Подсудимая

Салатница чудаков Том 4.0 Глава 1.0

27 марта, 20:42

Айсаки Бранда. Тридцать четыре года. Адвокат. Беспринципная, циничная и до ужаса цепкая.

В своей квартире, совмещённой с офисом, она увлечённо возилась на кухне с очередной партией шоколада ручной работы. Бесшумно появилась секретарша Татэяма, держа в руке факс.

— Госпожа. Ассоциация адвокатов назначила вас дежурным адвокатом. Срочный вызов.

— Да ладно… — Бранда поморщилась, не отрываясь от темперирования.

Дежурный адвокат — система, позволяющая арестованному или задержанному по уголовному делу подозреваемому один раз, впервые, бесплатно получить помощь адвоката. Подозреваемый или его родные обращаются в ассоциацию. Та связывается с одним из дежурных адвокатов на этот день. Дежурство — круглосуточное, без выходных и праздников. Сразу после ареста. Назначенный адвокат обязан в тот же день явиться и встретиться с подзащитным.

Гонорар от ассоциации — крошечный. Считай, волонтёрство. Важная система для защиты подозреваемых от несправедливости по незнанию. Но Бранда, бессовестная адвокатша без капли желания служить обществу, конечно, не горела желанием.

Регистрироваться дежурным — дело добровольное. Но для поддержания репутации в ассоциации Бранда нехотя записалась. И вот — дождалась.

Вымыв руки и вздохнув, она взяла у Татэямы факс. Пробежала глазами скупые данные подозреваемой.

— Киносита Ноа. Двадцать три года. Женщина. Род занятий: руководитель волонтёрской группы, музыкант, видеограф, CG-художник, прототипист моделей, инвестор… Не многовато ли для одного человека?

— Так называемый мультимедийный творец, — спокойно заметила Татэяма, поправляя очки.

— Нет профессии, которая звучала бы более шарлатански, — фыркнула Бранда. Читала дальше.

Причина ареста — подозрение в инсайдерской торговле. Инсайдерская торговля — это когда, узнав от инсайдера публичной компании нераскрытую важную информацию, покупаешь или продаёшь её акции. Нарушение статьи 166 Закона о финансовых инструментах и биржах. До пяти лет тюрьмы. Или штраф до пяти миллионов иен. Плюс конфискация незаконного дохода.

— Юная мультимедийная творица подозревается в инсайдерской торговле…

Звучало эффектно. Но детали — только при личной встрече.

— Ладно… Татэяма, машину. Поехали.

— Слушаюсь.

Так Бранда отправилась в полицейский участок, где содержалась её новая подзащитная — Киносита Ноа.

27 марта, 21:34

Бранду провели в комнату для свиданий. Она села на жёсткий стул и приготовилась ждать. Дверь напротив открылась. Вошла подозреваемая в сопровождении офицера. Их разделяла прозрачная акриловая перегородка.

Подозреваемая села. Офицер вышел. Обычно при свиданиях присутствует полицейский, разговор записывается. Только адвокат может встречаться с подзащитным один на один, без свидетелей. И до решения о задержании (максимум семьдесят два часа после ареста) даже родные не могут видеться с арестованным. А когда разрешат — время и число посетителей жёстко ограничены. Единственный, кто может встречаться без ограничений по времени и количеству раз, — адвокат.

— Рада познакомиться. Я адвокат Айсаки Бранда. Вы — Киносита Ноа?

— Да, это я, — спокойно кивнула подозреваемая.

Красивая женщина. Длинные чёрные волосы до пояса. Запоминающиеся, породистые черты лица. Одежда — свободная рубашка и хлопковые штаны. Домашнее, в чём взяли. Вид встревоженный, но для только что арестованной — на удивление собранный и спокойный.

Бранда разглядывала Ноа. Ноа тоже пристально, без стеснения смотрела на неё.

— Вы выглядите очень молодо, адвокат. Я представляла вас старше.

— Мне тридцать четыре, — сухо ответила Бранда, подавив желание съязвить «Ты хотела сказать „по-детски“?». Ей было не привыкать к недоверию из-за внешности.

— Киносита-сан. Прежде всего. На допросах вы что-нибудь говорили?

— Нет. Я сказала, что не могу отвечать, пока не встречусь с адвокатом.

— Правильно, — искренне похвалила Бранда. И, понизив голос, спросила: — Кстати, вас раньше арестовывали?

— А?

— Вы очень грамотно себя ведёте. И поразительно спокойны для первого раза.

Слишком многие после ареста впадают в панику. И, сами того не замечая, поддаются на уловки полиции. Выбалтывают то, что им вредит.

Полиция обязана разъяснить право хранить молчание и право на адвоката. Но они не помогают с поиском защитника. И часто «забывают» рассказать о системе дежурных адвокатов. Многие, даже зная о праве, не знают, к кому обратиться. И соглашаются на допрос без защиты.

— Меня впервые арестовали. Но у меня есть знакомые, кто имел дело с полицией. Они сказали: главное — сразу найти адвоката. И молчать.

— Понятно. Разумно.

По виду Ноа не скажешь, что у неё много таких знакомых. Но, говорят, внешность обманчива.

— Полиция подозревает вас в инсайдерской торговле. У вас есть предположения, о чём речь?

Ноа не ответила прямо «да» или «нет».

— Они утверждают, что я купила акции компании «Хируно Электрик», заранее узнав о планах её слияния с другой фирмой от сына одного из директоров.

— Если это правда — формально это инсайдерская торговля.

— Даже если я не знала, что это незаконно?

— Даже так, — кивнула Бранда. — Неважно, знал ли подозреваемый о запрете. Неважно, получил ли он реальную прибыль. Сам факт сделки на основе нераскрытой инсайдерской информации — уже нарушение.

— Значит, меня признают виновной?

— Скорее всего, да.

— Вот как… — Ноа опустила голову.

Похоже, удар был сильным.

— Даже если вас осудят за инсайдерскую торговлю, при незначительных обстоятельствах редко дают реальный срок. Даже если не удастся отделаться штрафом, для первого раза — почти всегда условно. А с учётом того, что вы не знали о незаконности, могут смягчить приговор, — успокаивающе добавила Бранда.

