Потомок короля демонов появляется в начальной школе
Потомок короля демонов появляется в начальной школе
13 декабря, 8:27
— Сегодня у нас появился новый друг. Прошу любить и жаловать.
Государственная начальная школа Савара. Класс 6-2. Обычное утро, обычные дети, сонно клюющие носом.
Учитель Ямасита — сорокалетний мужчина с вечно усталым лицом и слегка расстёгнутой рубашкой — закончил перекличку и объявил о новенькой. Класс мгновенно ожил и загудел, как потревоженный улей. Все и так заметили — одна парта сиротливо пустует не просто так. Но «переводной» в середине декабря — это всегда событие. Сенсация.
— Тише, тише. Кусанаги-сан, заходи.
Дверь с лёгким скрипом отворилась. Вошла девочка.
Золотые волосы. Два хвостика, стянутые в аккуратные пучки на макушке. Золотые глаза, горящие, как два маленьких солнца. Ни капли японской крови. Да что там — таких лиц, наверное, во всём мире единицы. Класс взорвался шёпотом, возгласами, толчками локтями. Ямасита понимал детей. Он даже не пытался их утихомирить. Взял мел и крупно, старательно вывел на доске имя.
草薙 沙羅
— Как читается? «Куса»? «Сара»? «Сё»?.. — зашептались дети, разглядывая редкие иероглифы.
— Её зовут Кусанаги Сара. С сегодняшнего дня она учится с вами. Будьте дружелюбны.
— Кусанаги — это как у Кусанаги Цуёси? Из «SMAP»? — выкрикнул кто-то из бойких мальчишек.
— Участник «Новой карты» пишется по-другому, — звонко, без тени смущения ответила новенькая.
Она взяла мел из рук опешившего Ямаситы и написала на доске иероглиф 彅. Твёрдой рукой, каллиграфическим почерком. Лучше, чем у самого учителя.
— Итак. Позвольте представиться. Моё настоящее имя — Кусанаги Сара. Отныне мы с вами одноклассники. Раньше я никогда не ходила в школу. Возможно, буду доставлять неудобства своими незнаниями. Прошу любить и жаловать.
Она ни капли не нервничала. Улыбалась ангельской, безмятежной улыбкой. Говорила слегка старомодно, с непривычными оборотами. Но это не резало слух. Скорее — добавляло таинственного шарма. Дети притихли сами собой, заворожённые.
(Кто она?.. Откуда взялась?)
Ямасита пребывал в глубочайшем замешательстве.
Двадцать лет в школе. Десятки новеньких. Но такой — никогда. Она сама сказала: «Никогда не ходила в школу». Но причину не назвала. Живёт с отцом. Отец — частный детектив. Умственное развитие и социализация — проверены комиссией. Всё в пределах нормы. Даже выше.
Это всё, что знал Ямасита. Больше — ничего. Директор лично предупредил: «Не копайте. Защита персональных данных». В последнее время с этим и правда строго. Но чтобы учитель почти ничего не знал о ребёнке из явно сложной семьи — это ненормально. Подозрительно.
Утром он мельком виделся с её отцом в кабинете директора. Молодой мужчина, на отца двенадцатилетней дочери не тянет. Обычный японец, неприметный. Сказал коротко: «Она росла в особой среде. Иногда может чудить. Прошу понимания и терпения». И ушёл.
— О моём прошлом говорить запрещено. Но про хобби, любимую еду и всё такое — спрашивайте что угодно. Отвечу честно, — объявила Сара, обводя класс взглядом.
Высокомерно? Безусловно. Но до того дружелюбно и открыто, что никто не обиделся.
(«Ватакуси»… Так говорили знатные дамы в древности. Принцесса из эпохи Сэнгоку, что скрывает происхождение и пошла в японскую школу?..)
В голове Ямаситы мелькнули кадры из юношеской манги и ранобэ. Он тут же смущённо выкинул их из головы. Стыдно, взрослый человек.
До самого выпуска Сары он так и не узнал, насколько его безумная фантазия оказалась близка к правде.
13 декабря, 9:30
(Опасная. Очень опасная особь.)
Первое впечатление Яёй о Кусанаги Саре было именно таким.
Ясунага Яёй. Номер тридцать три в списке класса 6-2.
