День нулевой, ночь: Главный зал (1)

Кабасима в замешательстве. Суть происходящего ускользает от него, к тому же атмосфера вокруг царит крайне неуютная.

«Может, дело в моей глупости? Скорее всего, так оно и есть.» — пока переживает из-за своей непонятливости, окружающие, кажется, начинают осознавать, с кем имеют дело. Настороженные взгляды «Кто это такой?» сменяются на ироничные «Он что, дурак?», а затем и вовсе на утвердительные «Да он точно дурак».

— Что ж, попробую объяснить подробнее. — говорит девочка с кошачьими глазами.

— О-о-ох! Спасибо огромное!

— Ты уверен, что сможешь всё понять?..

— Не очень в себе уверен, но честно постараюсь!

Девочка тихо вздыхает. В этот момент окончательный диагноз «Дурень» закрепляется за Кабасимой в умах всех присутствующих. И это чистая правда.

— Ладно, постарайся сосредоточиться. Для начала разберёмся со «временем».

— Со временем?

— Именно. Ты смотрел на свои часы на левой руке? — следуя её совету, Кабасима смотрит на запястье. Стрелка уже вошла в сектор «Ночи». — Сейчас «Ночь». По сути, это время для отдыха.

— А-а, понятно.

Слово «отдых» действует на Кабасиму умиротворяюще. Он любит трудиться, но и отдыхать умеет с толком.

— Скоро наступит «День». Тогда откроются двери комнат, и нам придётся проходить за ними «Игры», чтобы получить «антидот».

— Антидот?..

— Если точнее, нам сказали, что это проклятие дьявола, но суть одна. В тот момент, когда прозвучал колокол, через ошейники нам ввели яд. Он убьёт нас, когда колокол прозвонит в следующий раз. Но если пройти игру и воспользоваться специальным устройством, ошейник впрыснет противоядие, которое отсрочит действие яда. Это позволит протянуть до следующей ночи. — девочка с явным отвращением указывает на ошейник на своей шее.Кабасима испуганно присвистывает. В общих чертах он уяснил: «Если не поработать днём, то ночью наступит конец». Внезапно девочка настороженно замирает. — Э-э-эй...

— Да?

— Ты ведь сказал, что тебя зовут Кабасима-кун?

— Точно! Я — Кабасима Цуёси!

Он расплывается в улыбке от того, что она запомнила его имя, но лицо девочки внезапно бледнеет от осознания чего-то важного.

— Твой ошейник... Где он? Почему на тебе его нет?

— А, это... — и тут до Кабасимы доходит: а ведь и правда, ошейника-то на нём нет. — Да я просто не понял, как его открывать, вот и разорвал его к чертям...

Пока остальные восемь человек вскрикивают от ужаса, расширяют глаза или вовсе едва не падают в обморок от неспособности осознать услышанное, он стоит с виноватым видом. В его голове вновь всплывает мысль о возмещении ущерба за две выломанные двери и один испорченный ошейник, и эта ноша тяжким грузом давит на его сердце.

— Р-разорвал?! Но как?! — восклицает нервный парень, подскочив к нему и в упор разглядывая его мощную шею.

— Ну как... Просто схватил руками и — раз! — Кабасима демонстрирует это жестом, но, кажется, его всё равно не понимают.

Нервный юноша истерично кричит, что это невозможно.

— Но ведь это металл! Ты в своём уме — рвать сталь голыми руками?!

— Ну да. Я вообще парень крепкий, это моя главная гордость! — бодро отвечает Цуёси сексапильной даме, которая смотрит на него как на диковинное чудовище. Его часто хвалили за силу на стройке, и он привык этим гордиться.

— Послушайте, друзья. — подаёт голос доброжелательный парень. — Видимо, это и есть «тно» господина Кабасимы.

— Ино?

— Да. Говорят, каждому из нас дарована одна уникальная ино-способность. В твоём случае это, очевидно, невероятная физическая мощь.

«Ино, ино... — повторяет про себя Кабасима. — Слово знакомое, смысл понятен.»

— Ясно. А у тебя тогда какая способность?

Доброжелательный парень лишь отводит взгляд в ответ на этот прямой вопрос. Пока Цуёси недоуменно чешет затылок, в разговор вмешивается та самая эффектная женщина:

— Кто же тебе такое скажет? Ты что, совсем глупый?

— Ну да, мне часто это говорят. А почему нельзя-то?

— Мы здесь для того, чтобы убивать друг друга. — она смотрит на него с нескрываемым презрением. — Какой идиот станет раскрывать свои козыри врагу?

— У-убивать?.. — Кабасима впадает в ступор.