(Но даже условный срок — это судимость…)

В современной Японии судимость — клеймо «бывшего преступника» — страшно тяжела. Каким бы ни было наказание, как бы человек ни старался исправиться и начать заново, этот крест будет омрачать всю его жизнь.

Ноа подняла голову и посмотрела Бранде прямо в глаза. Взгляд был твёрдый.

— А… можно добиться полного оправдания?

Бранда задумалась.

— Ключевой момент для инсайдерской торговли — намеренная передача информации инсайдером. Если вы узнали о ней случайно — это не состав преступления. И если на момент сделки важная информация уже была публично раскрыта — конкретно, если прошло больше двенадцати часов после публикации минимум в двух СМИ — то инсайдерской торговли тоже нет.

Ноа, не отрывая взгляда от Бранды, сказала:

— Понятно. Тогда я буду настаивать на полной невиновности.

— Вот как. Что ж, удачи. Это сложный путь.

— Да. Рассчитываю на вас, адвокат.

Естественно продолжила Ноа. Но Бранда покачала головой:

— Подождите. Ещё не факт, что я буду вашим адвокатом, Киносита-сан.

— Разве? Вы же здесь.

Кстати, «защитник» — это тот, кто защищает подозреваемого или обвиняемого по уголовному делу. Не обязательно адвокат.

— Да. Я здесь только как дежурный адвокат. Если вы хотите нанять частного — я передам дело коллеге. Если нет денег — вам, скорее всего, назначат государственного защитника.

Работа дежурного адвоката — объяснить процесс от допросов и задержания до предъявления обвинения. Дать советы по поведению на допросах. Связаться с семьёй и близкими. Конечно, иногда дежурного адвоката нанимают и как частного. Но Бранда не собиралась защищать Ноа. Только отработать дежурство и забыть.

— А вы не могли бы стать моим адвокатом? Я прошу вас.

Бранда усмехнулась:

— Увы. Я принципиально не берусь за уголовные дела. Не мой профиль.

— Почему?

— Обычно много работы, мало денег. И вечно находятся недовольные, которые обвиняют в защите преступников. Каждый раз слушать эту безмозглую критику — тошно.

— Вы очень честны, — легко улыбнулась Ноа. Задумалась на миг. — А если… Если вы добьётесь моего полного оправдания, я заплачу вам десять миллионов иен в качестве гонорара успеха. Что скажете? Разумеется, все необходимые расходы — за мой счёт.

— Берусь!

Бранда непроизвольно вскочила с готовностью, чуть не опрокинув стул. И уставилась на Ноа.

— Э-э… Вы серьёзно? У вас правда есть десять миллионов?

— Конечно. Если меня оправдают, это сущие пустяки, — небрежно ответила Ноа, пожав плечами.

(Не похоже на враньё… У неё правда есть деньги.)

— Почему вы готовы платить такие деньги и настаиваете именно на мне? Мы ведь впервые видимся. Ваши знакомые не могли бы порекомендовать хорошего адвоката?

Ноа слабо усмехнулась:

— По возможности не хочу зависеть от штаба культа. И я доверяю своему чутью на людей. А оно подсказывает: вы — та, кто мне нужен.

Слово «культ» настораживало. Но Бранда пристально смотрела на Ноа. Ноа — прямо в ответ.

Они молча изучали друг друга.

— Хорошо. Я сделаю всё, чтобы Киносита-сан была оправдана.

Так Айсаки Бранда стала частным адвокатом Киноситы Ноа.

27 марта, 22:14

Выйдя после свидания, Бранда увидела у стойки двух девушек. Они яростно спорили с растерянным сотрудником. Лет около двадцати. Обе с пышной грудью. Одна — с серебряными волосами, невероятной красоты. Другая — с кричащим разноцветным окрашиванием.

— Да почему нельзя с ней увидеться! Мы имеем право!

— Я же объяснил. По закону первые семьдесят два часа после ареста — только адвокат.

— Тогда объясните нормально, за что её арестовали! Что за инсайдерская торговля такая!

— Не могу ответить. Не имею права.

Девушка с цветными волосами наступала. Сотрудник растерянно косился на других офицеров.

— Асуми-сан, успокойся… — сереброволосая пыталась утихомирить подругу. Бесполезно.

— Вы, полицейские, всегда так! Никогда не помогаете, когда у людей беда! А когда что-то случается — только мешаетесь под ногами!

Похоже, у девушки с цветными волосами была давняя, личная неприязнь к полиции.

Бранда вздохнула. Подошла.

— Простите. Вы — подруги Киноситы Ноа-сан?

Обе удивлённо обернулись. Девушка с цветными волосами кивнула: «Да…»

— Значит, вы — Ливия-сан? — обратилась Бранда к сереброволосой.

— Да. А вы кто? — растерялась та.

— Я частный адвокат Киноситы-сан. Айсаки Бранда.

Бранда протянула визитку сереброволосой — Ливии.

— Давайте выйдем отсюда. С Киноситой-сан всё в порядке. Я вам всё объясню.

Она вывела девушек из участка. Пригласила в свою машину на парковке.

— Киносита-сан просила кое-что передать вам, Ливия-сан.

— Что сказала Ноа-сан? — заинтересовалась Ливия, подавшись вперёд.

— Во-первых, она извиняется за беспокойство.

— Да что вы… — Ливия нахмурилась.

На свидании Ноа дала Бранде список контактов для экстренной связи. И подчеркнула: в первую очередь — Ливия. Сереброволосая девушка, живёт с ней в одной квартире. И участница группы.

Больше Ноа ничего не сказала. Но по её отношению было ясно: Ливия для неё — особенный человек. Возможно, любовный интерес.

Бранда заглянула в записи:

— Полиция может обыскать квартиру. Поэтому Ливии-сан лучше временно переехать. В отель, например. Базу клана тоже могут обыскать. Не приближайтесь. И не вступайте в конфликт с полицией. Это всё, что просила передать Киносита-сан. Если нужны наличные — свяжитесь с замглавы клана Касаи Акито или с казначеем Нагасава Ёсукэ. Они помогут. Вот их контакты.

Бранда протянула бумажку с номерами.

«Клан» — видимо, волонтёрская группа, которую возглавляла Ноа. Надо будет ещё связаться с замглавы Касаи.