Светлые (натуральные, между прочим!) волосы, собранные в аккуратный хвост. Лёгкий, почти незаметный макияж. Выглядит чуть взрослее сверстниц, но не выпендривается. Для шестиклассницы — признанная модница и икона стиля. Сама себя считает красавицей. И, надо признать, не без оснований.
Но не только внешность. Умом тоже не обделена. Круглая отличница. Председатель детского совета школы. Призы за научные проекты, речи, сочинения, рисунки — и на уровне префектуры, и на городском. Всё при ней.
И даже она, Яёй, сразу поняла: новенькая — не промах. Серьёзный соперник.
Красивая. С изюминкой. Улыбка — ангельская, обезоруживающая. И главное — мозги.
Первый урок — арифметика. Сара в мгновение ока, даже не записывая, решила зубодробительную задачу на объём сложной фигуры. Класс выпал в осадок.
(Надо дружить. Такой союзник пригодится.)
На перемене Яёй решительно направилась к новенькой, чтобы наладить контакт. Но её опередили.
— К-Кусанаги-сан!
Окумура Эйто. Один из «четырёх небесных красавцев» класса, как их прозвали девчонки.
Круглый отличник. Первый по успеваемости. Смазливое лицо, очки в тонкой оправе. Но смотрит на всех свысока, задрав нос. Девчонкам не нравится. Друзей нет. Собирается в элитную частную школу и уверен: друзья в началке — мусор, который он забудет через год.
И этот заносчивый Окумура сам, по своей воле, к кому-то подошёл. Яёй впервые такое видела.
— М? — Сара уставилась прямо на него, не мигая.
Окумура покраснел до корней волос и нервно поправил очки.
— Т-ты в какую дзюку ходишь? Наверняка в «Кумон» или «Сапикс»?
— Дзюку? Ни в какую. Я вообще не знаю, что это.
— А… репетитор?
— Тоже нет.
— Но как… Ты же решила ту задачу в уме… Это невозможно без подготовки…
— А? Она была сложная?
Сара невинно хлопала глазами. Окумура закусил губу и метнулся к своей парте. Притащил потрёпанный задачник из дзюку.
— А это решишь?! Задача вступительного уровня в частную школу!
— М-м… Объём?
Три секунды. Она даже не шевелила губами.
— Тысяча сто тридцать четыре квадратных сантиметра.
— П-правильно… Врёшь… В уме, с первого взгляда?.. Это же невозможно… — Окумура остолбенел.
Класс ахнул.
— Такая умная… Зачем я вообще старался все эти годы…
— Не убивайся так, — спокойно сказала Сара. — У меня просто пространственное мышление — имба. Природный дар. А вот если бы надо было расписывать решение по шагам или доказывать теорему — тут бы я поплыла. В этом ты меня точно обставишь.
— П-правда? Ф-фух… — Окумура с облегчением выдохнул.
(И утешить умеет. Молодец. Плюсик в карму.)
Яёй мысленно оценила тактику.
И тут грянул гром.
— Кусанаги-сан! Я впервые встретил такую красивую и умную девушку! П-пожалуйста, встречайся со мной!
Окумура, пунцовый как рак, выпалил признание на весь класс. Все замерли.
Сара и бровью не повела. Весело улыбнулась:
— Ха-ха. Быстро ты. Но я люблю прямоту, это плюс. Ладно. Для начала — друзья.
— Х-хорошо. Я обязательно тебя завоюю. Докажу, что достоин.
— Угу. Буду ждать с нетерпением, Окумура Эйто.
— А? Я разве называл своё имя?
— Я перед уроками выучила всех по фотографии из списка класса.
— Круто. Ты монстр.
Очередное признание. И снова — ледяное спокойствие и небрежная демонстрация превосходства. Одноклассники смотрели на Сару с благоговейным ужасом.
13 декабря, 10:25
Большая перемена. Двадцать драгоценных минут свободы между вторым и третьим уроками. Кто выбежал на улицу, кто в библиотеку, кто скучает в классе.
— Кусанаги-сан, поболтаем?
Яёй подошла с двумя верными подружками. Конда Ёко и Цуяма Сидзука. Модные, смазливые, из «элиты» класса.
— Ясунага Яёй. Конда Ёко. Цуяма Сидзука. Верно?
— Ого. И правда всех запомнила… Круто.
— Давай дружить, Кусанаги-сан. Ты интересная.
— Угу. Давай.
— Спасибо, Кусанаги-сан.
— Раз друзья — зовите просто Сара.
