День первый, ночь: Главный зал (2)

* * *

— Ну что же... на сём и порешим.

— Итак... в следующей группе окажусь я, Хибана и Мина. Вторую составят Ё и Тама. Ну а Мокусэй, Амаги и Дурень-кун пойдут вместе, договорились?

Распределение по отрядам благополучно завершается. Разделение-то завершается, однако дурака, в силу его простодушия, терзают самые разнообразные опасения!

За Ё и Таму не беспокоится. Этой парочке интеллектуалов трудности могут грозить разве что в комнате с котлом, в остальных же залах они наверняка справятся, полагаясь на собственную сметливость и недюжинный ум. Однако же... другой отряд вызывает у него серьёзное беспокойство!

— Вот оно как... значит, иду вместе с Миной и Хибаной...

Бинас хранит молчание, пристально и с явной настороженностью взирая на своих спутников. Сие вполне объяснимо! Ведь она, вероятно, желает и дальше разыгрывать вражду с Хибаной, а что касается Мины, то в глазах носительницы знака Венеры та и вовсе является хладнокровной убийцей! Дуралей мечется в своих мыслях, сокрушаясь: «Что же делать, как же быть, может, следовало самому напроситься в ту группу...» — и пока он пребывает в таком смятении, происходит неожиданное.

— Послушай, Мина, прошу прощения. Я всё ещё не могу доверять тебе всецело, однако признаю, что давеча перегнула палку. — та внезапно произносит сии слова, чем повергает окружающих в изумление.

— Э-э... а, госпожа Бинас...

— В конце концов, нет неоспоримых доказательств, что убийство совершила именно ты. Как верно подметили Ё и Тама, существует вероятность, что Кайто лишил жизни господина Цутию, а затем наложил на себя руки... или же они и вовсе погубили друг друга в схватке. — дамочке неловко, с заметным стеснением выдавливает из себя подобие улыбки. — Теперь-то нам известно, что твоя способность — исцеление. Продолжать и дальше проявлять подозрительность кажется мне просто глупым.

— Бинас...

Внимая словам роковой дамы и видя её стремление пойти навстречу, Мина, кажется, тоже немного оттаивает сердцем.

— Вы... вы правы. С моей точки зрения, даже если бы вы, госпожа Бинас, совершили нечто подобное... это всё равно не объяснило бы причин, по которым раздались выстрелы. Выходит, как минимум один человек из другой группы должен быть причастен, а сие представить довольно сложно...

— Да, истинно так... В любом случае, пока пребывала в объятиях сна, грохот выстрелов разносился по округе. Следовательно, либо Кайто, либо господин Цутия — а скорее всего, они оба — прибегали к оружию, иначе в происходящем нет никакого смысла... — произнеся сию тираду, Бинас осторожно протягивает Мине руку. — Посему, хоть это и звучит корыстно, давай постараемся ладить. Уверена, если в грядущей игре станем действовать сообща, дела пойдут куда успешнее.

— Разумеется... тоже рассчитываю на вашу поддержку. — младая девица, всё ещё немного скованно, но вполне искренне улыбается и сжимает ладонь дочери глава якудзы в ответ.

Цуёси же, наблюдая за этой сценой, чувствует лёгкую грусть оттого, что Мина и Бинас прекрасно поладили и без его усилий, но в то же время сердце его наполняется радостью!

И вот, когда две девушки (и парня, включая оставшегося не у дел Хибаны0, принимаются обсуждать, в какую комнату им стоит отправиться, происходит следующее.

— К-Кабасима-кун. — Юпитер принимается легонько тыкать дурака в бок, отчего тот оборачивается с немым вопросом на лице. — П-почему ты... почему изъявил желание пойти в одной группе именно со мной?

— А? Так ты же сам сказал, Мокусэй, что больше нет нужды притворяться врагами! — с сияющей улыбкой восклицает тот в ответ на сей вопрос. — Я ведь ещё плохо тебя знаю, вот и подумал, что это отличный шанс подружиться!