— Это всё, что Киносита-сан велела передать Ливии-сан. Когда разрешат свидания, она хочет поговорить лично.

— Ноа-сан… У самой такое положение, а она так заботится обо мне…

— Она тебя и правда любит, Ливия, — поддела девушка с цветными волосами. И спросила: — Адвокат, а для меня Ноа-сан ничего не просила передать?

— Ваше имя?

— Юми Асуми. Мы с Ноа-сан и Ливией в одной группе.

— Для вас — ничего.

— Вот как… — Асуми слегка надулась и отвернулась.

В экстренном списке Ноа были только: сожительница Ливия, замглавы Касаи, управляющий зданием Кобаяси Синъя, личный водитель Нисихара Масато и продюсер с лейбла Цутида Томоя. Пять человек.

— А с семьёй не нужно связаться? — спросила тогда Бранда.

Ноа лишь грустно улыбнулась: «Если понадобится, они сами свяжутся со мной. Не беспокойтесь».

(Похоже, у подзащитной непростое прошлое. Но я сделаю свою работу как адвокат.)

Всё ради десяти миллионов.

28 марта, 7:12

Детектив Кабурая Соскэ и его дочь Сара завтракали в агентстве, лениво глядя в телевизор. По всем каналам передавали одну и ту же новость.

«Вчера вечером, в восемь часов, участница женской рок-группы „Спасительный кузнечик“ NOA — настоящее имя Киносита Ноа — была арестована по подозрению в инсайдерской торговле. По данным полиции, подозреваемая Киносита в январе этого года, получив от инсайдера информацию о готовящемся слиянии компании „Хируно Электрик“ с другой фирмой, приобрела крупный пакет акций „Хируно Электрик“. Буквально вчера днём группа „Спасительный кузнечик“, в которой состоит подозреваемая, на своём сольном концерте объявила о дебюте на мейджор-лейбле Gift Record…»

Новость о том, что участницу рок-группы на пороге дебюта арестовали за инсайдерскую торговлю, была слишком насыщенной. Соскэ и Сара прилипли к экрану. А увидев видео с концерта, и вовсе остолбенели.

— Ливия?!

На кадрах с живого выступления той самой группы «Спасительный кузнечик» сереброволосая девушка, размахивая волосами, яростно играла на гитаре. Как ни смотри — Ливия. Её ни с кем не спутаешь.

— А поёт та девушка, которую мы иногда видим в «Тандербёрде» за завтраком. С цветными волосами.

— Точно…

Они слышали её караоке. Голос — как у профессиональной певицы.

Арестованная Киносита Ноа, кажется, была клавишницей. Длинные чёрные волосы. Её фото, имя, возраст перекрыли кадры концерта на весь экран.

— Когда Ливия успела в группу?.. И ещё дебют на мейджоре. Слушай, а играет-то она круто!

Даже профан слышал: уровень высочайший.

— В нашем мире Ливия и на биве играла отменно. С детства училась.

— Бива? Ну, тоже струнный. Но как её занесло в рок-группу?..

В сочельник, когда Ливия приходила с той ужасной куклой, она говорила, что помогает делать порнокуклы с себя в организации «Мировой клан Бланшиль». Прошло три месяца. Соскэ понятия не имел, как всё так обернулось.

— Погоди. Ливия говорила, что работает в «Мировом клане Бланшиль». И там главную вроде тоже звали Ноа… Лицо — как на сайте. Только фамилия не Киносита.

После того случая Соскэ из любопытства погуглил. Сайт нашёлся быстро. Фото и профайл главы. Помнится, там было написано про «тайные практики в Тибете» и «мистические силы». Форменное шарлатанство. Соскэ тогда разочарованно вздохнул.

— М-м. Значит, в организации она под псевдонимом. А на самом деле — та самая арестованная Киносита Ноа. Без вариантов.

Соскэ кивнул:

— Ага… То есть она не только сектантка-проповедница, но ещё и в рок-группе играет?

— Религия и музыка испокон веков неразлучны. Что странного, что проповедница в рок-группе?

— Ну да. Фанатиков же называют «адептами». Может, у проповедников и музыкантов и правда что-то общее?..

Соскэ невольно задумался.

— Слушай. Сначала перекупщики, теперь инсайдерская торговля. Ливия что, магнитом притягивает экономических террористов?

— Кстати, напомню. Эта Киносита пока только «подозреваемая». Есть подозрение. Но она не преступница.

Сара поправила. Соскэ на всякий случай уточнил разницу:

— В смысле?

— Презумпция невиновности. Пока вина не доказана в суде, человек считается невиновным. Основополагающий принцип современного права.

— Даже если уже арестована?

— Даже если арестована. После ареста — допросы и расследование полиции и прокуратуры. Если прокурор решит, что улик для обвинения достаточно, — передаёт дело в суд. И только после обвинительного приговора человек становится «преступником».

— Но ведь полиция просто так не арестовывает? Должны быть веские основания.

— Так-то да. Но бывает, что после ареста всплывают доказательства невиновности. Или улик не хватает, и человека отпускают. У меня был случай: женщина наняла меня, чтобы оправдать мужа, арестованного за домогательства.

— Ого! Ты молодец!

Сара восхитилась. Но Соскэ помрачнел.

— Только им всё равно пришлось переехать. Всей семьёй.

— Почему?

— Как только мужа арестовали, на семью обрушилась травля. В округе, в школе. Потом его отпустили, обвинения сняли. Травля поутихла. Но вернуться к прежней жизни они не смогли. Переехали в другой город.

— Похоже, презумпция невиновности не очень-то укоренилась в умах обывателей.

— Увы, — тяжело кивнул Соскэ.

— И травят не только того, кого арестовали. Но и его семью. Цивилизация здесь куда более развитая, чем у нас. А дикость — та же самая.

— Да… Даже если человек виновен, посторонние не имеют права безнаказанно травить его и его близких. Наверное, сколько бы ни менялись времена и миры, человеческая природа остаётся прежней.

На душе стало тоскливо. Минут через пятнадцать позвонили из адвокатской конторы, с которой он давно работал. Бранда вызывала.

28 марта, 8:47

Соскэ пришёл в контору Айсаки. С ним — дочь и по совместительству ассистентка Сара.