— В школе ко всем только на «сан». И к мальчикам, и к девочкам. Такие правила.
— Чего? — Сара опешила.
— Кажется, из уважения к разнообразию и чтобы никого не обидеть, — пояснила Конда.
— И прозвища нельзя. Могут счесть буллингом, — добавила Цуяма.
— Понятно. Странные у вас правила. Учитель и правда ко всем на «сан» обращался. Звучит так неестественно…
— Привыкнешь, — улыбнулась Яёй. — Это только в школе. На улице все общаются нормально.
— Фух. Успокоили.
— Слушай, а почему ты говоришь «нэ» в конце фраз? Это какой-то диалект?
— Ну… типа того. Из далёких краёв.
— А откуда ты вообще?
— Жила с мамой в далёкой-далёкой стране. Недавно она умерла. Переехала к отцу в Гифу.
— Т-тяжело… Прости, что спросила. — Повисла неловкая пауза.
— Да ничего. Тут интересно. С отцом ладим. Только он слишком добрый и наивный. Волнуюсь за него.
— А кем он работает?
— Частный детектив.
— ДЕТЕКТИВ?! ТВОЙ БАТЯ — НАСТОЯЩИЙ ДЕТЕКТИВ?! РЕАЛЬНО?!
Взорвался не Яёй, а парень за соседней партой.
Миядзаки Торатаро. Ещё один «небесный красавец». Лучший спортсмен класса, капитан футбольной команды. Весёлый, шумный, вечно в движении. Девчонкам нравится, но ему пока не до них — мяч и беготня важнее.
— Реально, — кивнула Сара.
— КРУТО! ОФИГЕТЬ! КАК В КИНО!
— Ха-ха. Ага. Почти.
Сара просияла. Потом с любопытством глянула на его парту.
— А что вы там делаете? Война?
Вокруг Миядзаки столпились четверо мальчишек. На столе — линейки. В руках — карандаши.
— Ты не знаешь «линейные бои»? — изумился он.
— Линейные бои?
— Ну, битва линеек. Самая крутая игра в мире.
— Это как?
— Линейками воюем. Насмерть.
— Не понятнее…
— Смотри!
Он ловко щёлкнул карандашом по своей пятнадцатисантиметровой линейке. Та резко дёрнулась, врезалась в чужую и сшибла её со стола на пол.
— Сбил вражескую линейку — победил. Всё просто.
— А-а. Ясно. Забавная забава.
«Линейные бои» (где-то их называют «линейные войны») — древняя как мир игра японских школьников. По очереди щёлкаешь карандашом по своей линейке. Цель — сбить вражескую на пол. Если одна наехала на другую — надо выбраться из-под неё за три хода, иначе проиграл. Правила варьируются от школы к школе. Линейки любые — хоть треугольник, хоть транспортир.
В 6-2 сейчас самый пик бума. На каждой перемене — жаркие баталии. Турниры на сладости. Командные бои. Массовые побоища на составленных вместе партах. Чемпионов уважают и носят на руках.
— Забавно, — сказала Сара.
— Сыграешь? Покажу, как надо.
— Можно?!
— Эй, Миядзаки-кун! Мы вообще-то разговариваем! — возмутилась Яёй.
— Давайте вместе играть, — легко предложила Сара.
— Я пас. Детский сад.
— Я тоже. Не хочу линейку царапать.
Элита класса не марается в «линейные бои». Это для них слишком примитивно.
— Тогда я сама.
Сара достала из пенала линейку. Пятнадцать сантиметров. С ярким принтом Конана Эдогавы. Пенал — тоже с Конаном.
— У-у… — тихо выдохнула Конда.
Для крутых девчонок аниме-канцелярка после четвёртого класса — страшный моветон. Признак детскости.
Парням же было абсолютно плевать. Наоборот — они завидовали. «Ого! Конан! Круто! Где купила?!»
Игра началась. Сара поначалу мазала и проигрывала. Но через пару минут набила руку. И пошла выносить всех подряд, одного за другим.
— У-у! Опять сбила!
— С такого расстояния?! Это нечестно!
Вопли восторга и отчаяния.
Даже Яёй, совершенно далёкая от этой игры, видела: уровень Сары — космос. Абсолютный контроль. С любой точки стола, под любым углом, она бьёт точно в нужный угол вражеской линейки.
— Как ты так целишься?! — в отчаянии крикнул кто-то.
— У меня талант к баллистическим расчётам, — усмехнулась Сара.
