Бездомная дева-рыцарь в полном блаженстве

4 ноября, 19:49

Ливия вышла на охоту с первыми лучами солнца. Улицы ещё зевали, потягиваясь утренним туманом, а её руки уже деловито ныряли в урны и проверяли углы за супермаркетами. Алюминиевые банки звенели в пакете, картонные коробки послушно складывались в аккуратную стопку. Профессионализм, не иначе.

Сдав добычу в пункт приёма и ощутив в кармане приятную тяжесть честно заработанных иен, она взяла курс на баню. Священный ритуал.

Ливия До Удис. Двадцать лет.

Серебристая грива волос, пронзительно-голубые глаза, алый росчерк губ и фигура, от которой у местных статуй случился бы нервный срыв. Настоящая красавица.

Род занятий в настоящий момент? Профессиональная бездомная.

Место жительства? Картонная коробка класса «люкс» под мостом.

Вообще-то она дева-рыцарь из другого мира. Потомственная аристократка из рода, веками служившего императорской семье. Особа голубых кровей, носившая титул принцессы. Но месяц в этом мире творит чудеса. Ливия не просто смирилась с ролью бомжа — она вжилась в неё, как в любимые разношенные тапки.

Она бросила мелочь старику с колючим взглядом на ресепшене, юркнула в раздевалку и скинула одежду одним привычным движением. Прохладный кафель приятно холодил босые ступни. Она шагнула в парное царство купального зала.

Тщательно отскоблив с себя городскую пыль, Ливия с царственным вздохом погрузилась в просторную ванну. Горячая вода обняла её, словно давний друг.

Поход в общественную баню раз в пять дней являлся главной радостью её новой жизни. Пиком гедонизма. Вершиной бомж-блаженства.

Бане перевалило за сто лет. Здание скрипело, оборудование помнило ещё императора Мэйдзи, но ценник здесь держали божеский. Ниже, чем где бы то ни было в городе. А ещё имелись сауна и массажные кресла. Рай на земле!

Над входом висела каллиграфическая надпись: «Нагишом все равны». Этому девизу следовали свято. Якудза с татуировками во всю спину мирно соседствовал с иностранным туристом и бомжом с соседней улицы. Демократия в действии.

(Ах-х... Как же хорошо...)

Горячая вода проникала в каждую клеточку, вымывая не только грязь, но и остатки усталости. Ливия прикрыла глаза, погружаясь в нирвану.

Ноябрь ворвался в город колючим ветром. Ночами зуб на зуб не попадал. Ливия не считала себя мерзлячкой, но мыться в реке при такой температуре — испытание не для слабонервных. А ведь дальше — только холоднее. Видимо, визиты в баню придётся участить.

(Каждый день в баню... Жирно, конечно. Жирно, Ливия, одёрни себя. Но если урезать расходы на полотенца и мыло... Забыть про массажное кресло и фруктовое молоко после купания... Может, и потяну раз в два дня?)

Впрочем, мытьё — лишь верхушка айсберга. С пропитанием в последнее время наметился кризис.

Когда её только выкинуло в этот мир, берега реки кишели кузнечиками. Лови — не хочу. Но теперь их ряды подозрительно поредели. Поначалу Ливия списывала всё на свой зверский аппетит. Но мудрый Судзуки просветил её: большинство японских кузнечиков — неженки, не переживают зиму. Откладывают яйца и откидывают лапки. Идеальный жизненный цикл, мать его.

Для Ливии же этот цикл грозил голодным пайком. Бесплатный, вкусный источник белка вот-вот иссякнет на несколько месяцев!

(Нужно срочно объявить тотальную мобилизацию! Ловить всё, что прыгает, сушить и делать стратегические запасы. Зимой каждая сушёная лапка будет на вес золота.)

Сушёные кузнечики хранятся при комнатной температуре. Идеально. И солений из рисовых отрубей надо накрутить побольше. Они тоже живут долго и счастливо.

(Да и с жилплощадью пора что-то решать...)

Её картонная обитель казалась уютной, но для суровой зимовки требовала капитальной модернизации. Утепление, расширение под склад кузнечиков и одеял... Может, замахнуться на настоящий картонный особняк? Местные бомжи-архитекторы делились с ней строительными лайфхаками. Теперь она и сама могла возвести жилище мечты...

