Попытка четвертая: Возвышение Дурня. День нулевой, полдень: Личная комната, куда вломились (с элементами похищения)
— Мм!.. — Кабасима Цуёси приходит в себя. Распахивает глаза и широко потягивается. — ... Так! — собрав волю в кулак, тяжело поднимается с кровати.
В душе всё ещё скребутся кошки, но он в порядке. В этот раз непременно спасёт Хибану и Бинас. Ради этого дурак готов стараться снова и снова.
Похоже, в сей смертельной игре недостаточно просто пытаться сделать так, чтобы люди не умирали. Ведь существуют те, кому выгодна чья-то смерть ради исполнения собственного желания, а есть и те, кто сам решает оборвать свою жизнь, не способный жить с грузом ответственности. Следовательно... просто слепо проходить игру нельзя. Посему первым делом... нужно подружиться с Цутией и Миной! Раз решение принято, остаётся лишь мчаться вперёд. Если цель ясна, то можно бодро двигаться к ней.
— Ах, надо снять это, пока не забыл. — поднявшись, с хрустом разрывает ошейник, а следом — и цепи. Замотав обрывки цепей вокруг шеи, снова превращается в дурака, одетого на манер персонажей из фильмов про «пост-апокалипсис». — Так... сначала побалакать с Кайто! А потом с Миной и стариком Цутией, вперёд! — бодрым шагом направляется к шкафу и с грохотом его крушит. — Заберу это и... погнали! — схватив лежащий внутри сейф, с разбега влетает в дверь и сносит её с петель! — Кайто-о! — затем врывается в комнату Нептуна. Снова раздаётся оглушительный треск — дверь пала очередной жертвой.
— А-а-а-а-а?!
— Кайто! Я пришёл тебя спасти! Так, погоди, ты ещё не открывал шкаф? Можно я?
— Ч-что?! Кто ты такой вообще?!
— А, я Кабасима Цуёси! Будем знакомы! В общем... до того как всё началось заново, мы стали друзьями... и, э-э... вот! Содержимое сейфа! Посмотришь и сразу всё поймёшь!
Повторив тот же диалог, что и в прошлый раз, выламывает дверцу шкафа Кайто и вытаскивает его сейф. Тот , с опаской поглядывая на дурака, разгадывает загадку с помощью вещей в комнате, ловко открывает свой сейф, пробегает глазами по бумагам... а затем так же быстро вскрывает сейф Кабасимы.
— ... «Откат времени», значит.
— Ага! Именно так! В общем, в прошлый раз ты мне сказал: «Устрой совет вместе с Миной и Цутией»... Так что сейчас пойду к ним, ты не против?
— Чего?
Пока умник стоит с разинутым ртом, дурак, решив, что и так сойдёт, подхватывает его под мышку. Игнорируя протесты ошеломлённого парня, бодро припускает к комнате Мины.
«Почему именно к Мине первой? Да потому что она выходит из комнаты раньше всех! Уж такое-то дурак в состоянии запомнить!»
И вот...
— Простите за беспокойство!
— Хья-а?!.. Не-е-ет, помогите-е-е-е!
Выбив плечом дверь в комнату Меркурия, дурак добирается до юной красы. Приход через снесенную ударом локтя дверь чуть ли из неё дух не вышибает: она пугается до усрачки, пятится к углу, верещит, и дрожит, аки осинновый лист.
— Ой, подожди, не бойся, я добрый, с миром пришел!
— Сказал человек, что другого притащил под мышку, разнес дверной проход и видом напоминает какого-то пельменя-переростка. — вставляет Кайто.
— Не подходи! Не подходи-и-и!
Мина впала в истерику и начинает брыкаться, стоит дураку приблизиться. Впрочем, её удары для него — всё равно что колыхание травы на ветру. Получая тумаки тонкими ручками, Кабасима замирает, раздумывая, как быть... и наконец:
— Эх, не получается! Пойдём к старику Цутии! Мина, извини, и тебя придется в охапку взять!
Он подхватывает девчонку под вторую мышку и снова бодро убегает прочь. Теперь Кабасима, зажавший под правой рукой лучшего друга, а под левой — милую деваху, со стороны выглядит как заправский похититель из фильмов про убивающих всех разными способами диких деревенщин!
Пройдя пару шагов на память, ища знакомый символ, находит тот, и наконец...
— Простите за беспокойство!
... вежливо поклонившись, головой выносит дверь в комнату Сатурна. Головой — потому что обе руки у него заняты. Свободной оставалась только макушка!
— Ч-что за?!.. — в комнате, куда он ворвался, Цутия уже выставил перед собой сияющий щит, настороженно глянул на незваного гостя. Впрочем, старик и сам, кажется, пребывает в замешательстве от появления пред собой какого-то магического щита. — Ч-ч-то же это?!