Стоит ему расплыться в белозубой улыбке, как Идэ впадает в явное замешательство. Дурак даже начинает немного тревожиться, не ляпнул ли он какую-нибудь глупость.

— И... и только ради этого?..

— Ну да! А что, разве для того, чтобы разделиться на команды, нужны какие-то иные, более веские причины?!

— Н-нет, в принципе, не возбраняется... однако... совместимость способностей или, скажем, уверенность в надёжности партнёра... разве подобные вещи не являются первостепенными? Как ты полагаешь?

— Ох, ну ты и спросил... я ведь Дурень, в способностях этих ваших смыслю мало... а что до доверия, так здесь доверяю абсолютно каждому...

Мокусэй изо всех сил пытается что-то втолковать своему спутнику, но тому, что об стенку, горох, ну дуралей он, что с него взять: слушает, кивает головой, глазками хлопает, а ровным счетом ничего не пониает! Впрочем, в глубине души смиренно признаёт: «А ведь Ё, Тама, Кайто и Мина всегда объясняют мне всё так доходчиво... какие же они всё-таки молодцы...» — и лицо его при этом принимает необычайно серьёзное выражение. И пока витает где-то в омуте собственных грез и бесконечных похвал умникам, что берут на себя самую сложную часть дела — размышления, ситуация принимает новый оборот.

— Послушай... — робко, но вместе с тем довольно бесцеремонно обращается к нему Мокусэй. — Что всё-таки произошло в той комнате между тобой и... человеком по имени Амаги?

— Ха? Да так, играли в игру, про которую старик только что рассказывал...

Пока Дурень в недоумении склоняет голову набок, гадая, неужто его собеседник прослушал давешний рассказ, а...

— Неужели хочешь сказать, что, помимо игры, там ничего не было? — ... Мокусэй, кажется, начинает раздражаться и вплотную подступает к нему. — Вы совсем ни о чём не говорили? Говорили же, так о чем именно, о чем дольше всего? Может планы дальнейшие строили? А также расскажи про ощущения от игры, что ощутил? Как считаешь, можно ли Амаги доверять?

— О-ой, не надо так много вопросов сразу, я же запутаюсь...

Тут уж ничего не поделаешь: дурак и в Африке дурак, а когда на него обрушивается поток расспросов, окончательно теряется! И вот, пока Мокусэй изводится от нетерпения, а дурак лишь беспомощно мнётся на месте...

— Эй, Кабасима. — из-за спины гроилы, словно из ниоткуда, возникает фигура Амаги. Старик пристально взирает на Мокусэя, отчего тот, испытывая явную неловкость, поспешно отводит глаза. Вечно ворчливый дед, заметив сию реакцию, лишь презрительно хмыкает и осторожно берет здоровяка за руку.

— Нам нужно переговорить. Идём. А ты, Мокусэй, будь любезен подождать здесь. Мне необходимо вернуть малому должок за давешнее.

— Д-должок? Что вы имеете в виду?..

Мокусэй застывает в недоумении, да и над головой дурака, образно выражаясь, всплывает целый каскад знаков вопроса. Тем не менее под руководством Амаги послушно перемещается в дальний угол второго яруса главаного зала.

— Слушай, а что это за долг такой, а, Амаги? — почуяв атмосферу секретности, принимается едва слышно шептать эти слова прямо в ухо своему спутнику.

— Ну и дурень же ты. Это была лишь уловка, дабы покинуть то место. — со вздохом отвечает мужичок.

Однако .

— Уловка?.. — болван не был бы собой, если бы всё понял сразу. — А, это когда преступника отпускают на свободу за примерное поведение?..

Сложные термины — явно не его конёк! Понятие «уловка» (хобэн) оказывается слишком трудным для его восприятия, оттого он и путает его с «условка» (хомэн). Впрочем, чего ещё ждать от пустоголового?

— ...Ты сейчас серьёзно перепутал «освобождение» и «уловку»?

— Перепутал?.. А, это как в математике? С делением у меня не очень, а вот умножение люблю! Я даже всю таблицу наизусть знаю!

— Боги... ты и впрямь непроходимый болван...

