошенный младенец. У роддома или детдома. Если документов нет, мэр города даёт ему временное имя и оформляет прописку при детском учреждении.

— А если не младенец? Лет десять-двенадцать?

— Десять лет — и ни имени, ни прошлого? Как такое возможно? Где он был всё это время?

— Ну... Амнезия? Ударился головой и всё забыл.

Бранда долго переводила взгляд с Соскэ на Сару и обратно. В воздухе повисла пауза. Потом она заговорила медленно, взвешивая каждое слово:

— Сначала — тщательная проверка по всем базам. Полиция, миграционная служба, Интерпол. Если ничего не найдут — создадут новую запись. Но процесс долгий и муторный. Бывали прецеденты. Находили человека без памяти. Установить личность не могли. Создавали новую. С риском, что потом всплывёт двойное гражданство или криминальное прошлое.

— М-м… Тщательная проверка с полицией и Интерполом — это проблематично, — пробормотала Сара себе под нос.

— Другие пути? Только незаконные. Чёрный рынок документов.

— Незаконные, — Соскэ помрачнел ещё сильнее. — Расскажи подробнее. Для общего развития.

— Проще всего — найти японца, который согласится записать ребёнка на себя задним числом. Оформить свидетельство о рождении, будто родил дома и не регистрировал. Нужны поддельное свидетельство и убедительная легенда, почему тянули столько лет. Например, жили в горах, отшельники.

— Понятно. Логично.

— Правда, если ребёнок — явный иностранец с европейской внешностью, это вызовет массу вопросов у чиновников. Придётся выдумывать историю про иностранного отца.

— А, ну да. Это я так… Гипотетически. Если придётся — буду предельно осторожен. Ха-ха.

Соскэ натянуто улыбнулся. На лбу выступила испарина.

Бранда усмехнулась, откидываясь в кресле:

— Конечно. Я понимаю. Это всего лишь гипотеза. Праздный разговор. Если узнают, что адвокат консультирует преступников по подделке документов, мне несдобровать. Лицензии лишусь.

— Именно. Ха-ха-ха. Мы просто болтаем.

— Да… Хе-хе-хе… Очень весёлая беседа.

---

15 ноября, 13:52

(И что теперь делать?.. Куда ни кинь — всюду клин.)

Соскэ и Сара возвращались в агентство. Соскэ хмурился за рулём, сжимая баранку до побелевших костяшек.

Хочешь в школу — готовься к тотальной проверке с полицией и Интерполом. Хочешь прописку — нарушай закон, ищи подставных родителей и подделывай документы.

— Соскэ, у тебя лицо мрачное, как у демона, — заметила Сара с пассажирского сиденья, болтая ногами. — Забей. Без прописки тоже неплохо живётся. Я привыкла.

— Но ты же хочешь в школу. К Юне. К другим ребятам.

— Не смертельно. Переживу. Буду дальше изображать детектива и блистать умом. Ничего не поделаешь.

Голос у неё прозвучал нарочито бодро, но глаза выдавали грусть.

— Как сказала Бранда, способы есть. Всякие... не очень законные. И связи кое-какие в тёмных кругах имеются. Хотя обращаться к ним — последнее дело.

— Не надо из-за меня рисковать своей лицензией и свободой. Я не стою того.

— Ну, да… Но…

Соскэ стало тошно. Сара ему, по сути, никто. Случайная знакомая, свалившаяся с неба. Он не обязан ради неё становиться преступником и ставить под удар всё, чего добился.

— А законный способ получить прописку… совсем-совсем невозможен? — тихо спросила Сара.

— Есть один, — вдруг сказала она с хитрой улыбкой.

— А?

Соскэ удивлённо повернулся, едва не вильнув на встречку.

— Нужно объявить на всю страну, что я — принцесса из другого мира. Владею магией. Могу поджарить вашего премьер-министра.

— А-а. Ну да. Покажешь пару фокусов перед камерами. Может, и поверят. Но... Дальше — лаборатория с белыми халатами. Или долгое разбирательство в спецслужбах. Подписка о невыезде. Круглосуточная слежка. Если очень повезёт — станешь знаменитостью через СМИ. Но спокойной жизни конец. Навсегда.

— Вот я и говорю — не вариант, — сник Соскэ.

— А амнезия? Был же прецедент, ты слышал. Может, прокатит?

— Врать ты умеешь профессионально. Но там будут профи из полиции и психологи. Спецагентов мне не обмануть. Расколют в два счёта.

— Да, спецагентов мне не провести. А если сыворотка правды — я сломаюсь на первом вопросе.

— Сыворотка правды — это в кино. Она вообще существует в реальности?

— А что, нет? Я думала, у вас тут технологии.

— Откуда мне знать. Я простой частный детектив, а не шпион.

Пока спорили, машина припарковалась у агентства. Вопрос прописки снова отложили в долгий ящик. Тяжёлый, пыльный и бесперспективный.