Пробуждение детектива

Салатница чудаков Том 3.0 Глава 3.0

14 декабря, 13:10

Пока Сара с триумфом покоряла начальную школу, её подруга Юна в первый же день в новой школе совершила фатальную ошибку. И теперь расхлёбывала последствия.

Нагацуна Юна. Тринадцать лет. Тихая, незаметная, с вечно встревоженным взглядом.

Раньше она училась в частной академической школе — одной из лучших в префектуре, с белыми воротничками и высокими требованиями. Но там её травили. Жестоко, методично, с наслаждением. Мама Юны в отчаянии обратилась к детективу Кабурая Соскэ. Тогда-то Юна и познакомилась с Сарой, которая пришла вместе с ним как помощница. Обе фанатели от «Троецарствия». Сдружились мгновенно, словно знали друг друга сто лет.

Буллинг удалось прекратить благодаря грозному письму от адвоката. Но осадок остался. Юна стала изгоем. А потом она услышала, что Сара собирается в школу. И, недолго думая, решила перевестись в государственную среднюю школу Савара. Чтобы быть вместе.

Она думала, что будет учиться с Сарой в одном классе. Но выяснилось, что Саре по документам всего двенадцать. Она — шестиклассница. И почти всё, что Юна знала о ней раньше, оказалось искусной ложью.

Смятение. Гнев. Срыв. В первый же день, во время знакомства с классом, Юна вдруг заорала на весь кабинет: «ДА КАК ТЫ МОГЛА МЕНЯ ТАК ОБМАНУТЬ!!!» Её мгновенно записали в «опасные и неадекватные». Прошла неделя. Она так и не вписалась в коллектив. Сидела на задней парте, как тень.

Перевод в декабре, в середине учебного года, только усилил подозрения одноклассников. «Что с ней не так? Почему именно сейчас? Что она натворила в прошлой школе?» (И ведь правда было «не так»). В конце первого года средней школы, когда все уже разбились на компании и строят планы на зимние каникулы, появление мутной чужачки никому не в радость.

Вчера Сара прислала в LINE восторженный отчёт: первый день прошёл отлично, весело, все её обожают. Неудивительно. Сара — прирождённый экстраверт. Умеет ладить с людьми, очаровывать и подчинять. В отличие от замкнутой Юны.

Юна ответила коротко и сухо: «Ясно».

С того самого срыва она так и отвечала — холодно, односложно. Давая понять: я злюсь, я обижена. Но Сара намёков не понимала. И продолжала бомбить вопросами: «Кого из героев Троецарствия, по-твоему, сильнее всего переоценивают?», «А кого незаслуженно недооценивают?», «Почему чем глубже копаешь историю, тем сильнее бесит царство У?». Темы, на которые любой уважающий себя фанат «Троецарствия» клюнет мгновенно, забыв обо всём.

Юна сжимала зубы до скрипа. Давила в себе жгучее желание разразиться многотысячной тирадой. И отбрехивалась: «У средних классов много домашки», «Я занята, готовлюсь к завтрашнему дню». Ложь.

Юна понимала: Сара не со зла. У неё были объективные причины скрывать возраст.

Но хотя бы извиниться могла? Или показать, что ей жаль, что они не вместе?

(Почему я одна так парюсь? Почему только мне больно?)

Юна сидела на закрытом унитазе в дальнем туалете. Листала нет-ранобэ по «Троецарствию», пытаясь отвлечься. Вздыхала. Школа Савара. Большая перемена.

Ей до смерти надоели косые взгляды и шёпот за спиной. Теперь на переменах она пряталась здесь. В корпусе спецклассов. В туалете, куда почти никто не заходит. Её личное убежище.

(И зачем я тогда переводилась? Зачем сожгла мосты?)

Самобичевание. Она знала, что нельзя так раскисать. Но сил вклиниться в сложившийся коллектив не было. Совсем.

А вдруг снова начнут травить? При одной мысли о прошлой школе ноги деревенели и к горлу подкатывал ком.

Вдруг — шаги. Кто-то зашёл в туалет. Несколько человек.

— Давай, заходи! Не упирайся!

— Перемена кончается, долго возимся.

— П-перестаньте… Пожалуйста…

— Ой, что ты там пищишь? Не слышу.

