Дева-рыцарь идёт на штурм

15 мая, 23:47

Середина мая. Ночь. Ливия и Микото только что насладились близостью в спальне. Ливия, обнажённая, сидела на диване. Играла для Микото на биве.

Несколько дней назад Микото узнала, что Ливия кроме электрогитары играет на биве. Тут же заказала инструмент. Хотела послушать вживую. Бива бывает разная. Ливия играла на сацума-биве. Создана для самураев. Подходит для героических мелодий. Корпус — из твёрдой шелковицы. Медиатор — как большой лист гинкго. Можно играть жёстко, ударяя по струнам. Даже в роке использовать.

В её мире Ливия любила именно сацума-биву. Начала играть по приказу госпожи Сары: «С тобой скучно разговаривать. Как компаньон — неинтересна. Освой что-то кроме боевых искусств». В учёности, сёги, сугороку Ливия Саре уступала. «Троецарствие», что Сара советовала, не зацепило. А в подвижные игры Сара, даже с форой, проигрывала. Вот Ливия и взялась за инструмент. Выбрала биву просто — подражала любимому полководцу Уэсуги Кэнсину. Тот был знаменит игрой на биве.

Прогресс был стремительным. Даже Сара хвалила. Но биву обычно сопровождают пением. А с памятью у Ливии плохо. Витиеватые, старомодные тексты никак не давались. Учитель вздыхал: «В игре — гений. Зачем выбрала инструмент, где надо петь…»

Гитара, освоенная здесь, подходила ей куда больше. Но и на биве Ливия играла первоклассно. Мощные, но с особой грустью бивы, прекрасные звуки наполняли спальню.

(А что, если добавить биву в музыку «Спасительного кузнечика»?) — вдруг подумала она. Рок и сацума-бива неплохо сочетаются. Но тогда бива — ей. А гитару — кому-то другому. (Или Асуми-сан возьмёт гитару. Или нового гитариста искать… В любом случае, Ноа-сан придумает отличную аранжировку.)

Вспомнила лицо Ноа. (Как она там?) На свидании в изоляторе Ноа выглядела здоровой. Говорила, даже если осудят, дадут условно. Освобождение — вопрос времени. Но Ливия волновалась.

— Ливия, ты сбилась. Думаешь о другой женщине? — поддела Микото. Она сидела на кровати, укрывшись простынёй.

— О-откуда ты знаешь?! — Ливия опешила. Перестала играть.

— Просто проверяла. А ты и правда.

В голосе Микото слышалась лёгкая ревность.

— Прости. Вспомнила арестованную участницу группы.

— А-а… Киносита Ноа-сан? Твоя «бывшая» сожительница, — нарочито подчеркнула Микото.

— Да. Завтра у неё суд.

Асуми сообщила: завтра первое заседание.

— Понятно. Волнуешься. Хочешь пойти?

— Если ты разрешишь.

— Ладно. Пока ты не вернёшься, буду сидеть дома.

— Спасибо, Микото-сан.

— Да я не против. И на скачки, и в патинко, и в баню ходи когда хочешь. Я подожду, — улыбнулась Микото.

Две недели прошло с первого похода на подпольную арену. Ливия была там ещё трижды. Быстро уложила Оканиву Сэйгу — второго топа, ровню Акиты. Чёрную Кошку больше не встречала. Стала абсолютным монархом арены. Но Ливия была слишком сильна. Желающих биться с ней не осталось. Управляющий Ямасита Гаку взмолился: «Простите, так мы разоримся. Пожалуйста, пока не приходите».

Микото, видимо, жалела, что у Ливии стало на одно развлечение меньше.

— Не надо. Я твой телохранитель.

— Да правда, не парься. Мне достаточно каждый день заниматься с тобой любовью, — покраснела Микото.

Щёки Ливии тоже загорелись:

— Микото-сан… Не говори так мило. Я опять завожусь.

— Ты и правда извращенка. Ну, раз хочешь — давай.

Ливия молча поставила биву. Подошла к кровати. Сдёрнула простыню. Осторожно уложила Микото. Нежно, терпеливо ласкала. Чтобы не навредить. Они предавались любви, пока обе не насытились.

— Микото-сан. Есть что-то, что я могу для тебя сделать?