Стоп. Ливия замерла. Она ведь сейчас всерьёз планировала зимовку на улице. Планировала, как построить дом из мусора и запастись сушёными насекомыми. И это её... радовало?

Главной целью оставалось найти госпоже Саре достойный кров. Но Саре и так неплохо. Она весело резвится в детективном агентстве, путается под ногами у Соскэ и строит из себя великого сыщика. А Ливия... Ливия внезапно поняла, что ей нравится её бродячая жизнь. Эта дикая, вольная свобода под мостом.

(Какой путь избрать?.. Жизнь благородной воительницы, защитницы принцессы?.. Или медленную жизнь бездомной, в которой я сейчас тону с таким наслаждением?)

Экзистенциальный кризис накрыл её с головой прямо в горячей ванне.

— Вот так встреча! Ливия? Ты ли это?

Она вздрогнула и обернулась. К ней, призывно колыхая внушительным бюстом, приближалась девушка с волосами кричащего розового цвета. Кукольное личико, маленький рост... И грудь, ничуть не уступающая её собственной. Они были знакомы.

— А, госпожа Мицутомо. Давно не виделись.

«Мицутомо» — Персик — её рабочее прозвище. Настоящего имени Ливия не знала. Они пересеклись в первые дни после перемещения Ливии. Тогда к ней в парке прицепился скользкий тип, обещавший лёгкие деньги. Привёл в сомнительный бар, где «Персик» выступила в роли наставницы. Бар промышлял чем-то противозаконным. Кажется, «полным обслуживанием». В первый же рабочий день нагрянула облава. Ливия, недолго думая, сиганула в окно, спасая свою честь и отсутствие документов. С тех пор они и не виделись.

— Надо же, правда здесь! — Мицутомо плюхнулась рядом, подняв фонтан брызг, и расплылась в широченной улыбке.

— Да уж, — улыбнулась в ответ Ливия. Искренне.

— Как поживаешь?

— Помаленьку. Выживаю.

— Всё ещё бомжуешь?

— Ага, — Ливия чуть смутилась, словно признавалась в чём-то неприличном. — А вы, госпожа Мицутомо? Всё там же работаете?

— Не-а. Лавочка накрылась медным тазом.

— Вот как...

На двери тогда висело «Временно закрыто». Но, видимо, финал оказался неизбежен.

— Говорят, после облавы у хозяина всплыли все грязные делишки. Якудза так прижали бедолагу, что он сбежал в ночь, даже зубную щётку не забрал. Я там просто подрабатывала, в детали не вникала. Но общежитие у нас отобрали. Всех вышвырнули на улицу.

— Где же вы теперь обитаете?

— Пока у подруги кантуюсь. Но там клетушка — двоим не развернуться. Вот и ищу новую нору. И работу заодно.

Новые жильё и работа. Знакомая песня.

— А у вас разве нет семьи? — удивилась Ливия.

Любой, у кого есть прописка, обычно имеет хоть какую-то родню. А если совсем никого, то, как учил гуру Судзуки, существуют приюты.

Мицутомо скривилась в неловкой ухмылке:

— Ну-у... Я из дома сбежала. Возвращаться — стыдоба.

— Понимаю...

— Короче, надо срочно решать вопросы. Только найти местечко с зарплатой, как в том баре, нереально. Похоже, придётся идти в «мыльную».

— «Мыльная»? Это ещё что за зверь?

— Там оказывают интимные услуги по полной программе.

Мицутомо бросила это будничным тоном, словно речь шла о выборе стирального порошка. Ливия поперхнулась воздухом и залилась краской до кончиков ушей.

— И-интимные?.. А чем это отличается от прошлого бара?

— Там было «нельзя». А в «мыльной» — «можно». Ну, формально там тоже «нельзя», но все дружно притворяются, что клиент и девушка внезапно воспылали страстью прямо во время мытья. Есть ещё выезды на дом. Там отмазка круче: «Это было по взаимному согласию двух свободных людей».