— И что за срочное дело? — спросил он с порога.

— Вчера арестовали участницу женской рок-группы. По подозрению в инсайдерской торговле. Видели новости?

— Да, утром по телевизору.

Дело Киноситы Ноа привлекло больше внимания СМИ, чем ожидала Бранда. Не только местные новости Гифу. Попало и в общенациональные сети.

При аресте полиция оповещает прессу. Телеканалы и газеты сами решают, освещать ли и насколько. Главный критерий: «Интересно ли это обществу?» В случае Киноситы Ноа сошлось: «группа на пороге дебюта», «молодая женщина», «инсайдерская торговля». И других громких событий как раз не было. Не будучи знаменитостью, она получила несоразмерно высокую новостную ценность.

— И что с этой новостью?

— Арестованная Киносита Ноа-сан выбрала меня адвокатом.

— Да ладно?! — хором выдохнули Соскэ и Сара.

— Хе-хе-хе. Правда-правда.

Бранда была польщена их реакцией. Она давно не вела уголовных дел. А сегодня, увидев неожиданный ажиотаж в СМИ, испугалась провала. Но тут же поняла: это шанс. Показать Соскэ, какой она крутой адвокат.

— Ого, Бранда-сан. А ты, оказывается, не только разводами занимаешься.

— Конечно. Как адвокат, я готова биться за истину до конца, — лицемерно-проникновенно ответила Бранда на его удивление.

— А ты тоже делаешь ЭТО?! — загорелась Сара.

— Это?

— Ну, в суде кричишь: «Протестую!»

— Если дойдёт до суда, может, и придётся протестовать.

— О-о-о! Хочу увидеть! Хочу увидеть «Протестую!»

Не только Сара. Соскэ тоже заинтересовался:

— Я бы тоже посмотрел. На суды же пускают зрителей?

— Да. Но если желающих много — лотерея.

— Тогда сходим. Заодно посмотрим на тебя в деле.

— Правда?! — невольно взвизгнула Бранда, подавшись вперёд.

— Ну да, — Соскэ слегка опешил от её реакции. Бранда покраснела и откинулась назад.

— Х-хорошо. Ждите с нетерпением. И ещё. Чтобы выиграть это дело, мне нужна твоя помощь, Соскэ.

— Понял. Что делать?

— Расследовать «Эригути Сэйсакусё».

— Это?

— Фирма по электронике. Её как раз поглотила «Хируно Электрик».

— Та самая, чьи акции купила Киносита?

— Да. Полиция считает: моя подзащитная заранее узнала о сделке и купила акции. Расспроси бывших сотрудников «Эригути». Узнай, когда просочилась информация. И кто мог быть в курсе.

— Не «Хируно», а поглощаемую компанию?

— Да. «Хируно» я пробью по другим каналам.

— Ясно.

Взявшись за дело, Соскэ и Сара ушли.

Вскоре в контору зашла другая сыщица. Какэй Харука. Из агентства Кусанаги, крупнейшего в Гифу.

Обычно в бракоразводных делах Бранда сначала нанимала Соскэ. Если он не находил улик — поручала «особое расследование» агентству Кусанаги. Но в этот раз сразу обратилась к ним. Хотя Соскэ и Сара рвались в суд, Бранда хотела замять дело до процесса. Чтобы подзащитную даже не судили. Для этого нужно было агентство Кусанаги. С их связями в полиции и прокуратуре.

На Соскэ она, честно говоря, не рассчитывала. И дала ему менее приоритетное задание по «Эригути», чтобы не мешался.

— Странное дело вы взяли, — с обычной мягкой улыбкой сказала Харука. — Наш шеф сказал: поможет всеми силами.

— Хе-хе. Отлично.

— Вообще-то арестованная — наша клиентка.

— Да?

— Да. Лично не приходила. Но заказывала поиск человека. Вы знаете «Мировой клан Бланшиль»?

— Это волонтёрская группа моей подзащитной?

— Ну, «волонтёрская» — для прикрытия. На самом деле — филиал «Ветви Кинки». Арестованная Киносита Ноа — дочь основателя культа Минагами Сёхэя.

Бранда окаменела.

«Ветвь Кинки» — новая религия. Центр — в Токае. Скандалы: мошенничество с «духовными товарами», контроль сознания. Полиция не раз арестовывала лидеров. И каждый раз — без обвинения.

(Так вот что за «культ» она имела в виду… А я-то думала, с чего вдруг арест и задержание за инсайдерскую торговлю…)

Обычно подозреваемых по экономическим делам, если нет риска побега или сокрытия улик, не сажают. Допрашивают дома. Тем более по инсайдерской торговле — часто люди с положением. Такой внезапный арест — редкость. Видимо, полиция сочла Ноа, как лидера антиобщественной организации, «склонной к побегу и сокрытию улик».

— Вы точно справитесь, адвокат? — обеспокоенно спросила Харука.

— Кем бы ни была подзащитная, я сделаю свою работу. Как адвокат. Ради победы — любыми средствами, — с дерзкой ухмылкой ответила Бранда.

28 марта, 8:43

Пока Бранда встречалась с детективами, в допросной полицейского участка шёл допрос Киноситы Ноа.

Обычно экономические преступления вроде инсайдерской торговли расследует прокуратура, а не полиция. Но из-за множества особых обстоятельств дело начали как обычное уголовное. Первый допрос — полиция.

Допрашивала Кани Аяна, сержант, двадцать шесть лет. Выбрали её просто: «Подозреваемая — женщина. Женщина-полицейский быстрее разговорит». Примитивная логика.

— Вы узнали от сына представительного директора «Хируно Электрик» Сэкиты Хироаки — Сэкиты Юмы — о планах слияния «Хируно Электрик» с «Эригути Сэйсакусё». И купили акции «Хируно» до публичного раскрытия информации. Верно?

Сухо спросила Кани.

— Ну… Не припомню такого, — спокойно ответила Ноа, чуть склонив голову.

— Зафиксировано, что вы купили акции «Хируно Электрик» тринадцатого января.

Кани показала копию отчёта Комиссии по надзору за сделками с ценными бумагами. Эта комиссия следит за честностью на рынке. Замечает подозрительную активность — например, массовую скупку акций перед объявлением о слиянии — и расследует. Правда, на этот раз наводка поступила не от них.