Голоса. Несколько девчонок. Ехидные, с издёвкой. И один — тонкий, на грани слёз.

— Живо! В кабинку её.

— Нет! Не надо!

— Аха-ха! Боишься?

— Простите! Пожалуйста!

— Ой, а за что ты извиняешься? Ты что-то натворила?

— Ты что-то натворила? Тогда надо наказать. По справедливости.

— Н-не надо! Я ничего не делала!

Всё ясно. Кого-то силой затащили в туалет. И что будет дальше — тоже предельно ясно.

(Ох… Опять.)

Юна скривилась, как от зубной боли.

(Буллинг. Везде одно и то же. В частной школе было. И здесь, в государственной, есть.)

Вообще-то, по статистике, в государственных школах травля встречается чаще. Сотни детей из разных семей, с разными способностями и ценностями. Заперты в одной бетонной коробке на целый день. Чудо, если никто ни с кем не сцепится.

Юна колебалась. Сердце колотилось. Потом она протянула руку и нажала на сенсор «отохимэ» — устройства, маскирующего неприличные звуки.

Из динамика полилось фальшивое пение птиц и журчание ручья. Слышно было даже снаружи.

— Блин, тут кто-то есть. Засветились.

— Кого это приспичило в такой дыре?

— Что делать? Уходим?

— Чёрт. Уходим. Не повезло.

Торопливые, удаляющиеся шаги. Юна выдохнула. Повезло. Могли и не испугаться. Могли и на неё наехать за то, что помешала.

Когда троица удалилась, жертва, кажется, тоже собралась уходить.

— Эй, погоди, — негромко окликнула Юна из-за двери кабинки.

— А?! — испуганный, вздрогнувший голос.

— Тебя травят? Эти трое?

— Н-нет! Всё в порядке!

Поспешное, отчаянное отрицание. Жертва убежала, хлопнув дверью.

(Так и знала. Кто же признается незнакомцу из кабинки, что его травят?)

Юна вздохнула. Достала смартфон. Нажала play.

«Давай!» «Нет!» «Аха-ха!» «Простите!» «Ой, а зачем извиняешься?» «Надо наказать.» «Н-не надо!»

Запись. Юна среагировала мгновенно, на рефлексе. Как только услышала подозрительные голоса, тут же включила диктофон.

Когда её саму травили в прошлой школе, детектив Соскэ сказал: быстрое и эффективное решение — официальное письмо от адвоката. Но для этого нужны неопровержимые доказательства. Он дал ей ручку со скрытой камерой. Юна сняла видео и звук издевательств.

После того случая у неё вошло в привычку украдкой записывать разговоры. Сначала — для самозащиты. Чтобы всегда были доказательства. А потом — просто понравилось. Чувствуешь себя шпионом. Настоящим детективом.

В этой школе она продолжила. Сработало на голом рефлексе.

Бесплатное приложение. Качество записи — так себе, с помехами. Но голоса различить можно. Юна с отвращением переслушивала запись снова и снова. Запоминала тембры, интонации, манеру речи.

Если эти трое окажутся в её классе, она их узнает. На уроке или в случайном разговоре.

А что делать, когда узнает? Пока не думала. Главное — идентифицировать. Дальше видно будет.

14 декабря, 14:51

Она и не ожидала, что найдёт жертву так быстро. На шестом уроке, японский язык.

— Да, да… Вот ты какая.

Ученица, которую вызвали читать текст вслух. Голос — тот самый. Из туалета. Тонкий, испуганный.

Имахарияма Мидзуки. Номер три в классном списке. Юна с ней почти не общалась. Обычная, ничем не примечательная девчонка. Как и сама Юна.

(Теперь — найти обидчиц.)

Мидзуки кончила читать и села на место, опустив голову. Вызвали следующего. Юна вслушалась. Не то. Ещё одного. Снова не то.

К концу урока она так и не нашла обидчиц. По крайней мере, среди тех, кого вызывали на пятом и шестом уроках, их голосов не прозвучало.

Значит, из другого класса. Или старше. Второгодки или третьегодки.

(Ну и ладно. Расследую. Всё равно делать нечего.)

Буллинг ей был отвратителен до тошноты. Но, положа руку на сердце, она просто искала себе развлечение. Занятие для ума.

15 декабря, 13:00

На следующий день. Большая перемена.