— Для меня? — промурлыкала Микото в её объятиях. Подумала. — М-м… Ты и так очень много делаешь. Больше ничего не надо.

— Могу приготовить кузнечиков. В кляре. Как тебе?

— Нет, умоляю, — мгновенно отрезвела Микото.

На днях Ливия угощала её кузнечиками-тэмпура. Вердикт: «Разок можно. Но второй — ни за что». А Ноа тогда сказала: «Лучшее, что я ела в жизни». Микото прочно записала Ноа в люди с извращённым вкусом.

— А так вкусно… — огорчилась Ливия.

— А ты сама? Чего хочешь?

— Я… Всё, что хотела, сделала. Организацию настроила. Без меня справится. А, новый фильм, что я жду, летом выйдет. Но я вряд ли увижу. Жаль.

— Не говори так. Пойдём вместе, когда выйдет.

— Да… Если бы была возможность, — эфемерно улыбнулась Микото. — Правда, больше ничего… С близкими попрощалась… Ах! — вдруг воскликнула она. — Есть кое-кто. Хотела бы увидеть. Хотя не то чтобы очень.

— Кто?

— Отец. Хотя я его лица не помню.

— Ты знаешь, где он?

— В Гифу. На машине — минут пятнадцать.

Ливия нахмурилась:

— Так близко? Почему же не виделись?

— Мы в разрыве уже почти двадцать лет. И он не из тех, кого легко увидеть.

— Он… как Ноа-сан? В тюрьме?

— Нет. И в японских тюрьмах дочерей пускают, — покачала головой Микото. — Мой отец — глава якудза. Клан «Сиро».

И Микото рассказала о себе.

Кэнмоти Микото родилась двадцать три года назад. Единственная дочь Сиро Рюдзи — пятого главы клана якудза «Сиро», базирующегося в Гифу. Имя при рождении — Сиро Микото. Мать, слабая здоровьем, умерла при родах. Микото тоже была болезненной. В эпоху ужесточения законов против якудза дочь главы клана была для больниц обузой. Каждый раз найти врача — проблема.

— Есть, конечно, подпольные врачи для якудза. Но они потому и подпольные, что не могут легально оперировать. Гениальных бесправных врачей, как Блэк Джек, в реальности нет. Особенно педиатров. Видела же уровень моей подпольной арены. Понимаешь?

С горькой иронией сказала Микото. Продолжила.

Сиро Рюдзи ставил здоровье дочери превыше всего. Когда ей было четыре, он передал её своей матери. С ней он давно порвал отношения. (Она развелась с его отцом, четвёртым главой, и вернула девичью фамилию Кэнмоти). Оформил удочерение. И полностью оборвал все связи с дочерью. Так Сиро Микото стала Кэнмоти Микото.

Мать Рюдзи после развода жила одна. Души не чаяла во внучке. Тратила все сбережения и деньги от Рюдзи. Лишь бы Микото росла здоровой. Но усилия бабушки (юридически — матери) были тщетны. Микото оставалась болезненной. В двенадцать лет бабушка умерла.

Микото осталась одна (по документам). Попала в детский дом. Учреждение бедствовало. Тогда Микото с другими детьми начала продавать лекарства. Бабушка доставала их по каким-то каналам для её лечения.

— А, это не наркотики. Легальные в мире, но не одобренные в Японии. Или одобренные, но рецептурные. Для здоровых — не лекарство. Но у некоторых побочка — снижение аппетита и веса. Разлетались влёт.

Деньги анонимно жертвовали детдому. Тот выжил. Но они продолжили бизнес. К окончанию школы накопили капитал. С него и начали.

Позже они поставили Микото лидером. Так родилась полу серая группа «Эспада». По-португальски — «меч». «Эспада» быстро росла. Но в восемнадцать Микото диагностировали ту самую болезнь. С тех пор — бесконечные больницы.

— Может, это кара за торговлю лекарствами. За надругательство над медициной, — с самоиронией сказала Микото.

Она боролась. Благодаря способным соратникам организация процветала. Деньги на лечение были. Новейшая терапия. Отдельные палаты. Кино. Электроколяска на заказ. Жизнь была сносной. Но болезнь не остановить. Полгода назад врачи сказали: осталось немного. Перешли на паллиатив.