— Информация о слиянии «Хируно Электрик» и «Эригути Сэйсакусё» была обнародована через пять дней после вашей покупки. Восемнадцатого января.

— Вот как.

Ноа была невозмутима. Кани раздражалась, но сдерживалась.

— Почему вы купили акции именно в этот момент?

— Совпадение.

— То есть вы хотите сказать, что безо всяких оснований, чисто случайно, скупили крупный пакет акций компании прямо перед взлётом цены?

— «Безо всяких оснований» — неверно.

— А?!

Ноа улыбнулась опешившей Кани:

— Я постоянно работаю за компьютером. Музыка, видео. В прошлом году поставила новый кулер для процессора. Продукт «Хируно Электрик». Отличное качество, высокая производительность. Я сразу поняла: у этой компании большой потенциал роста.

Кани не разбиралась в компьютерном железе. Но то, что Ноа пользовалась продукцией «Хируно», скорее всего, правда. Такую ложь легко вскрыть обыском.

Кани решила сменить тактику.

— Кстати, Киносита-сан. Вы ведь руководитель волонтёрской группы «Мировой клан Бланшиль»?

— Да, — легко согласилась Ноа.

— Сэкита Юма-сан тоже член вашего клана?

— Увы, я не знаю всех членов по именам. Стыдно признаться.

— Понятно. Вас больше ста человек. Естественно.

— Да.

— Вы обычно не участвуете в общих мероприятиях?

— Да. Я выступаю перед всеми. Но лично общаюсь в основном с руководством.

— Значит, с Сэкитой Юмой-сан вы тоже лично не встречались?

— Не уверена. Может, и здоровались.

— Кстати. В вашей штаб-квартире есть комната-исповедальня.

Бровь Ноа чуть дрогнула.

— Вы хорошо осведомлены.

— Для чего она?

— Чтобы те, у кого есть тайные муки или грехи, могли исповедаться перед Богом.

— То есть аналог исповедальни в христианской церкви?

— Думаю, да.

В католической исповедальне прихожанин кается Богу через перегородку священнику. Тот передаёт Богу.

— Значит, в вашей исповедальне тоже есть священник за перегородкой?

— У нас нет священников.

— Тогда кто?

— Никого. Эта комната — чтобы человек мог наедине выговориться Богу. И обрести душевный покой.

Полиция считала: Ноа подслушала признание Сэкиты Юмы в исповедальне. Узнала про сделку «Хируно». И купила акции.

— Хозяйская комната… Ваша комната соединена с исповедальней. Только одна дверь. Верно?

— Вы и это знаете. Информатор из клана?

— Вопросы здесь задаю я. Вы могли слышать всё, что говорилось в исповедальне. Так?

— Теоретически — возможно.

— Исповедальня — по записи. Только в определённое время. И платно. Если это просто комната, чтобы говорить с собой, почему не пускать круглосуточно?

— Богу тоже нужен отдых. Если исповедовать сутки напролёт, он устанет.

— По нашим данным, люди платили именно за прямой разговор с лидером.

— Правда? Не знаю, откуда такое недопонимание.

Кани сверлила взглядом. Ноа было плевать.

(Я выбью признание.)

Кани взяла себя в руки.

— Ничего. Времени у нас много. Поговорим не спеша.

— Пощадите, — мягко ответила Ноа, не дрогнув под её напором.

28 марта, 12:26

Три с лишним часа допроса. Результат…

— Ты не выбила признание, а сама раскололась! Ты чем вообще занималась?!

Вместо того чтобы получить признание, Кани сама выболтала информацию. Старший офицер Сиратори орал на неё в коридоре.

Сиратори Тацуя, инспектор, двадцать девять лет. Один из тех, кто вчера ворвался в квартиру Ноа.

(Чёрт. Я думал, она просто девчонка, которая управляет филиалом при родителях. Недооценил. Она всё-таки лидер сотни человек.)

Киносита Ноа всё отрицала. Отвечала только на безобидные темы. А на ключевые вопросы, вплетённые в разговор, уходила. Ловко избегала опасных показаний.

И не просто уклонялась. Она болтала с Кани. Мягко, вкрадчиво проникала в душу.

— Работа полицейского так тяжела… А женщинам в этой профессии, наверное, ещё труднее. Вам есть о чём помолчать…

— Вот именно! Вы понимаете?

— Конечно. Как женщина, я искренне уважаю Кани-сан. Вы, несмотря ни на что, служите людям. Хотя бы здесь, в этой комнате, расслабьтесь. Говорите со мной как с подругой.

— Да… Да!..

Незаметно Кани выложила всё. О своём детстве, о мотивах стать полицейской, о рабочих и личных бедах.

И не только. Она разболтала то, что подозреваемой знать не положено. (По закону — не запрещено. Но зная это, подозреваемый и адвокат будут активно защищаться. Поэтому полиция обычно скрывает свои карты.)

Наводку на Ноа дал сам Сэкита Юма. Пришёл с повинной.

Поскольку явился сам, риска побега нет. Его оставили под домашним арестом.

Улики против Ноа: показания Сэкиты, аудиозапись из исповедальни (только его голос) и запись о покупке акций перед объявлением.

Настоящая цель ареста — дестабилизировать «Ветвь Кинки». Планировали, отталкиваясь от этого ареста, раскрутить другие преступления и ударить по секте.

Полиция знала, что Ноа вдруг подалась в музыку. Но не знала о готовящемся дебюте. Новость вышла прямо перед арестом. Такой шумихи они не ожидали.

Кани выложила всё.

— Хе-хе-хе… Спасибо, что рассказали. Я думаю, в будущем всем полицейским стоит брать пример с вашей чуткости и доброты, Кани-сан.

Кани таяла под полным любви взглядом Ноа. Когда инспектор Сиратори заглянул в допросную, было поздно.

Сейчас Ноа сидела там же. Под присмотром другого полицейского. С наслаждением ела обед. За свой счёт (не казённая еда, а заказанная из ресторана). Тэндон с креветками.

— Простите!.. Я сама не знаю, как так вышло! С ней говоришь — и язык сам развязывается!..