Мидзуки вышла из класса. Одна. Мрачная, с опущенными плечами.

Юна, стараясь не привлекать внимания, выскользнула следом. Пошла за ней на расстоянии, прикрываясь учебником.

Мидзуки остановилась на лестничной площадке у выхода на крышу корпуса спецклассов. Дверь на крышу была заперта на ржавый замок.

— Долго тебя ждать. Мы тут мёрзнем.

Угрожающий голос. Одна из трёх. Тех, что затащили Мидзуки в туалет.

— П-простите, сэмпай. Я сразу пришла.

Юна не видела их лиц, стоя за углом. Но голос узнала мгновенно. Так и есть. Старшеклассницы.

Юна включила диктофон на смартфоне. Затаила дыхание, прижавшись к холодной стене.

— Ну что, принесла? Мы ждём.

— Э-э…

— Что?! Опять пустая? Опять забыла?

— П-простите! У меня карманные деньги кончились… После Нового года точно отдам…

— Ты издеваешься? Мы сегодня в караоке идём. Нам нужны деньги сейчас.

— Н-ну…

Вымогательство. Чистой воды.

(Вот же мрази. Какие же мрази.)

Юна сжала кулаки до побелевших костяшек. Сдержалась из последних сил, чтобы не вмешаться и не наорать на них.

— Ты нас за дураков держишь?

— Похоже, без воспитательной работы не обойтись.

— П-прошу, хватит… — голос Мидзуки задрожал и сорвался.

— Аха-ха, не плачь. А то как будто мы тебя травим. Мы же просто дружески общаемся.

— Ладно, пошли в кабинет воспитания. Продолжим разговор.

— В туалет то есть. Аха-ха.

— В какой? Опять на третьем?

— Но вчера там кто-то был. Помешали.

— Не могли же два дня подряд туда срать ходить. Сегодня свободно должно быть.

Мерзкий, каркающий хохот. У Юны внутри всё кипело от страха и ярости. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

Переключила смартфон на видеозапись. Сунула в нагрудный карман формы. Камера чуть выглядывала наружу.

— Имахарияма-сан! — громко позвала она в спину Мидзуки.

— А? — та резко обернулась, испуганная.

Юна изобразила полную невозмутимость:

— Вот ты где. Я тебя по всей школе обыскалась.

— Э-э… Нагацуна-сан?

— Тебя учитель ищет. Злой такой. Говорит, срочно.

Юна спокойно поднялась по лестнице. Заглянула за угол. На площадке стояли трое. Жёлтые эмблемы на груди. Второй год обучения. В Саваре цвет эмблемы меняется каждый год. У этих — жёлтый.

Короткие чёрные стрижки. Никакого бандитского вида. Скорее, тихони-отличницы. Не вязалось с их гнусными речами.

Юна коротко, почти небрежно кивнула троице. Схватила Мидзуки за ледяную руку.

— Идём. Быстро. Учитель ждать не любит.

— Стоять, — резкий, настороженный голос.

Юна замерла. Сердце ёкнуло.

— Ты подслушивала?

— Что подслушивала? О чём вы?

Острые, колючие взгляды. Юна сделала вид, что не поняла. Потянула Мидзуки вниз по лестнице.

15 декабря, 13:09

Юна притащила Мидзуки в туалет корпуса спецклассов. Сюда те трое вряд ли сунутся без жертвы.

— А… разве меня не учитель ждёт? Ты же сказала…

— Враньё. Я тебя вытащила.

Мидзуки не удивилась. Только плечи опустились ещё ниже.

— Значит… ты меня спасла?

— Типа того.

— Зачем? Я тебе никто.

— Да так. Мимо проходила.

Юна слегка покраснела. Ответила холодно, отводя взгляд.

— Это ты вчера была в туалете? В кабинке?

— Да.

— Кто они? Второгодки?

— Не твоё дело.

— Да, не моё. Но обычно люди хотят решить проблему, пока не стало совсем худо.

Мидзуки вздрогнула, как от удара.

— Я не хочу шума. Не хочу, чтобы кто-то знал.

— По-моему, уже шумно. Это вымогательство. Тебя уже не раз доили. Это не просто «досаждают». Это уголовная статья.

— Н-но…

— Почему ты не хочешь огласки? Кто они тебе? Чем держат?