— Но продлевающая терапия — боль и скука. Это не жизнь. Просто «не смерть». Я отказалась. Переехала сюда. Безбарьерная среда. Охрана. Живу в своё удовольствие. Вот и вся моя история.

Микото глубоко вздохнула.

— Отец отдал меня бабушке, чтобы я жила нормально. А я в итоге ушла в криминал. Пусть и ради выживания. Стыдно смотреть ему в глаза.

— Ты… Многое пережила, Микото-сан, — Ливия не нашлась, что сказать.

— Ага. Нелегко, — улыбнулась Микото. — Даже сама думаю: жизнь — сплошная драма.

— Да… Из всех, кого я знаю, твоя жизнь — вторая по драматичности, — пробормотала Ливия.

Бровь Микото дёрнулась:

— А? Вторая?

— Да.

— Первая — Ноа-сан?

— Нет. Первая — Её Высочество. Моя бывшая госпожа.

— И… какая у неё жизнь? Не соревнуюсь. Не хочу меряться горем. Просто для справки, — быстро добавила Микото.

Ливия с запинкой начала:

— Ну… Её мать, наложница императора, умерла при родах. Как у тебя.

Отец-император дал имя «Сара». На древнем языке Орфима — «принцесса». У простолюдинов так зовут дочерей в знак любви: «моя принцесса». А для аристократов «принцесса» — титул. Повторять его в имени — редкость. Кстати, «Ливия» — значит «жизнь».

Император лишь прислал письмо с именем. Не пришёл. Отвергнутая отцом, Сара росла. Но её таланты расцвели. В час беды её хотели возвести на трон. Другие дети императора завидовали. Больше десяти братьев и сестёр. В дворце шла грызня. Потом они объединились против Сары. Не раз подсылали убийц.

Талант, сравнимый с Нобунагой-сама. Но ненавидимый всей семьёй. Одинокий гений. Такова была Сара Да Один в своём мире.

— Её семья погибла при перевороте. Империя пала. Сара — единственная выжившая. Чудом спаслась. Попала сюда. Я не знаю никого, чья жизнь была бы столь бурной и трагичной.

Микото молча слушала. Потом озадаченно потёрла виски. — Э-э… Ливия. Это правда? Не фантазии? Я не слышала, чтобы какая-то страна недавно пала.

Ливия слабо усмехнулась:

— Понимаю. Трудно поверить. Но это правда. Я из иного мира.

— Ну-ну… Расскажи подробнее, — с сомнением попросила Микото.

Ливия рассказала всё. Как попала сюда с принцессой. Осталась без дома. Стала бомжом. С трудом нашла Сару. Уволили из агентства. Жила с проповедницей Минагами Ноа. Собрали группу. Почти дебютировали. Ноа арестовали. Ливия не знала, что делать. И встретила Микото.

— Фух… — вздохнула Микото. — Не веришь?

— Нет, верю, — покачала она головой. — Твоя невероятная сила. Странное чутьё. Если ты из иного мира — это всё объясняет. И главное — ты не станешь сочинять такую скучную ложь. — Микото улыбнулась. — Хе-хе… Дева-рыцарь из иного мира. Я много чудаков повидала. Но под самый конец встретить такую диковину… Моя жизнь и правда полна сюрпризов.

— Микото-сан. Я думаю, тебе стоит встретиться с отцом.

— А?

— Есть кто-то, кого хочешь увидеть. Он рядом, можно встретиться. И не делаешь этого. Потом пожалеешь. И ты, и он.

— В твоих устах это звучит убедительно, — усмехнулась Микото. — Ладно. Встречусь.

— О-о! — просияла Ливия.

— Но как? Если увидят, что глава полусерых входит в дом якудза, — куча проблем.

— Тогда я пойду. Скажу твоему отцу, как с тобой связаться.

— Можно? Это опасно.

— Да.

— Спасибо, — улыбнулась Микото. Нежно потёрлась о её щёку.

16 мая, 10:07

На следующий день в окружном суде Гифу начался первый процесс над Киноситой Ноа.

В это же время Ливия на шоссейном велосипеде подъехала к штабу клана «Сиро». Из уважения надела бордовый брючный костюм. Подарок Микото. Чтобы было что надеть в дорогой ресторан. Кожаные ботинки.