Правило «не поработал — умер» он понял, но про взаимное истребление слышит впервые. Или просто пропустил это мимо ушей из-за своей тупости? Его охватывает беспокойство.

— Похоже, не договорила. — вздыхает девочка с кошачьими глазами, видя его растерянность. Кабасима мысленно называет её «доброй душой». — Я уже сказала: если не пройти игру днём, умрёшь ночью. Это ты усвоил?

— Ага! Память у меня что надо!

Цуёси не лжёт: на работе его хвалили за схватчивость, хоть и добавляли неизменное «для дурня».

— Видишь вон те подвешенные фонари?

— Вижу. Зрение у меня отличное.

Кабасима не хвастается: он действительно может разглядеть мелкий текст на большом расстоянии, хотя здесь это и не требуется. В глубине зала, у величественных дверей, висят девять ярких фонарей.

— Нам сказали, что в них помещаются души умерших.

— А?..

— И за каждую такую душу дьявол исполнит одно желание.

— Чего-чего?

Души в фонарях — это Кабасима ещё может представить. Наверное, как блуждающие огоньки. Но вот дальше...

— Сегодня нулевой день. Завтра, послезавтра... Три дня будут сменяться циклы дня и ночи. На утро четвёртого дня те двери откроются. За ними нас ждёт дьявол. Он исполнит желания выживших, и количество этих желаний будет равно числу погибших. — девочка замолкает, и в её глазах отражается мрачная пустота. — Поэтому никто не верит, что можно обойтись без жертв. Мы все здесь потому, что у каждого есть мечта, ради которой мы приняли сие чудовищное приглашение.

Кабасима не находит слов, глядя в её печальные глаза.

— У тебя тоже есть такая мечта? — тихо спрашивает он.

— Есть. — кивает она.

— И какая же?

— Не скажу.

Резкий отказ сбивает Цуёси с толку.

«Неужели он спросил что-то неподобающее?»

— Посуди сам. — девочка, в очередной раз вздохнув, решает пояснить. — Если, к примеру, погибнет один человек, а выживут восемь — начнётся грызня за право исполнить желание. Но если погибнет пятеро, а выживут четверо, то каждый сможет получить то, что хочет. Конечно, всегда есть риск предательства, но в такой ситуации уже можно договориться и заключить союз. Понимаешь? — термин «союз» или «соглашение» Кабасиме знакомы, но общая логика даётся ему с трудом. — Значит, информация о том, кто чего хочет — это ценный ресурс для переговоров. И наоборот: если кто-то узнает твою цель, он поймёт, с кем ты можешь объединиться, а кому станешь врагом. Лишние знания могут сделать тебя мишенью. — Цуёси снова склоняет голову, тщетно пытаясь переварить услышанное. — Поэтому лучше держать язык за зубами. Тем более что мы здесь все — совершенно чужие люди.

— А-а-а, ну теперь вроде ясно! Короче, желания — большой секрет! — он широко улыбается и понимающе кивает. Девочка лишь прикрывает глаза ладонью. — Послушайте. — обращается Кабасима ко всем присутствующим, когда правила более-менее укладываются в его голове. — Я тут подумал... Раз уж нам всё равно вместе тут куковать, может, хоть именами обменяемся? Давайте познакомимся, а?

— П-познакомимся? Ты что, совсем коченный идиот? Стал бы я называть своё имя в окружении типов, о которых ничего не знаю!

Стоит Дурню озвучить сие предложение, как на него тут же набрасывается нервного вида парень. Впрочем, его правота не вызывает сомнений. Дурень есть дурень, что с него взять.

— Но ведь без имён жутко неудобно! Если захочешь кого-то позвать, а кроме «эй, ты» и сказать-то нечего — разве не проблема? Вот от таких мелочей и случаются производственные травмы!

Однако он не отступает, продолжает гнуть свою линию, хотя в глубине души его и терзают смутные сомнения в собственной правоте, отчего старается отстаивать позицию как можно решительнее. И тут в разговор вмешивается другой человек.

— В этом есть смысл. Если во время «игры» возникнут трудности с общением, это может стоить нам жизни. Как насчёт того, чтобы каждому выбрать себе псевдоним? — сей доброжелательный с виду юноша произносит сии слова и, указывая пальцем на свой ошейник, продолжает. — К примеру... меня можете звать «Ё».

— Ё?

— Именно. Судя по всему, мой ошейник соотносится с «Солнцем».

— Чего? Ошейник — это Солнце?

Дурень озадаченно склоняет голову набок, силясь осознать услышанное. Тогда дружелюбный парень, назвавшийся Ё, демонстрирует ему центральную часть ошейника, где в оправу вставлен круглый драгоценный камень с выгравированным на нём знаком «☉». Данный символ напоминает двойной круг, но не совсем. Это скорее окружность, в самом центре которой поставлена точка. Дурню такой знак прежде не встречался.