Дурак, хоть и продолжает недоуменно хлопать глазами, на замечание о своей глупости лишь гордо выпячивает грудь, отвечая: «Ага! Я такой!». Он явно гордится своим званием главного простофили в округе!

— Ладно, оставим это. Как бы то ни было, желал побеседовать с тобой с глазу на глаз, без подозрительного Мокусэя под боком. — Амаги, хоть и пребывает в крайнем изумлении от скудоумия собеседника, всё же продолжает разговор. — Олух же в это время являет миру свою самую что ни на есть классическую дурашливую мину. Остаётся лишь посочувствовать бедному старику, ведь, похоже, его напарник — единственный, на кого может сейчас положиться. И вот что он просит. — Слушай меня внимательно, Кабасима. Ни на мгновение не спускай глаз с этого человека, Мокусэя. — тот ошарашенно замирает. Смысл слов уловил, а вот мотивы — убейте, не понимает. На его лице вновь читается немой вопрос, адресованный Амаги. Тот, хоть и выглядит так, будто ему крайне тяжело даются эти объяснения, всё же снисходит до уточнения. — Если не хочешь, чтобы здесь снова кто-нибудь погиб, делай так, как велел.

— Ох!

От сих слов дурачок вздрагивает. Однако желание предотвратить новые смерти объединяет их — налицо, так сказать, совпадение интересов. Дуралей не ведает, какими чувствами руководствуется старик, но для него самого сия просьба оказывается предельно желанной!

— Ладно, договорились, сделаю это! Значит, глаз с него не спускать?! Прямо всё время смотреть на него, да?!

— Именно. Постоянно следи за ним и будь начеку. Ни при каких обстоятельствах не оставляй его одного, что бы он там ни плёл.

Дурень энергично кивает, преисполняясь решимости. Однако...

— Хорошо-то оно хорошо... только вот уверенности маловато... Смогу ли так долго удерживать внимание на господине Мокусэе?.. — озадаченно хмурится, погружаясь в раздумья.

Данное поручение кажется ему весьма непростым! Дело в том, что дураку довольно трудно долго сидеть на месте и за чем-то пристально наблюдать. Конечно, если речь идёт о форели в пруду или муравьях, снующих в саду офиса, то тут он мастер, а вот постоянная слежка за человеком — задача совсем иного толка. Он терзается сомнениями: а ну как всё провалит! Но ведь Амаги доверился ему, и Дурень всей душой хочет помочь старику, а главное — спасти всех от гибели.

И тут его осеняет, вспоминает слова Кайто: «Если поймёшь, что твои мышцы могут чем-то помочь, предлагай это сам, ясно?»

— Послушай, дедуль. Если мне нужно постоянно следить за господином Мокусэем, знаю способ куда проще...

— Хм? — Амаги удивлённо выгибает бровь, но, выслушав объяснение, лишь усмехается и произносит. — Что ж, пускай будет так.

И вот...

— П-п-п-почему... почему ты меня тащишь?!

— А?! Да я просто подумал, что так ты меньше устанешь!

Болван попросту взял господина Мокусэя на руки. Перехватывая его то под мышку, то закидывая на плечо, решает, что отныне будет перемещать своего подопечного именно таким образом! Удерживаемый крепким хватом Мокусэй уж точно не потеряется, да и поговорить всегда можно!

— Т-так неси тогда Амаги-сана! Меня-то отпусти!

— Дурень уже катал на себе. Теперь твоя очередь. — невозмутимо отрезает старик.

— А?.. А, точно! Помню, было дело! Ну, раз так, то сейчас действительно черёд господина Мокусэя!

Амаги, вероятно, имел в виду тот случай, когда громила выносил его из комнаты с газом, используя сие как удобную отговорку, Цуёси же принимает всё за чистую монету, отчего путь к спасению для загадочного Юпитера оказывается окончательно отрезан! В этот самый момент раздаётся звон колокола, возвещающий о наступлении полудня второго дня.

— Вперёд!

— У-у-у-а-а-а-а-а! Отпусти-и-и-и!

Дурень, игнорируя вопли своей ноши, бодро припускает к дверям.