Окраина Гифу. Вокруг — поля. Безмятежно. Просторный участок за оградой. Японский особняк. У ворот — деревянная табличка «Клан Сиро». Домофон. Везде камеры. Без слепых зон.

Ливия не обращала на камеры внимания. Прислонила велосипед к стене. Сняла шлем. Нажала кнопку домофона.

— Кто? — низкий мужской голос.

— Меня зовут Ливия. Я от Кэнмоти Микото-сан. Хочу видеть главу клана.

— Простите, вы договаривались?

— Нет.

— Подождите.

(Якудза, а вежливые.)

Через три минуты ворота открылись. Пятеро мужчин. Разного возраста и одежды. Взгляды злые. Увидели молодую женщину без предупреждения. В замешательстве.

Старший на вид, в костюме, спросил:

— Простите. Ещё раз: от кого вы?

— От Кэнмоти Микото-сан.

— Вы про Кэнмоти Микото из «Эспады»?

— Эспа… А, да. Кажется, так называется.

Пятеро одновременно ощетинились. Ливия удивилась.

— А-А-А! — вдруг заорал здоровяк в цветастой рубашке. Указал на Ливию.

— Гото, что?!

— Э-это та баба! Месяц назад напала на нашу территорию!

— Что?! Это она уделала тебя и Кондо?!

— Сама пришла, а!

— Простите, мы встречались? — не поняла Ливия.

Гото чуть не задохнулся от злости:

— Не прикидывайся! Волосы другие. Но глаза! Разные, как драгоценности! Голос — как ветерок! Грудь — идеал! Лицо богини! Ты мне снилась! Не обознаться!

— М-м… — Ливия всё не узнавала.

— Я! Охранник подпольного казино! В костюме, в очках! Выгнал тебя. Ты нас отделала!

— А!

Дошло. Такэо водил в подпольное казино. Ливия хотела разоблачить шулеров. Её выгнали. Те двое напали. Она их слегка помяла.

— Так это был ты?

— В-вспомнила… — обрадовался Гото.

— Думали, кто такая. А это из «Эспады». Говорят, «Эспада» разгромила «Оога» и «Бэйто Гокан». Набирает мощь.

— Решили и до нас, якудза, добраться? Полусерая шваль!

— А? Нет. Я…

— Хватит болтать! — Гото замахнулся.

— О! — Ливия рефлекторно ударила в ответ.

— Гха-а?! — кулак влетел в скулу. Здоровяк отлетел.

— Гото?!

— С-сука!

— НАЛЁТ! НАЛЁ-Ё-ЁТ!

Взбешённые мужики звали подмогу. Из дома высыпали остальные.

(П-плохо дело.)

Бежать? Вернуться позже? Нет. Если сбежать сейчас, не объяснив, — война между «Эспадой» и «Сиро». И главное — Ливия хотела помочь Микото встретиться с отцом.

(Прорываться. Найти отца Микото-сан. Объяснить.)

Ливия тупела во всём, кроме боя. Мгновенно придумала. Вырубила первого нападавшего. Рванула к дому.

— Не уйдёшь! — Б-быстрая! — Сообщите боссу! Налёт!

— Да говорю же, ошибка!

Но всех, кто вставал на пути, Ливия вырубала. У входной двери, запертой, — удар ногой. Дверь рухнула.

— Простите! — Уа-а! — молодой якудза у входа обмер.

— Отлично, — Ливия вошла в обуви. Скрутила парня. — Простите. Где глава клана?

— К-кто тебе скажет…

Ливия чуть усилила захват.

— А-а-а! Больно!

— Где глава?

— В-в дальней комнате!

— Кэн, урод! Не сдавай босса!

— Спасибо, — отпустила Кэна.

Из комнат вдоль коридора вывалила толпа. Ливия прорывалась вглубь. У многих ножи. Она легко уклонялась. Обезвреживала. Иногда не рассчитывала силу. Ломала кости. Но думала: потом подлечу магией. Простят.

На всякий случай открывала все двери. Вдруг Кэн соврал.

БАХ! Сухой звук. Бок пронзила жгучая боль.

— У-у!..

В пяти метрах, у двери, мужик с пистолетом. Тяжело дышал:

— Ху-а… П-попал!