Кани кланялась в глубоком поклоне. Сиратори вздохнул:

— Ладно. Дальше я сам.

«Ветвь Кинки» была под колпаком больше десяти лет. Подозрения в сектантстве. Лидеров арестовывали. Но ни разу не осудили.

Если удастся нанести серьёзный удар, его, Сиратори, ждёт слава и карьерный взлёт.

Ему было немного жаль Киноситу Ноа. Её настоящее имя и лицо показали по телевизору. Но он уже решил: она станет ступенькой к его успеху.

С горящими от решимости и амбиций глазами Сиратори Тацуя, чтобы показать, кто здесь главный, нарочито грубо распахнул дверь допросной.

28 марта, 18:35

— Сиратори-сан. Вы и сами попались.

Кани встретила Сиратори, вышедшего через шесть часов, с ехидным взглядом.

— Она… она такая несчастная… — пробормотал Сиратори с влажными глазами.

Сменился допрашивающий — с женщины Кани на мужчину Сиратори. Ноа не изменилась. Безобидные темы — пожалуйста. О деле — молчок.

Сиратори злился, переходил к угрозам. Ноа и глазом не моргнула.

Часа через три допроса.

— Мне нужно в туалет, — сказала Ноа.

— Ха! Признаешься — пойдёшь хоть сто раз. Нет — будешь терпеть или прямо здесь! — рявкнул Сиратори. Форменная яма, которую сам себе вырыл. Узнай адвокат — конец.

— Тогда… хотя бы ведро, — спокойно сказала Ноа. — Чтобы не запачкать вам ноги, господин полицейский.

— Ты что, серьёзно здесь собралась?!

— В детстве мне часто не разрешали ходить в туалет, когда хотелось. Приходилось терпеть. Или… унизительно.

— Л-ладно. Шучу. Иди.

— Спасибо.

Вернувшись, Ноа рассказала Сиратори о своём кошмарном детстве. Отец-гуру. «Духовные практики» — пытки. Жизнь в глухой деревне под контролем культа. В школу не пускали. Даже играть с другими детьми — детьми верующих — запрещали. Особый статус «дочери гуру».

Ноа говорила спокойно. От этого становилось ещё страшнее.

Сиратори проникся. Прослезился.

— Прости… что накричал…

— Нет… На самом деле… я была рада.

— Рада?

— Да. Мой отец никогда на меня не кричал. Только холодно приказывал… Увидев, как вы кричите, я представила: наверное, обычные отцы — вот такие.

Сердце немолодого полицейского, чья работа отдалила его от жены, дрогнуло. Сиратори окончательно поплыл. Как он мог быть так жесток с этой бедняжкой?

— Прости… Я был неправ…

— Хе-хе… Не корите себя. Я знаю: вы просто хотели хорошо сделать свою работу.

Сиратори рыдал и извинялся. Ноа говорила ему тёплые, ласковые слова.

28 марта, 18:42

Айсаки Бранда приехала в участок. Второе свидание с Киноситой Ноа.

Она сидела в комнате для встреч. Вскоре вошла Ноа в сопровождении полицейского. В спортивном костюме. Без наручников и верёвки. В руках — пластиковый контейнер для суши.

— Вы что, ужинаете?

— Да. После допроса как раз привезли мой заказ.

— За свой счёт?

— Да. Как вы советовали, адвокат.

Вчера Бранда сказала: чтобы выдержать долгие допросы и унылую жизнь в камере, нужно есть. Вкусно и питательно. И за свои деньги. Не то чтобы казённая еда плохая. Сбалансированная, добротная. Но для мозга нужен сахар. И доставляют обычно холодные бэнто из закусочной. Не сравнить со свежеприготовленным.

— Ешьте, не стесняйтесь.

— Спасибо.

Ноа открыла контейнер. Принялась за суши.

— Оказывается, за свой счёт можно и суши заказать.

Бранда не знала, что в этом изоляторе разрешают доставку из суши-ресторанов. Везде по-разному.

— Полицейский сделал исключение. Сказал: можете заказывать откуда угодно, лишь бы с доставкой.

— Вот как, — кивнула Бранда. — Не хотите рассказать, как прошёл допрос? За едой.

— Да.

Ноа, не переставая есть, пересказала всё, что выудила у полицейских. «Подозреваемая выудила у полицейских на допросе». Звучит дико. Но иначе не скажешь.

Бранда планировала разузнать карты полиции через агентство Кусанаги. Но если Ноа уже всё знает — победа в кармане.

— Кхе-хе… Кхе-хе-хе-хе-хе!

Бранда расхохоталась. Ноа удивилась:

— Адвокат? Что такое?

— Простите. Просто не ожидала, что всё так обернётся. Не сдержалась.

— Моя информация пригодится?

— Ещё как! С тем, что вы узнали, мы почти гарантированно избежим суда.

— Правда?

— Да. Я скоро вас отсюда вытащу.

— Хе-хе… На вас вся надежда.

— Кхе-хе… Предоставьте это мне.

Проповедница и адвокат обменялись одинаково зловещими улыбками.

28 марта, 19:57

После свидания с Брандой Ноа вернулась в общую камеру.

В камере, кроме Ноа, было ещё трое. Фудзита Мики, сорок шесть лет, одиночка. Арестована за кражу в магазине. Джоанна Перейра, тридцать один год, бразильянка. Арестована за хранение марихуаны. Сомэтани Тихо, двадцать четыре года, фритер. Арестована за особое мошенничество.

Похоже, все трое были не в первый раз. Привыкли к порядкам.

— Ты долго, Ноа-сан. Мы уж заждались! — радостно встретила Сомэтани.

— На допросе не мучили? — заботливо спросила Фудзита.

— Нет, что вы. Полицейские были очень добры.

— Это потом, — вмешалась Джоанна. — Рассказывай дальше про Спасительницу Ливию-сама! Мы ждём!

— Хе-хе-хе. Хорошо.

В камере царила удивительно тёплая атмосфера. В изоляторе — не тюрьма. Заключённым можно разговаривать. Если не слишком шумно. Но такой дружелюбной была только эта камера.

Ноа попала сюда вчера, уже после отбоя. Познакомилась только утром. До ухода на допрос у неё было меньше трёх часов. Она успела завладеть сердцами всех троих.