— Сэмпаи из клуба, — глухо, едва слышно ответила Мидзуки.

Баскетбольный клуб. Третьегодки выпустились. На их место в основной состав взяли талантливую Мидзуки, а не тех троих второгодок, которые ждали своей очереди. Те затаили лютую обиду. Начали докапываться. Потом — хуже. Сейчас они почти не ходят на тренировки. Но формально числятся в клубе. Если поднимется шум и скандал, клуб могут дисквалифицировать и не допустить до зимних соревнований. Пострадают все.

— Ясно. Терпишь, чтобы не подставить клуб и товарищей?

Мидзуки с болью кивнула, глотая слёзы.

— Умоляю, не говори учителям. Я справлюсь.

Юна тяжело вздохнула.

— Ну, если тебя устраивает такая жизнь… А другие в клубе знают, что с тобой делают?

— Догадываются, наверное. Но молчат.

— Чудесные у тебя товарищи, — с сарказмом бросила Юна.

Мидзуки закусила губу. На глазах выступили крупные слёзы.

— Если тебя правда всё устраивает — я ничего не сделаю. Слово даю. Но если хочешь что-то изменить — могу помочь.

— Помочь? Как? — с вызовом, сквозь слёзы спросила Мидзуки.

— Ну… Собрать доказательства. Для адвоката или полиции. Чтобы ударить наверняка.

— Адвокат?! Полиция?! — Мидзуки вытаращилась, забыв плакать.

— Учителя могут замять. Максимум — устное предупреждение. А письмо от адвоката с неопровержимыми доказательствами — это действенно. Проверено на себе.

— Какие доказательства…

— Например, вот.

Юна включила запись разговора на лестнице. Мерзкие голоса наполнили туалет.

— Ты записывала?! Всё это время?!

— Если бы они назвали свои имена — вообще идеально. У тебя есть переписка с ними? «Гони деньги»? Скрины экрана сойдут.

— Н-нет… Они хитрые. Пишут только «подойди в такое-то время». Без подробностей.

— Жаль. Умные твари. Следы заметают. Придётся собирать доказательства с нуля.

Мидзуки смотрела на Юну во все глаза, словно увидела пришельца. Потом выдавила:

— Это… правда поможет? Остановит их?

— Мне помогло, — сухо ответила Юна.

Мидзуки изумлённо раскрыла рот. Юна горько усмехнулась:

— Но даже если травля кончится, это может быть просто смена одного ада на другой. Полегче, но всё равно ад. И за клуб не ручаюсь. Могут быть последствия.

Мидзуки долго молчала, глядя в пол. Потом подняла голову. В глазах — решимость.

— Нагацуна-сан… Помоги мне. Пожалуйста.

16 декабря, 13:03

Юна решилась. Помочь Мидзуки избавиться от буллинга.

Метод — тот же, что Соскэ дал ей самой. Собрать неопровержимые доказательства. Видео или аудио, где чётко видны лица и слышны имена обидчиков в момент совершения преступления.

После школы Юна пошла в магазин электроники. Купила миниатюрную камеру. Профессиональная, как у Соскэ, стоила целое состояние. Но дешёвую, с плохим качеством и слабой батареей, она осилила на свои сбережения.

Если знать место и время — и такая сгодится.

На следующий день, перед обедом, Юна пробралась на ту лестничную площадку. На двери на крышу висела старая, обшарпанная табличка «Вход запрещён». Юна пристроила камеру за ней, закрепив скотчем. Дырка в табличке никого не удивит — мало ли, отвалился кусок пластика.

Обед. Большая перемена. Мидзуки снова вызвали на площадку сообщением «подойди».

Уходя, она нервно глянула на Юну. Та серьёзно кивнула. И вышла следом, держась на расстоянии.

— О, явилась. Не запылилась.

— Копаешься вечно. Заставляешь старших ждать.

Мерзкие ухмылки. Юна, как и вчера, стояла вне зоны видимости, за углом. Смотрела на экран смартфона. Трансляция с камеры шла в прямом эфире.

(Есть!.. Попались, голубушки.)

Лица — чётко, как на ладони.

— Деньги принесла? Десять тысяч, как договаривались.

— Д-да… Камата-сэмпай.

Мидзуки громко и внятно назвала имя, глядя прямо в камеру.