— Чего?!
— Я понял, — раздался спокойный голос. — Кусанаги-сан идеально просчитывает угол и силу удара карандашом, чтобы её линейка двигалась по строго заданной траектории с необходимой кинетической энергией. Это чистая физика и геометрия.
Окумура Эйто, пришедший поглазеть на «низкое» развлечение, поправил очки с видом эксперта.
— Круто! Нифига не понял, но круто! — заорал Миядзаки. И уставился на Сару горящими, как у щенка, глазами. — Первый раз вижу девчонку, которая играет лучше меня! Выходи за меня замуж!
— Ха-ха. И ты быстрый. Начнём с друзей.
Сара снова играючи отбила признание. Или предложение руки и сердца.
13 декабря, 10:45
Третий урок. Английский.
Вёл американец Джордж — молодой, весёлый, с жутким акцентом на японском. Ямасита помогал переводить сложные моменты. С третьего класса детей учили песням и играм. В старших добавили письмо и чтение. Но главная цель — чтобы не боялись иностранного языка.
Сегодня — свободные выступления. Кто что хочет.
— Ну что, кто хочет выйти и сказать небольшую речь первым? Не стесняйтесь! — спросил Джордж, сияя белозубой улыбкой.
— Я!
Вызвался Имада Сюа. Ещё один «небесный красавец». До девяти лет жил с родителями в Штатах. На каждом уроке английского — его бенефис и звёздный час.
— Я родился и вырос в Америке. Уровень преподавания английского в японских школах — откровенный отстой. Мне скучно до слёз. В средней школе будет то же самое. Глупо ждать, что обезьяны с Дальнего Востока когда-нибудь выучат прекраснейший язык мира…
Он выдал эту высокомерную тираду на беглом, почти идеальном английском. Джордж криво улыбался, не зная, куда деть глаза. Дети восторженно хлопали: «Круто!», «Ни слова не понял, но круто!», «Вау, он настоящий американец!».
Потом выступили Яёй и другие активисты. Уровень — далеко не Сюа, но бойко, с хорошим произношением.
— А теперь… Кусанаги-сан. Наша новенькая. Простое представление тоже подойдёт. Попробуешь? — Джордж с надеждой вызвал Сару.
— Ну… Я не сильна в английском. Но бояться нечего.
Она вышла к доске. Глубоко вдохнула.
— Эм… Сегодня я покажу короткую сценку. Называется «Мастер суши-бара и иностранец».
Она скорчила уморительную рожу. И начала играть сразу двоих. Дотошного пожилого мастера суши, который ни бум-бум по-английски. И возбуждённого, голодного иностранца.
Сценка началась с заказа еды. Потом — расчёт.
— Тайсё, суси вери делишес! Хау матч? Сколько с меня?
— Вот, прошу. Ваш хамати.
— Ноу! Ноу! Ноу! Ай мин — сколько денег?! Мани!
— Вот, прошу. Ваша икура.
— Ноу! Ты не понял! ХАУ МАТЧ?!
— Вот, прошу. Ваш хамати.
— Нет! Сколько стоит?! Прайс!
— Ноу. Зис из хамати.
— ТАЙ! СЁ! ПЛИ-И-ИЗ!
— Окей. Зис из тай.
Долгая, абсурдная перепалка. Наконец иностранец взорвался и на чистом кансайском диалекте, но с жутким американским акцентом заорал: «Да пошёл ты со своим хамати!» Занавес.
Грамматика и произношение Сары — полный хаос и катастрофа. Но темп, мимика, актёрская игра, мгновенное переключение между двумя ролями — высший класс. Класс лежал от хохота, утирая слёзы. Даже Джордж смеялся до икоты.
Сара, довольная, утёрла пот со лба. Поклонилась. Вернулась на место под гром аплодисментов.
(Красивая. Умная. Играет в дурацкие линейные бои. И смешная до колик! Да кто она такая?!)
Яёй пробрал холодок. Сама бы она ни за что в жизни так не скривила лицо на публике. А главное — в первый же день, перед тридцатью незнакомыми людьми, играть одной, без подготовки! Она и на выборах председателя перед всей школой выступала с дрожью в коленках. Но такого — никогда бы не смогла.
Единогласно — лучшее выступление.
И после урока…
— Я потрясён! На этом богом забытом острове нашлась такая милая и весёлая девушка! Будь моей девушкой!