— П-поразительно... Мир разврата не просто глубок, он извилист и многослоен... — Ливия пребывала в культурном шоке. — Эм... Госпожа Мицутомо, а вам... не мерзко? С незнакомыми мужчинами?

Она вспомнила, с каким ледяным спокойствием Мицутомо позволяла лапать себя за грудь в том баре.

— Да мерзко, конечно. Я и в прошлом баре до конца не шла. А сиськи помяли — не велика потеря. Платили бы деньги. Но сейчас выбора особо нет. Придётся идти до конца.

— Но ведь есть же и другая работа! Нормальная! Приличная! — воскликнула Ливия с жаром, достойным императорского рыцаря.

— Оно-то так. Но если хочешь быстро срубить бабла и чтобы куча свободного времени оставалась — добро пожаловать в «мыльную».

— У вас какая-то срочная нужда в деньгах? Долги? Смертельная болезнь?

Мицутомо замялась. Потом, застенчиво теребя мокрую прядь, призналась:

— Вообще-то... У меня группа.

— Группа? Кровных родственников?

— Что? Нет! Ты серьёзно?! — Мицутомо вытаращила глаза. — А, ну да, ты ж вообще с луны свалилась. Группа — это музыкальный коллектив. Типа... оркестр, но громче и веселее.

— О! Так вы музыкант, госпожа Мицутомо?

— Не-не, до настоящего музыканта мне как до Пекина раком. Но я мечтаю однажды подписать контракт с большим лейблом и стать профи. Чтобы стадионы, фанатки и всё такое.

В голосе её зазвенела такая неподдельная страсть, что Ливия невольно заулыбалась.

— Прекрасная мечта. Я болею за вас.

— Спасибо, — Мицутомо залилась краской, став почти одного цвета со своими волосами. — Короче, для группы нужно бабло. Аренда студии, билеты на концерты. И на переезд в Токио копить. А репетиции жрут всё оставшееся время.

С виду легкомысленная девчонка оказалась довольно упёртой.

— Нелегко вам приходится.

— Да ладно, тебе, Ливия, наверное, ещё тяжелее. Иностранка, без кола ни двора, одна-одинёшенька...

— Да, я сейчас на самом дне общества... — Ливия криво усмехнулась.

Мицутомо ответила такой же кривой ухмылкой. Обе синхронно вздохнули.

— А ну, хватит! — Мицутомо плеснула в лицо Ливии пригоршню горячей воды. — Пришли в баню расслабляться, а не сопли на кулак мотать!

— И то верно, — Ливия отфыркнулась и кивнула.

— Слушай, а погнали в сауну?

— Погнали.

— Ура! Ты тоже любишь сауну? — обрадовалась Мицутомо, как ребёнок.

— Обожаю.

— Сауна — это же чистый кайф! А мои друзья все как один ненавидят. Дурачьё, ничего не понимают в жизни.

— Абсолютно согласна, — кивнула Ливия.

— Ну, тогда вперёд, на амбразуру!

Они выбрались из горячей ванны и нырнули в сухой жар сауны. Внутри оказалось пусто. Уселись на верхний ярус, поближе к печке. Некоторое время из них вырывались лишь утробные «Ха-а...» да «У-уф-ф...». Усталость вытекала из тела вместе с потом. Они рассеянно пялились в телевизор, где шёл какой-то детективный сериал.

Врубили с середины, сюжет казался полной абракадаброй. Но главного героя-детектива Ливия вычислила мгновенно: он оказался самым смазливым парнем в кадре.

(С такой заметной внешностью... разве можно работать детективом?)

Саму Ливию как раз из-за её сногсшибательных данных в два счёта выставили из агентства. Вопрос повис в раскалённом воздухе.

Минут пятнадцать они плавились в горячем пару, истекая потом.

— Ладно, с меня хватит, — Мицутомо встала, словно статуя, покрытая росой.

— Мне тоже достаточно.

Они вышли. По логике, теперь следовало смыть пот, обсохнуть и дуть в холл за фруктовым молоком. После хорошего пропарка молоко — пища богов. Для Ливии сейчас это был предел мечтаний.

Но Мицутомо, вопреки всем законам логики, не пошла в душ. Она зачерпнула шайку воды прямо из горячей ванны, окатила себя, а затем решительным шагом направилась к купели с ледяной водой. И с боевым кличем плюхнулась туда.