— О, ну вот. Молодец. Умеешь, когда хочешь.

— Давай сюда. Не тяни.

Мидзуки полезла в кошелёк дрожащими руками. И громко сказала:

— Э-это… Камата-сэмпай. Сэто-сэмпай. Нода-сэмпай!

— Чего?! Ты чего орёшь?

— Э-это… в последний раз! Пожалуйста, хватит! Оставьте меня в покое!

— Чего?! «Хватит»? Мы же просто наставляем младших на путь истинный. По-дружески.

— Э-это вымогательство! Вы преступницы!

Лица троицы исказились злобой.

— Ах ты, тварь неблагодарная! Мы о ней заботимся, а она…

— Короче. Гони бабло! Быстро!

Одна выхватила кошелёк из рук Мидзуки. Достала три тысячи иен. Швырнула пустой кошелёк на пол.

— Три косаря? Мы ж сказали — десять! Где остальное?!

— Надо наказать. Чтоб неповадно было.

— И за дерзость отдельно.

— И-ик! — Мидзуки задрожала и вжалась в стену.

(Пора. Сработало.)

Юна нажала вызов на телефоне Мидзуки. У той в кармане зазвонил смартфон.

— М-можно ответить? Это важный звонок.

— Чего? Нельзя. Выключай.

— Выключай, сказали. Потом перезвонишь.

— Н-но это капитан клуба! Может, что-то срочное! По соревнованиям!

Троица переглянулась. Цокнула языками.

— Только не болтай, что с нами. Поняла?

— Д-да! Конечно!

Мидзуки поднесла телефон к уху.

— Вымогательство в кадре. Имена, лица, всё чётко. Ты молодец, — спокойно сказала Юна.

— П-правда?! Получилось?!

— Ага. Отлично вышло.

— Ой, я и забыла! Спасибо!

— Жду в том же туалете. Уходи оттуда.

Юна нажала отбой и пошла прочь.

— Д-да, я сейчас буду! — Мидзуки затараторила в пустую трубку. Поклонилась троице. Подобрала кошелёк. И убежала со всех ног.

16 декабря, 13:12

Юна ждала в туалете. Мидзуки прибежала быстро, запыхавшаяся.

— Молодец. Отлично сыграла.

Мидзуки, с мокрыми глазами, улыбалась. Облегчение. Гордость. Свобода.

— Скидываю тебе видео. Держи.

Мидзуки смотрела на экран, где были запечатлены её мучители. Юна сказала:

— Решать только тебе. Хочешь — покажи учителю, которому доверяешь. Хочешь — адвокату или в полицию. Можно слить в сеть, но осторожно. Если вычислят — сама можешь под статью попасть за клевету.

— Д-да… Я подумаю. Посоветуюсь с родителями.

Юна улыбнулась.

— Ладно. Пойду сниму камеру, пока не нашли.

— Стой! — окликнула Мидзуки.

— Что? Ещё что-то?

— С-спасибо, Нагацуна-сан… Ты… знаешь… Ты такая крутая.

— В смысле?

— Как настоящий детектив. Из сериала.

Юна замерла. Покраснела до ушей.

— Д-да ну… Настоящие детективы куда круче. Я так, любитель.

Быстро выпалила. И вышла, чуть не споткнувшись о порог.

16 декабря, 16:43

После школы Юна пришла в агентство Кабурая. Сердце колотилось.

Дверь открыл Соскэ, в домашней футболке и с кружкой кофе.

— О, Юна. Давно не виделись. Заходи.

После того дела с буллингом они не встречались лично. Только созванивались и играли онлайн в «Смеш». Почти два месяца прошло.

— Э-э… Ага. Привет.

— Заходи. Сара дома, под котацу лежит.

Юна вошла. В агентстве она впервые. Обычная квартира. Старенькая, обшарпанная. Даже слегка разочаровалась — ждала чего-то более шпионского.

В гостиной Сара лежала под котацу, уткнувшись в мангу. Увидела Юну. Расплылась в улыбке. Вылезла, чуть не запутавшись в одеяле.

— Юна! Ты пришла! Сама!

— Привет, — буркнула Юна.

— А она по тебе скучала, — усмехнулся Соскэ, отпивая кофе.

Сара вспыхнула.

— В-вовсе нет! Кто тебе сказал такую чушь!