Имада Сюа подлетел к Саре и выпалил на английском, сверкая глазами.
— Быстро говоришь. Не всё разобрала. Но общий смысл уловила. Друзья.
— Гёрлфренд?! Я хочу быть твоим бойфрендом!
— Ноу. Просто френд.
Сара снова ушла от прямого ответа.
13 декабря, 12:36
— Сложили ладони!
— Сложили!
— Итадакимас!
— Итадакимас!
Обед. Священное время.
Сдвинули парты. Дежурные раздали подносы с едой. Староста скомандовал.
Сегодня в меню: рис, жареная свинина с тофу по-мисосному, варёная зелень комацуна, загадочное блюдо «конбу-ни», мандарин и обязательный пакет молока.
Конбу-ни — местное блюдо из региона Тюно в Гифу. На самом деле не суп, а тушёные водоросли конбу с корнеплодами. Сегодня — морковь, лопух и дайкон.
Рис — легендарный сорт «Хацусимо». Гордость префектуры Гифу. Крупное зерно. Не липнет. Чуть твёрдый. Умеренно сладкий. Вкусный даже холодным. Идеален для бэнто, суши, жареного риса. И сакэ из него получается отменное. Лучший рис на свете.
Яёй (дочь потомственных рисоводов) украдкой наблюдала за Сарой.
— Почему молоко?
Сара нахмурилась, вертя в руках пакет.
— Не любишь? Давай выпью за тебя! — тут же предложил вездесущий Миядзаки.
— Я не против молока. Но молоко с рисом? Серьёзно? Кто это придумал?
(Ха. Новичок. Ничего не понимает.)
Многие так думают поначалу. Но Яёй-то знала: с великим «Хацусимо» сочетается абсолютно всё. Молоко, сок, паста, хлеб, суп, салат. Даже рис другого сорта может быть гарниром к «Хацусимо». Сара молодец, что заметила несочетаемость. Но не доросла ещё до понимания безграничного величия «Хацусимо».
Яёй ощутила приятное превосходство.
— Ладно! Есть же рисовая каша на молоке. Где-то это считается нормальным.
Сара отставила пакет в сторону. Попробовала конбу-ни. Потом — всё остальное. Отпила молока.
— М-м! Вкусно! Очень!
Съела всё до последней рисинки. Быстро, но аккуратно. Палочки держала идеально, как аристократка.
Ей положили порцию заметно больше средней. Но еда исчезла с подноса мгновенно.
— Ты чего так лопаешь? С голодного края? — подколол Миядзаки.
— У нас дома бедно. Завтрак — чисто символический. И перекусить с собой не дали. Отец забыл.
Один из мальчиков за её столом молча, не говоря ни слова, протянул ей свой мандарин.
Иино Махиро. Четвёртый и последний «небесный красавец».
Главный обжора и тихоня класса. В школу ходит только ради обеда. Учится плохо. Спорт ненавидит. Вечно мрачный и молчаливый. Но лицом — первый красавец из всей прославленной четвёрки. Идеальные черты.
И он отдал свой десерт. Это было признание похлеще любых громких слов.
Но Сара, не знавшая местных реалий, недовольно сощурилась:
— Это что за жест?
— В-возьми… Пожалуйста…
— Ты меня жалеешь? Думаешь, я голодаю?
Иино отчаянно замотал головой и покраснел до ушей.
— Я… л-люблю… тех, кто вкусно и с аппетитом ест…
Сара смягчилась и улыбнулась:
— О! Я тоже люблю тех, кто вкусно ест!
Миядзаки тут же заорал на весь класс: «Вкуснотя-я-я! Обалденно!» — и стал демонстративно, с чавканьем трескать обед. Окумура, листавший задачник за едой, громко заявил: «Ах! Сегодняшний обед идеально сбалансирован по нутриентам! Сотрудники школьной кухни пекутся о нашем здоровье! Их труд прекрасен, как формула суммы углов многоугольника!» Имада Сюа вдруг запел на мотив популярной песни: «О! Ямми! Делишес! Тейсти! Гуд!»
(Не может быть… Все четверо красавцев запали на Кусанаги-сан… Одновременно.)
Полдня в школе. Абсолютный рекорд.
— А, вы не поняли. Я имела в виду не «люблю» в романтическом смысле, как парня с девушкой, — Сара скептически оглядела их и спокойно вернулась к еде.