— Ч-что вы творите?! — ужаснулась Ливия.

— И-и-и-х! Холодрыга! — взвизгнула Мицутомо, но погрузилась по самые плечи.

Ливия всегда обходила этот бассейн стороной. Мыться холодной водой она и в реке Нагара могла. Какой смысл делать это в бане, заплатив кровные деньги?

— Ну же, Ливия! Давай сюда! Не дрейфь!

— Зачем?.. Тело же остынет после всей этой теплыни. Всё удовольствие насмарку.

— А, ты что, после сауны холодную воду пропускаешь? Эх, деревня. После неё наступает полное блаженство.

— Полное блаженство?

— Ну, это... словами не передать. Лучше один раз попробовать, чем сто раз услышать. Ныряй!

— М-м...

Подстёгнутая любопытством, Ливия тоже окатилась горячей водой и осторожно сунула ногу в ледяную купель. Вода кусалась, как стая голодных пираний. После бани — то ещё испытание.

— Давай разом! Садись, не бойся!

— У-ух...

Стиснув зубы, Ливия рухнула вниз. В первый миг сердце ухнуло в пятки, она едва не заорала благим матом. Но уже через пару секунд тело адаптировалось. Жар после сауны схлестнулся с ледяной водой в яростной схватке. Кожа покрылась мурашками, покалывая странным, будоражащим ощущением.

— Любопытно... Это и есть «полное блаженство»?

Мицутомо покачала мокрой головой:

— Самое вкусное впереди. Минуты хватит.

Она вылезла из воды. Ливия, досчитав до пятидесяти, последовала за ней. Мицутомо плюхнулась на пластиковый стул у стены, откинулась и блаженно прикрыла глаза. Ливия устроилась рядом.

— Сидим и отдыхаем минут десять. Медитируем.

— А потом?

— Сауна пятнадцать минут, холодная вода минута, отдых десять. И так три круга ада. На третьем круге откроются врата рая.

— И после трёх кругов наступит блаженство?

— У меня — да. Но все разные. Можешь сама подбирать тайминг. Экспериментируй.

— Понятно...

Они молча отдыхали, наслаждаясь контрастом температур. Потом сгоняли в раздевалку, попили ледяной воды из кулера. Второй круг. Третий.

На третьем заходе Ливия уже не чувствовала холода. Ей хотелось сидеть в ледяной воде вечно, словно вмёрзнуть в этот момент. Она с неохотой вылезла и рухнула на стул. Закрыла глаза, выкинула из головы все мысли о кузнечиках, Саре и зимовке.

И оно пришло.

Мир схлопнулся до размеров её тела. Все тревоги, вся усталость, весь страх перед будущим — всё испарилось в один миг. Непередаваемый кайф.

Она вспомнила тот день, месяц назад. Битву не на жизнь, а на смерть у Врат. Два десятка врагов против неё одной. И тот безумный восторг, когда она выжила — ощущение абсолютного всемогущества. Сейчас она чувствовала то же самое. Только без риска для жизни.

(Вот оно... Полное блаженство...)

— Ха-а-а-а-а-а, — раздался рядом протяжный, почти неприличный выдох.

Похоже, Мицутомо тоже достигла нирваны.

— Я... блаженствую, — прошептала Ливия одними губами.

— Офигенно... — отозвалась Мицутомо. — Круто, да?

— Ага...

— На это легко подсесть. Так и становятся банными маньяками.

— Проблемы... они кажутся такими далёкими...

— Мозг отключается...

Они поболтали ещё немного в том же блаженном полубреду. Потом на четверть часа залезли в горячую ванну, окончательно согрели кости и вышли.

Оделись, высушили волосы. Ливия решительно потратила последние монеты на заветную бутылочку фруктового молока.

— Ливия... Я сейчас так счастлива... — промурлыкала Мицутомо, потягивая молоко.

— Я тоже. Вот бы каждый день так жить...

— Ага.

— Да...

Они понимали, что так нельзя. Что это бегство от реальности. Но у обеих не осталось сил бороться с этим всепоглощающим блаженным чувством.