— Да? А кто ныл каждый вечер: «Юна в LINE так холодно отвечает… Что я сделала не так?»

— Не говори ерунды! Не было такого!

— Было.

— Не было!

— Было-было.

— Да когда?! Назови дату, время, секунду! Докажи!

— Дитё, — вздохнул Соскэ. — Ну, держи.

Он взял смартфон. Повернул экран к Саре. Нажал play.

«М-м…»
«Что такое? Чего вздыхаешь?»

«Юна в последнее время в LINE так холодно отвечает… Я не знаю, что делать…»

— Убедилась? — Соскэ остановил запись.

Сара стала пунцовой, как помидор.

— Это четырнадцатого декабря, девятнадцать сорок три.

— П-подделка! Дипфейк! Высокотехнологичное преступление! А ещё детектив называется!

— Фантазёрка.

— А зачем ты вообще это записывал?! Следишь за мной?!

— Софт тестировал. Случайно вышло.

— У-у-у… — Сара заскрипела зубами. Покосилась на Юну.

— О… Так ты скучала, — Юна выдохнула с облегчением.

Сара тоже переживала. И заметила её холодность. Просто не показывала виду.

Сара смущённо заёрзала, теребя край одеяла:

— Я боялась… что ты злишься на меня…

— Конечно, злилась, — вставил Соскэ. — Сначала договорились вместе в школу, а потом такой облом.

— Это форс-мажор! Я не нарочно! Так вышло!

Юна вздохнула:

— Ладно. Проехали. Я понимаю, что ты не со зла. Всё сложно.

— Правда?!

— Ага.

— Фух… — Сара расслабилась и плюхнулась обратно под котацу. — Честно говоря, разница в год — ерунда. Я могла бы наврать с возрастом и пойти в среднюю. Но «детектив-школьник» звучит слишком круто! Я не устояла. И меня мучила совесть, что я выбрала началку ради имиджа. Но раз ты не злишься — всё супер!

— Ты!.. — Юна позеленела от злости.

— Короче, ты для неё важный друг. Пожалуйста, не бросай её, — подытожил Соскэ, пряча улыбку.

— Ладно, — буркнула Юна. Потом сменила тему: — Я, вообще-то, не к Саре пришла. Э-э… Кабурая-сан? Или Кусанаги-сан?

— Как тебе удобно. Я отзываюсь.

— Тогда… Дядька.

— Дядька?! — Соскэ застыл с каменной улыбкой. Вздохнул. — Ну, дядька так дядька. Так что за дело?

— Как стать детективом? С чего начать?

— Что за вопрос вдруг?

— Юна, ты тоже хочешь быть детективом?! — подскочила Сара, сверкая глазами.

— Да нет… Просто интересно стало. Для общего развития.

— Ну… Специальной лицензии не надо. Это не врач и не адвокат.

— Правда? Так просто?

— Да. Открываешь ИП. Подаёшь уведомление в полицию. Исключения — судимые бандиты, банкроты, недееспособные. А так — любой гражданин может.

— И ребёнок?

— С согласия опекуна. Теоретически — да. Прецеденты были.

— Так просто? — Юна разочаровалась.

— Открыться — просто, — усмехнулся Соскэ. — Зарабатывать и не сесть в тюрьму — совсем другое. Нужны навыки слежки, опроса, знание кучи законов о частной детективной деятельности. И главное — стальные нервы и выносливость.

— А где этому учат? В университете?

— Многие идут в специализированные школы детективов. Да, есть и такие.

— Школы детективов? Серьёзно?

— Ага. Я не учился. Мой отец — детектив. Было с кого пример брать с детства. Ещё вариант — устроиться ассистентом в крупное агентство с системой наставничества. Потом уйти в свободное плавание. Или прийти из полиции. Навыки схожи, связи есть.

— Хм… Много путей. Я думала, всё сложнее.

— А почему ты вдруг спросила? — прищурилась Сара, почуяв неладное.

— Интересно стало. В школе кое-что случилось.

— Опять буллинг?! Тебя обижают?! — вскинулась Сара.

— Нет! Успокойся. Я… помогла тому, кого травили. Как дядька когда-то учил.

Юна рассказала про Мидзуки. Показала видео на смартфоне.