— Полагаю, это один из астрономических символов планет. На моём ошейнике запечатлён знак Солнца.

— О-о-о...

Дурень никогда прежде не слышал о подобных символах, отчего проникается искренним восхищением. Он думает о том, насколько же все здесь, должно быть, умные.

— Исходя из этого, буду представляться как Ё. Знаю, звучит, возможно, странно при данных обстоятельствах, но... что ж, будем знакомы. — договорив, он виновато улыбается.

Данный молодой человек обладает весьма правильными чертами лица. Ростом он, пожалуй, уступает Дурню, но всё равно кажется довольно высоким. Его открытость и честность внушают симпатию. Дурень невольно ловит себя на мысли, что такой славный малый наверняка пользуется огромным успехом у девушек.

— В таком случае, я буду «Тама». — следом подаёт голос девушка, во внешности которой угадывается нечто кошачье.

— Тама?! А что, тебе подходит, ты и впрямь чем-то на кошку похожа!

— Оставим в покое моё сходство с кошачьими. «Тама» — от иероглифа «сфера», что в слове «Земля».

Девушка демонстрирует свой ошейник. На камне виднеется очередной символ — круг, внутри которого заключён крест. Дурню сие напоминает эмблему полицейского участка, хотя там крест наклонный, а здесь — прямой. Девушка действительно напоминает кошку. Её иссиня-чёрные волосы, ровно подстриженные по плечи, и пронзительный взор ясных глаз делают её похожей на грациозную чёрную кошку. Дурень вновь задумывается о том, что эта особа, хоть и кажется холодноватой, на деле весьма добра, следовательно, она тоже должна быть популярной.

— Ладно, тогда буду «Хибаной». — следующим представляется парень, чей облик наводит на мысли о мелком уличном бандите. Его обесцвеченные волосы, уложенные в колючую причёску, и вызывающий стиль одежды заставляют предположить, что под этой курткой наверняка скрывается парочка татуировок. — У меня ведь Марс, так?

На камне в его ошейнике красуется знак «♂». Цуёси расплывается в широкой улыбке, узнав символ.

«О! Я знаю это! Это знак самца!» — думает он.

Такова уж натура Дурня: встреча с чем-то знакомым мгновенно дарит ему чувство покоя. Однако самопрезентация Хибаны прерывается насмешливым смешком:

— Хибана — «Искра», значит? Что ж, весьма подходяще для того, кто готов исчезнуть в мгновение ока.

Обладательница сего вкрадчивого смеха — весьма эффектная женщина. На ней облегающая мини-юбка и топ с глубоким декольте, а длинные чёрные волосы спадают на плечи мягкими волнами. Её великолепная фигура ничуть не уступает красоте лица. Перед нами, без сомнения, настоящая роковая красавица.

— Чё ты вякнула?! Слышь, шалава, ты кого там хоронить собралась?!

— Ох, ещё и фитиль короткий? Похоже, имя действительно отражает суть... — красавица театрально разводит руками и издаёт пренебрежительный смешок. Глупцу остаётся лишь растерянно наблюдать за ними, гадая, не перерастёт ли сия словесная перепалка в настоящую драку. — Что ж, меня зовите Бинас. Это имя богини любви и красоты, символ Венеры. По-моему, мне идеально подходит, не так ли? — на камне в ошейнике этой соблазнительной особы выгравирован знак «♀».

«Похоже, именно так выглядит символ Венеры.»

— О! Видел этот знак в коридоре!

— А?

— Там комната была, её уже затопило! На табличке было нарисовано в точности вот это! Там было написано «женский пол», так что решил, будто внутри заперта какая-то женщина. Выоломал дверь, чтобы проверить, но там никого не было!

«Следовательно, та комната предназначалась для Бинас. Поскольку она явно сообразительнее меня, ей наверняка удалось выбраться оттуда гораздо раньше.» — Дурень радостно улыбается, искренне сопереживая её спасению.

— Чисто из любопытства спрошу... помимо ошейника, ты там ещё много чего разгромил?

— Ну... две двери... Одну в своей комнате, а вторую там, где был этот знак. Я их просто в щепки разнёс. Наверное, теперь заставят возмещать ущерб или из зарплаты вычтут? Но ведь это всё равно лучше, чем проламывать стены, верно? — вспомнив о содеянном, он снова поникает.

«В какую же сумму выльется ремонт двух дверей? А ещё этот ошейник...»

— Эм, простите, можно и мне вклиниться?