— Не много ли она о себе возомнила? — прошептала Цуяма, сверля Сару ревнивым взглядом.
Яёй услышала. Цуяме нравился молчаливый красавец Иино.
— Ага. Точно шлюха, — добавила Конда едва слышным шёпотом. Ей нравился американец Имада.
— Шлюха? — переспросила Яёй, не зная этого слова.
— Сама не знаю точно. Но папа так маму называет, когда ругается.
Ругательство. Видимо, что-то очень плохое.
Яёй снова посмотрела на Сару. Красавица. Умница. Отец — детектив. Чемпион по линейным боям. Весёлая и смешная. Гибкий ум. Палочками орудует как богиня. За полдня — абсолютная звезда класса.
(Да. Слишком много о себе возомнила. Слишком яркая.)
Четвёрка красавцев для Яёй — пустышки. Не интересуют ни капли. Но трон негласной королевы 6-2 принадлежит ей. Ясунаге Яёй. Главной моднице и председателю детского совета.
— Да… Как председатель, я просто обязана сделать этой выскочке предупреждение, — прошептала Яёй. В её глазах зажёгся тёмный, опасный огонёк.
13 декабря, 13:10
— Сложили ладони!
— Сложили!
— Готисосама!
— Готисосама!
Обед кончился. Двадцать минут драгоценной свободы.
Яёй сходила в учительскую. Взяла ключ от склада спортивного инвентаря. Ей, председателю, доверяли без лишних вопросов. Сказала «надо для мероприятия» — дали.
Прибежала на заднюю площадку. Открыла замок. Спряталась внутри, в темноте.
Вскоре появились Конда и Цуяма. Они вели под руки Сару.
— Ой, живот болит… Сил нет… — Цуяма скрючилась в три погибели.
— Я отведу её в медпункт. А ты, Сара, возьми пока обруч для физкультуры, ладно? — невинно попросила Конда.
— Может, помочь донести её?
— Н-не надо! Мы сами! Ясунаги-сан уже ждёт внутри склада!
Девчонки поспешно ушли, волоча «больную» Цуяму. Сара пожала плечами и спокойно пошла к складу.
План был прост и подл. Заманить Сару в тёмный склад. Запереть. Напугать до полусмерти. Это Яёй придумала такое «предупреждение».
В пятом классе её саму случайно закрыли в этом же складе. Минут на десять. Она так перепугалась, что обмочилась. Сара, конечно, особенная. Но тоже испугается. И поймёт наконец: не выпендривайся, знай своё место.
После обеда — уборка. Но склад убирают редко. Никто не придёт. Яёй выпустит её в конце перемены. Как великодушная спасительница. Сара будет благодарна и притихнет.
Яёй злорадно ухмылялась в темноте. Сара вошла, оглядываясь. Конда и Цуяма тут же подбежали снаружи. Без слов захлопнули тяжёлую дверь. Яёй быстро заперла замок снаружи.
— Эй! Тут люди вообще-то! — раздался стук изнутри.
Девчонки захихикали. Яёй махнула рукой: уходим. Сделали невинные лица.
БА-БАХ!
Небольшой, но ощутимый взрыв. Дверь склада с грохотом распахнулась, сорванная с петель.
— Ч-что?! Как ты это сделала?!
— Ты точно заперла замок?!
— Да! Я сама проверила!
Кстати, в гифуском диалекте «запирать» — «каги о кау», а не стандартное «какэру». Местный колорит.
Из склада не спеша, отряхивая пыль с формы, вышла Кусанаги Сара. Абсолютно спокойная.
— О, вы всё ещё тут. А я уж думала, убежали.
Невинная улыбка. Как ни в чём не бывало. Хотя по глазам было ясно: она всё прекрасно поняла.
— К-Кусанаги-сан… З-замок… Как ты… — пролепетала Яёй.
— Замок? Какой замок? Он был открыт. Я просто дверь толкнула посильнее.
Сара улыбалась и медленно шла к ним.
— Пойдёмте играть. Перемена почти закончилась.
Похоже, она и правда решила сделать вид, что ничего не было. Великодушно.
— К-Кусанаги-сан… Т-ты не злишься? — дрожа, спросила Конда.
— Ха-ха. Детские шалости. Злиться на такое — глупо и мелко.
— Ш-шалости…
— Я понимаю, зачем вы это сделали, — Сара прищурилась, и её взгляд стал острым. — Но лучше расти самой и становиться лучше, чем унижать других. По-моему, это очевидно.