---

4 ноября, 21:36

— Я дома.

Асуми Юми, она же Мицутомо, вернулась в квартиру подруги. На душе всё ещё было тепло и легко после бани.

Квартирка в доме, пережившем шестьдесят японских зим, стиральная машинка на балконе — шик. Пятнадцать тысяч иен в месяц — грабёж. Ванная комната забита коробками и хламом под завязку — поэтому Асуми и наведывалась в общественную баню.

В комнате, кроме хозяйки Акиямы, сидели ещё двое: Томотика и Ямадзаки. Вся их группа в сборе. Лица мрачнее тучи.

— Ого. Чего это вы все собрались? — спросила Асуми, чувствуя, как блаженство начинает стремительно улетучиваться.

— Нам надо серьёзно поговорить, — выдавила Акияма, не поднимая глаз от пола.

— Слушайте, если вы хотите, чтобы я быстрее съехала, то я и так ищу! Дайте мне ещё неделю, я...

— Нет, не в этом дело.

Акияма покачала головой. Собралась с духом. Подняла взгляд, полный боли и решимости.

— Мы втроём решили уйти из группы.

Сумка выпала из рук Асуми. Звук упавшей на пол косметички показался оглушительным грохотом.

— Ч-что?.. У-уйти? Как это? Группа распадается?!

— Ну, если из четырёх человек уходят трое — то да. Группы больше нет.

— Почему?! Мы же вместе хотели стать профи! Мы же клялись!

— Для нас это невозможно, — устало пробормотала Томотика.

— Живые выступления никого не собирают. Просмотров у клипов кот наплакал, — горько добавила Ямадзаки. — А если и пишут что в комментах, так всякую грязь.

— Нельзя же так просто сдаваться! Если будем делать крутую музыку и больше репетировать, всё придёт!

— Мы достигли своего потолка! — вдруг взорвалась Акияма криком. — У нас просто нет таланта! Понимаешь?! НЕТ ТАЛАНТА!

— И денег нет, — с горькой усмешкой вставила Ямадзаки.

— Рано ещё говорить про талант! А деньги... Я больше заработаю! Я найду способ!

— Ты на нас давишь! — снова закричала Акияма. — Честно говоря, нам страшно смотреть, как ты ради группы лезешь в эту грязь. У нас с самого начала не было такой отчаянной решимости. Мы не готовы идти по трупам. И по своим принципам тоже.

— Да как вы можете...

Асуми перевела взгляд на остальных. Томотика и Ямадзаки виновато отвели глаза.

Женская группа «Сэцуко — это не леденцы». Вокал — Асуми. Гитара — Акияма. Бас — Томотика. Барабаны — Ямадзаки.

Акияма, Томотика и Ямадзаки учились на год старше, в одной школе. В лёгком кружке сколотили костяк, а когда их вокалистка выпустилась, прознали про талантливую первогодку из хора. Так в их жизни появилась Асуми.

Они грезили большой сценой. Асуми окончила школу в прошлом году и всерьёз нацелилась на Токио.

— Короче, вот так. Мы уходим. Прости, — Акияма встала, давая понять, что разговор окончен.

— А как же я?! Что мне теперь делать?! Я же всё поставила на группу!

— Прости.

Вслед за Акиямой пробормотали извинения и остальные.

— Я с сегодняшнего дня переезжаю к парню. Можешь пока оставаться здесь. Как найдёшь что-то — маякни. Всё, что надо, я уже забрала. Остальную мебель и шмотки — делай что хочешь. И гитару тоже оставлю.

Акияма кивнула на инструмент, сиротливо стоящий в углу.

— Продашь — хоть какие-то деньги будут.

И тут Асуми осознала: Акияма и правда бросает музыку. Навсегда. Сжигает мосты.

— У-у...

Ноги подкосились. Она рухнула на холодный пол, из глаз хлынули слёзы, смывая остатки банного блаженства.

Троица, словно убегая от её горя, быстро выскользнула за дверь.

Асуми плакала, пока не кончились слёзы. Пока в груди не осталось только эхо пустоты.

Так разбилась ещё одна мечта. Такие истории происходят в Японии каждый день. История Асуми — лишь капля в море.

Однако...