— Ого. Неплохо, очень неплохо, — оценил Соскэ, внимательно просмотрев запись. — Мерзко, но снято отлично. Имена, лица, момент вымогательства. Идеальное доказательство. С этим можно идти в полицию.

Юна засмущалась и спрятала телефон.

— Мне… понравилось. Следить. Ставить камеру. Было так волнительно, сердце колотилось. А когда получилось — такой кайф. И радость, что помогла человеку. Но главное — сам процесс. Это… неправильно? Хотеть стать детективом только из-за того, что «интересно»?

— Да нет. Абсолютно нормально, — спокойно ответил Соскэ. — У всех свои причины. В прошлом агентстве я чаще всего слышал от новичков: «Потому что прикольно». Я сам, даже если работа грязная и скучная, радуюсь, когда всё получается. И слежка мне нравится. Азарт охоты.

— Что?! — Сара была искренне шокирована. — А как же справедливость?! Спасение невинных?! Борьба со злом?! Великий детектив!

— Одно другому не мешает. Можно быть на стороне добра и при этом получать искреннее удовольствие от процесса.

— Логично! — тут же согласилась Сара, мгновенно переобувшись. — Слежка — это реально прикольно! Я тоже люблю!

— Значит… «потому что интересно» — тоже годится? Не стыдно?

Юну когда-то спас детектив. Ей хотелось думать, что она хочет помогать людям, как врач или полицейский. Что мотив — чистый и благородный. Но, честно говоря, дикого желания спасать незнакомцев у неё не было. Наказать уродов — да, с удовольствием. Но не ради абстрактной справедливости. Она сомневалась, что достойна звания детектива. Но, видимо, зря.

— Спасибо, дядька. Я пойду. Мама ждёт.

— Уже? Давай хоть в «Смеш» поиграем! Я нового персонажа выбила!

— Мне ужин готовить. В другой раз.

Юна ушла, оставив Сару с протянутой рукой.

Через несколько дней в школе раздали анкету по профориентации. «Кем хотите стать в будущем?»

Юна написала не колеблясь ни секунды.

Первое желание: Детектив.

Юна

Имя

Профессия: Ученица средней школы (в будущем хочет стать детективом)
Мировоззрение: Нейтральное / Умеренное

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Параметр

Значение

Выносливость

Сила

Интеллект

Сила духа

Магия

Ловкость

Проворность

Обаяние

Удача

Коммуникабельность

Сравнение с версией из первого тома:

Параметр

Том 1

Том 3

Изменение

Профессия

Школьница

Ученица средней школы (будущий детектив)

Появилась цель!

Интеллект

🠕 +20 (!)

Сила духа

🠕 +2

Проворность

🠕 +2

Удача

🠗 –2

Коммуникабельность

🠕 +2

Анализ изменений:

Интеллект — 68 (+20). Колоссальный скачок! Сыщицкая деятельность, планирование операций, анализ ситуации — всё это резко прокачало её умственные способности. Из обычной школьницы она превращается в думающего, стратегически мыслящего человека.
Сила духа — 65 (+2). Небольшой, но важный рост. Пережитый буллинг, одиночество, а затем — успешное расследование. Всё это закалило её.
Проворность — 69 (+2). Слежка, установка камер, быстрая реакция — ловкость рук и тела немного подросла.
Удача — 26 (–2). Упала ещё ниже. Было 28, стало 26. Возможно, из-за напряжённых отношений с Сарой или общего стресса. Но везение всё ещё хромает.
Коммуникабельность — 27 (+2). Микроскопический рост. Всё ещё очень низко. Но она смогла наладить контакт с Мидзуки, убедить её действовать. Первый шаг.
Профессия. Добавлено важное уточнение: «в будущем хочет стать детективом». Юна обрела цель. Это меняет всё. Из пассивного «персонажа поддержки» она превращается в самостоятельную единицу с собственной аркой развития.

Итог:

Юна — один из самых динамично развивающихся персонажей третьего тома. Получив травму от буллинга и предательства (как ей казалось) Сары, она не сломалась. А нашла в себе силы помочь другому. И в процессе открыла своё призвание. Её параметры пока скромны. Но потенциал огромен. Из тихой, нелюдимой школьницы она вырастает в настоящего детектива. Её путь только начинается. И наблюдать за этим — одно удовольствие.