Разные преступления. Разные судьбы. Общее одно: жизнь на дне. И рассказы Ноа об истинной Спасительнице были для них лучом света.

— Когда выйдете на свободу, обязательно приходите в наш клан. Вы обязательно найдёте там своё призвание.

Все трое слушали как заворожённые.

28 марта, 15:56

Пока Ноа проявляла чудеса проповедничества в полиции, Ливия, следуя переданному через адвоката совету, переехала в отель. Асуми поселилась с ней в одном номере.

Встретиться с Ноа они пока не могли. Делать было нечего. Пошли в баню. В отеле была большая ванна с сауной.

— Что же теперь будет… — уныло протянула Асуми, обливаясь потом у печки.

— Да… Остаётся только ждать… — Ливия тоже выглядела опустошённой.

— Ты так спокойна, Ливия.

— Я через многое прошла… — горько усмехнулась она, вспоминая свою бурную жизнь с момента появления в Гифу.

— Как там Ноа-сан?.. Надеюсь, её не пытают…

— Да ну. Японская полиция не пытает.

— Правда?

— Н-наверное, — неуверенно ответила Асуми. И пробормотала: — Слушай… а Ноа-сан правда занималась инсайдерской торговлей?

Ливия помолчала.

— Если и так, я бы не удивилась.

— И я о том же, — усмехнулась Асуми. — Такая молодая, а денег куры не клюют. Я, честно, подозревала, что дело нечисто.

— До встречи со мной она и правда творила тёмные дела…

— Так и знала…

Асуми вздохнула.

— И всё же. Без Ноа-сан наша группа бы не взлетела.

— Это точно.

Музыка, организация студий и концертов, сайт, монтаж видео — всё тащила Ноа.

— Что же теперь будет…

— Да… Остаётся только ждать…

— По кругу пошли.

— Ага.

Обе усмехнулись.

— Пойдём?

— Ага.

Они вышли из сауны. Окунулись в холодную воду. Сели отдыхать. Потом повторили цикл. И ещё раз. Обычно после такого наступало «полное блаженство». Все тревоги улетучивались. Но сегодня — не шло.

29 марта, 18:24

На следующий день в Гифу из Токио приехал Цутида Томоя. Продюсер Gift Record, который должен был вести «Спасительного кузнечика» к дебюту.

Ливия и Асуми встретились с ним в кафе у его отеля. У Цутиды были чёрные круги под глазами. Вид — краше в гроб кладут.

— При всём сожалении. О дебюте придётся забыть.

Едва поздоровавшись, он выпалил это потухшим голосом.

Ливия и Асуми ожидали чего-то подобного. Но всё равно — как обухом по голове.

— Ноа-сан только арестовали! Ещё не факт, что осудят! — вскинулась Асуми.

Цутида устало покачал головой:

— Мы понимаем. Но артист продаёт популярность. Сам факт ареста убивает репутацию. Коллаборацию с дорамой уже отменили. Все деньги и время, вложенные в раскрутку, — коту под хвост… И отвечать за это, наверное, мне…

Он обречённо вздохнул. Асуми, видя его убитый вид, замолчала. Потупилась.

— Тогда я пойду.

Цутида встал. Шатаясь, вышел из кафе.

У Асуми потекли слёзы.

— Я думала… Думала, мечта сбылась… Почему…

— Асуми-сан… Пожалуйста…

Но Ливия не успела утешить.

— Чёрт! — Асуми вскинула голову. Грубо вытерла слёзы влажной салфеткой.

— А-Асуми-сан?!

— Раз дебют накрылся — начнём сначала!

Голос — бодрый. Улыбка — через силу. Но Ливия прониклась.

— Ты права, Асуми-сан. Обидно. Но мы были в шаге от мечты. Это факт.

— Да! Уверена, скоро другой лейбл нас позовёт!

— Я тоже так думаю!

— Тогда я домой. Буду учиться писать песни и монтировать. Хватит полагаться на Ноа-сан. Сама всё смогу!

Решимость Асуми вызвала у Ливии искреннее уважение.

31 марта, 8:47

Прошло семьдесят два часа. Свидания разрешили не только адвокату.

Ливия и Асуми тут же примчались в участок.

Для простых посетителей часы: будни с восьми тридцати до семнадцати пятнадцати. Перерыв на обед с двенадцати до тринадцати — не пускают. Не больше трёх человек за раз. Время — минут пятнадцать-двадцать. И полицейский присутствует, в отличие от адвокатских встреч.

Если комната занята или допрос — обычно ждут. Но им повезло. Оформились быстро. Сразу провели.

Ливия и Асуми не знали: когда подозреваемый отрицает вину, часто запрещают свидания и после семидесяти двух часов. Чтобы не дать уничтожить улики или сговориться. И чтобы сломать морально, оставив в изоляции. Им не препятствовали — особое отношение.

Ноа вошла в сопровождении полицейского. Выглядела нормально. Шла ровно. Ливия немного расслабилась.

— Простите за беспокойство, — первым делом Ноа поклонилась.

— Не извиняйся. Ты в порядке, Ноа-сан?

— Да, всё хорошо. А вы, Ливия-сама?

— С дебютом — пролёт, — вставила Асуми.

Ноа помрачнела:

— Я так и думала… Но не волнуйтесь.

— А? — Асуми не поняла.

— Я не преступница. Без нашей вины односторонне расторгать контракт — незаконно. В суде мы бы выиграли.

— Правда?! Значит, дебют состоится?

— Да.

— Но если судиться с агентством, отношения будут испорчены в хлам. Даже если выиграем.

— Этого не избежать… Если не сможем работать вместе — потребуем компенсацию. И найдём другой лейбл.

— А-а… Понятно, — с уважением протянула Асуми.

Ливия, запинаясь, спросила прямо:

— Ноа-сан.

— Да, Ливия-сама?

Ливия набрала воздуха:

— Ты правда невиновна? Никакой инсайдерской торговли?

Ноа помедлила.

— Конечно, невиновна.

Ливия смотрела ей прямо в глаза. Ноа слегка покраснела.

— Ноа-сан. Смотри мне в глаза.

Под взглядом Ливии Ноа заметалась. Глаза забегали между Ливией и полицейским в комнате.