Она видела их насквозь. Яёй почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она проиграла. По всем статьям. Внешность. Ум. Линейные бои. Юмор. Владение палочками. И масштаб личности.
Перед лицом абсолютного монарха Яёй склонилась.
— Кусанаги-сан! Нет, Кусанаги Сара-сама!
— А?
— Позвольте быть вашей собакой! Верной и преданной!
— Чего? — Сара опешила.
Впервые за весь день её лицо дрогнуло.
— Собакой! Слугой! Рабом! Кем угодно! Позвольте просто быть рядом! Я всё для вас сделаю! Научусь у вас жизни!
— А просто другом нельзя? Это проще.
— Я не достойна! Я хочу служить вам! Чтобы вырасти как личность! Это мой путь!
— Э-э… Мне-то какое дело до твоего личностного роста…
Сара растерянно смотрела на пылающую энтузиазмом Яёй. Вздохнула.
— Ладно. Ясунага Яёй. Отныне ты — мой вассал. Служи верно и не подведи.
— Yes, my lord! Слушаюсь и повинуюсь!
Конда и Цуяма тут же бухнулись на колени следом.
Так, в первый же день, Сара покорила председателя, её верную свиту и всех четырёх «небесных красавцев». И триумфально взошла на железный трон начальной школы Савара.
13 декабря, 15:34
Детективное агентство Кабурая. Минут десять неспешной ходьбы от школы.
(Скоро должна вернуться из школы…)
Кусанаги Соскэ (он же Кабурая Соскэ) — официальный отец Кусанаги Сары (она же Сара Да Один, Седьмая Принцесса павшей Империи) — нервно тряс ногой под столом.
Весь день после того, как проводил Сару до школьных ворот, он места себе не находил. Работа абсолютно не шла. К счастью (или к несчастью), срочных дел не было. Он просто сидел и пялился в стену.
Сара — умная, общительная, адаптивная. Но она выросла в другом мире. Ценности и здравый смысл там — совершенно иные. Впишется ли в японскую школу? Не станет ли изгоем? Не начнут ли травить за странности?
Отец, Кусанаги Исао, сказал: со школой договорились. Учитель будет присматривать. Но буллинг — хитрая тварь, он всегда прячется от взрослых глаз.
(А-а, как же волнительно… Я, кажется, поседею к вечеру.)
Соскэ глянул в смартфон. GPS-трекер показывал: Сара вышла из школы. Идёт домой обычным маршрутом. В ранце, в потайном кармашке, лежал маячок. Телефоны в школе запрещены уставом. Пришлось выкручиваться по-шпионски.
(Идиоты. Сейчас бы телефоны запрещать. Родителям спокойнее, когда ребёнок всегда на связи.)
Особенно ему, детективу. Вечно в разъездах, никогда не знаешь, где окажешься через час.
В некоторых частных школах разрешают носить телефоны, если ребёнок далеко ездит. Но в государственных — почти везде строгий запрет. Понятно: не у всех есть дорогие смартфоны, соцсети, игровая зависимость. Но Саре-то можно доверять. Она взрослее многих взрослых.
(Может, попросить отца надавить на директора? Чтобы ей одной разрешили носить телефон… Стоп. О чём я думаю!)
Не прошло и недели, как он официально стал отцом. А уже гиперопека и паника.
Он не знал, куда себя деть от волнения.
— Я дома-а!
Соскэ подскочил как ужаленный. Выбежал в прихожую.
— О, с возвращением. — Он старался говорить спокойно и непринуждённо.
— Угу. Вернулась. Живая и невредимая.
— Как первый день? Всё нормально?
— Весело. Обед очень вкусный!
Услышав этот простодушный, довольный ответ, Соскэ наконец оттаял и выдохнул.
— Правда? Хорошо. Проблем не было? Никто не обижал?
— Не-а. Я успешно притворилась обычной японской школьницей. День прошёл тихо и мирно.
Сара гордо выпятила грудь.
— Друзей завела?
— Четверо парней-друзей. И трое вассалов.
— Точно всё тихо и мирно?
Они прошли в гостиную. Соскэ достал снеки и чай. Сара в красках и лицах расписывала свой сумасшедший день. Вроде бы ничего криминального. Но, слушая о её подвигах, Соскэ только тихо дёргал щекой и мысленно молился, чтобы завтра обошлось без новых вассалов и взорванных дверей.