(А, пуля.)

Ливия пересилила боль. Хладнокровно оценила. Раньше с огнестрелом не сталкивалась. Не учуяла угрозы. В её мире оружие было. Но для защиты или самоубийства. В бою — редко. Дальний бой — магия. А пули, стрелы, копья — точечные атаки. Если не в мозг или сердце — магия лечит. Дальний бой — магия. Ближний — мечи, топоры. Рубить конечности. Магией не вылечить. Или молоты — сокрушающий удар. Лёгкая броня на голову, шею, грудь. Таков был её мир.

(Навылет.)

Оценила рану по спине. Активировала исцеление. Мгновенно зажила. Боль ушла. Но…

— Костюм. Микото-сан выбирала. Пробил, — недовольно уставилась на дыру в боку.

— С-стой! Стрелять буду!

Мужик не привык к оружию. Руки тряслись. Ствол гулял. Непредсказуемо. Опасно.

Ливия решила вырубить до второго выстрела. Усилила тело. Миг — и она перед ним. Ребром ладони выбила пистолет. Удар в солнечное сплетение.

— Гхы-ы-ы! — мужик скорчился. Блевал.

Ливия подобрала пистолет. Сунула в карман. Пошла дальше. (Беречься пуль.) По пути зачищала все комнаты. Чтобы не выстрелили в спину.

Дошла до конца коридора. Открыла сёдзи. В просторной японской комнате, на коленях, сидел старик в кимоно. За семьдесят. Спина прямая. Аура — остро отточенный клинок. Не только аура. Перед ним лежал настоящий меч. Едва Ливия вошла, он взялся за ножны. Сверлил взглядом.

Отец Микото? Ливия не знала его возраста. Но этот был старше, чем она представляла. И всё же…

— Вы — Сиро Рюдзи?

Спросила с уверенностью.

— В наше время. Девчонка. Одна. Налёт. Думал, безумец. А тут — юная красавица, — голос — полный достоинства. Без старческой немощи.

Ливия спокойно объяснила:

— Вы ошиблись. Я пришла передать слова вашей дочери.

— Что? — бровь старика дёрнулась.

Ливия медленно приблизилась.

— Босс! Вы целы?! — влетел костюмный. Тот, что встречал у ворот.

— Уймись. Это гостья, — старик положил меч.

— Что?! — опешил костюмный.

— Оставь нас.

— Н-но босс! Она из «Эспады»! Полусерая…

— Вышел.

— Если что — кричите, — нехотя вышел. Закрыл сёдзи.

Ливия села напротив.

— Прости. Мои люди поторопились. Не знали, что Кэнмоти Микото — моя дочь.

Ливия удивилась:

— Вы знали о Микото-сан?

— «Эспада» у всех на слуху. Даже если не интересуешься их боссом — слухи ползут.

— Вот как… — Микото не хотела, чтобы отец знал. Но поздно.

— И что за слова? Войну объявить отцу-предателю?

— Нет. Она хочет встретиться.

— Отказываюсь, — отрезал старик.

— Почему?

— Я бросил её двадцать лет назад. Какое право имею?

— Микото-сан осталось недолго.

Впервые на лице старика — смятение.

— Ч-что?.. П-правда?!

Ливия выдержала его свирепый взгляд. Кивнула:

— Тяжело больна. Говорит, неизлечимо.

— Быть не может… — глубокая скорбь.

— Она понимает. Вы думали о ней. С болью разорвали связь. Пожалуйста, встретьтесь с ней.

Ливия склонилась. Старик уставился в потолок. Пустой взгляд.

— Хорошо, — спустя время, тяжело вздохнул. Кивнул.

Ливия дала бумажку с адресом, телефоном, почтой Микото. «Тогда я пойду». Вышла. В коридоре — гора поверженных якудза. Стонали, как зомби. (Кажется, я перестаралась.) Вспотела. Быстро подлечила их. Ушла.

На следующий день новости трубили: адвокат Киноситы Ноа чуть не добилась оправдания. Но подсудимая сама во всём призналась.

А случай «девушка в одиночку разгромила штаб якудза, подлечила пострадавших и ушла» — остался тайной. Хотя произошёл в том же Гифу.