(А. Всё-таки виновна.)

— Ноа-сан… Ты же обещала. Больше никаких грязных денег…

Ноа надулась:

— Но… Мне нужен был большой капитал. Чтобы наладить массовое производство Священного Образа…

Ливия вздохнула:

— Я всё свалила на тебя. В этом и моя вина…

— Что вы! Не корите себя, Ливия-сама!

— Ноа-сан… — Ливия посмотрела на неё. — Все ошибаются. Отбудь наказание. А потом — начнём сначала. Я, ты, Асуми-сан.

— Да! Я буду ждать, Ноа-сан! — подхватила Асуми.

У Ноа на глазах выступили слёзы.

— Ливия-сама… Асуми-сан… Я поняла. Я стану достойной быть апостолом Ливии-сама. Я исправлюсь.

— Ноа-сан! — хором воскликнули Ливия и Асуми.

Полицейский, всё это время наблюдавший за ними, пробормотал, обливаясь холодным потом:

— Э-э… То есть… это признание, что ли?..

31 марта, 18:07

— Вы признались?! Что это значит?!

Узнав от Ноа, что та созналась в инсайдерской торговле, Бранда закричала, забыв о субординации.

— Простите, адвокат. Я решила признать вину и понести наказание.

Лицо Ноа было на удивление просветлённым.

— Почему! ПОЧЕМУ?! На вас давили на допросах?! Мы можем подать встречный иск!

— Нет. Никакого давления.

— Тогда я не понимаю! Ещё немного — и вас бы оправдали! Я уже нашла свидетеля, что Сэкита Юма был в исповедальне, когда вас там не было!

— Что?.. — Ноа удивилась.

Бранда перевела дух:

— Свидетель — ваш личный водитель Нисихара Масато-сан. Мы с ним #поговорили по душам#. Он согласился дать показания. Он сотрудник агентства, с вашим кланом не связан. Свидетельство примут.

— Вы подкупили Нисихару-сана?

— Нет, — отрезала Бранда с каменным лицом.

Она не «подкупала». Просто агентство Кусанаги нашло компромат. И #попросило# помочь.

Ноа усмехнулась:

— Извините. Наверное, Нисихара-сан ошибся. Ему показалось, что у меня алиби. Я заплачу вам обещанные десять миллионов. Просто добейтесь в суде мягкого приговора. Не надо оправдания.

— Как же так!

— Простите.

Ноа поклонилась онемевшей Бранде. И вышла.

— ПОЧЕМУ-У-У?! — Бранда, оставшись одна, рвала на себе волосы и орала.

1 апреля, 16:21

— Всё-таки передали в суд!

Когда Бранда и Харука готовили на кухне, пришло известие: прокуратура предъявила Киносите Ноа обвинение. Из «подозреваемой» она стала «обвиняемой».

— Я-то тут при чём, — по-детски надулась Бранда.

Харука ощутила прилив материнских чувств.

— Понимаю. Не ваша вина. Подзащитная вас кинула. Форс-мажор.

— Вот именно. И ваше агентство зря работало…

— Нам-то что. Деньги заплатили. Главное — что вы теперь, Айсаки-сэнсэй? — с хитринкой спросила Харука. — Сдадитесь?

Даже если гонорар не пострадает, проигрывать в уже выигранном деле из-за каприза клиента — для адвоката невыносимо.

— Сдамся? Я?! Плевать на желания клиента!

Глаза Бранды загорелись.

— Кхе-хе… Смотри, Киносита Ноа. Ты хочешь быть осуждённой? А я добьюсь оправдания! В суде!

— Вот это настрой, Айсаки-сэнсэй!

Адвокат, идущая против воли клиента. Харука подливала масла в огонь.

— В Японии, если дело дошло до суда, обвинительный приговор — 99,9%. Если вы выиграете и добьётесь полного оправдания… Может, тот, кто вам нравится, наконец вас заметит.

Бранда встрепенулась.

(Соскэ говорил, что хочет увидеть меня в суде. Как я блистаю. Это шанс!)

Её боевой дух взлетел до небес.

Ноа

Имя

Профессия: Обвиняемая
Мировоззрение: Добрая / Хаотичное

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Параметр

Значение

Выносливость

Сила

Интеллект

Сила духа

Магия

Ловкость

Проворность

100

Обаяние

Удача

Коммуникабельность

Сравнение с предыдущими версиями:

Параметр

Том 3 (Клавишница)

Том 4 (Подозреваемая)

Том 4 (Обвиняемая)

Изменение

Профессия

Клавишница

Подозреваемая

Обвиняемая

Статус ухудшился

Мировоззрение

Нейтр./Хаот.

Добр./Хаот.

🠕 Стала «добрее»

Коммуникабельность

🠕 +2

Анализ изменений:

Профессия: 被告人 — «Обвиняемая». Дело передано в суд. Из «подозреваемой» Ноа официально стала «обвиняемой». Ещё один шаг вниз по юридической лестнице.
Мировоззрение: 善良/混沌 — «Добрая / Хаотичное». Важное изменение. Было «Нейтральное / Хаотичное». Стало «Добрая / Хаотичное». Ноа искренне решила признать вину и понести наказание. Она хочет «исправиться». Её хаотичная натура осталась. Но вектор сместился в сторону «добра». По крайней мере, в её собственном понимании.
Коммуникабельность — 75 (+2). Небольшой рост. В камере она нашла общий язык с сокамерницами. Обратила их в свою «веру». И продолжает очаровывать всех вокруг — от полицейских до адвоката.
Остальные параметры — без изменений. Ноа остаётся собой: хрупкой физически, но с золотыми руками и острым умом.

Итог:

Путь Ноа в четвёртом томе — это путь вниз. Сначала арест. Потом обвинение. Но внутренне она, как ни странно, растёт. Она признаёт свои ошибки. Хочет «переродиться». Её мировоззрение меняется с «нейтрального» на «доброе». Хотя хаос в душе остаётся. Она всё ещё манипулятор. Но теперь — с благими намерениями? Судебный процесс обещает быть интересным. Особенно с учётом того, что Бранда намерена оправдать её вопреки её собственной воле. Столкновение «доброй» обвиняемой и «злого» адвоката. Ждём.