— О-о-ох, ино-способность свою использовал, старик! Помню, что ты можешь создавать щит, расходуя силы! Говорят, утомляет примерно как подъём на третий этаж, но пользоваться можно! — Дурень жизнерадостно даёт пояснения.
Похоже, Цутия ещё не успел прочесть описание своих сил. Услышав слова Кабасимы, лишь оторопело хлопает глазами. Затем Кайто помог открыть сейф в комнате Цутии.
— Не буду смотреть внутрь. Это твоё. Проверяй сам.
— А, да...
Кайто в замешательстве протягивает сейф, а Цутия с не меньшим сомнением принимает его и изучает содержимое.
— ... Хм. Вот оно как. Значит, возникший щит был проявлением моего ино...
«Похоже, старик во всём разобрался и принял ситуацию. По крайней мере, в отношении щита, который возник непроизвольно из-за перепуга.»
— Ага! Раньше так и слышал!
— Э-э, под «раньше» ты что имеешь в виду?..
— ... Об этом узнаешь здесь. Это его сейф. — умник указывает на вещи глупца.
— Можно взглянуть? А, разрешаешь. Тогда не побрезгую... — следом Цутия изучает сейф громилы.
После ознакомления с содержимым, на лице его морщинистом отражается крайнее удивление, он переводит взгляд на дурака... а затем снова вчитывается в описание «отката времени».
— Если так, то всё сходится, однако... м-да. — мужичок, кажется, в общих чертах понял, что Кабасима за человек, но тень сомнения всё ещё гложет его.
Ну, первое знакомство вышло крайне подозрительным, да и сейчас этот дурак в обмотках из цепей выглядит совсем не как тот, кому можно доверять.
— А, м-можно мне тоже прочитать?
— Ой, да! Прости, притащил тебя сюда ничего не объяснив... Пожалуйста.
Стараясь выглядеть как можно менее пугающим, Цуёси съёживается, пока Мина читает описание его способностей. Девушка с серьёзным видом изучает текст... затем бросает робкий взгляд на дурака, на Цутию и Кайто... и наконец кивает.
— Я... кажется, поняла. Значит, ты вернулся из будущего, верно?
— А? Неужели?.. Ну, наверное, так оно и есть!
Дурак на миг засомневался, но решил согласиться с девушкой.
«Наверняка так. Определённо!» — болвану далеко до сложных материй, понимает самое главное. — Был сначала там, а сейчас тут. И то пока не случилось, да-а-а...»
— В общем, вернулся, чтобы подружиться с тобой и стариком Цутией! Ты мужичок говорил, что вдвоём сможете спасти Хибану и Бинас... А не хочу, чтобы они умерли...
Чем больше дурак болтает, тем сильнее Кайто, Мина и Цутия впадают в ступор. Короче говоря, объяснять он совершенно не умеет!
— ... Понятно. В общих чертах суть ясна.
Благодаря наводкам умника, дурья бошка смог пересказать всё более-менее внятно, и троица поняла намерения возвращенца. Кабасима безмерно радуется: «Всё-таки хорошо, что Кайто со мной! Кайто крутой! Кайто умный!», отчего сам лучший друг его начинает смущаться.
— Ну, то есть... нужно помешать тем двоим, Хибане и Бинас, совершить самоубийство?
— Угу... больше не вынесу, если кто-то умрёт...
Дурак понурился, вспоминая былое. Тот взгляд Хибаны, который уже всё принял и со всем смирился. И Бинас, которая отсекла ему голову, а затем тут же застрелилась. Не желает более видеть их страданий, а тем более смерти. Однако...
— Это... ну, как на смотришь ты, Мина-сан? Не слишком ли это эгоистичная просьба от лица человека, косвенно вовлеченного в дело? — Кайто нахмурился. — Просить простить тех, кто заставил тебя страдать... это слишком жестоко.
— Э-э-э...
Дурак ошарашенно смотрит на друга... а затем переводит взгляд на Мину. Тот взирает на него с осуждением, и Кабасима, чувствуя, как сей взгляд пронзает его насквозь, изо всех сил пытается осознать смысл сказанных слов.
— Хм... Если Хибана действительно покончил с собой, значит, как один из вариантов, действительно раскаялся за события лет былых. Но факт, что человек расскаялся не значит, что тот заслуживает прощение, а уж тем более получит его от пострадавших. Жертвы преступлений несут в себе глубокие раны, которые никогда не заживают. — сурово осматривая собравшихся, Цутия тоже высказался, а затем мельком глянул на Мину.
Та всё ещё сидит, опустив голову. Но в этом её облике дураку почему-то видится лицо Бинас сразу после того, как та лишила жизни Хибану.
— Да... ты прав.
Поскольку Кабасима — дурак, сложные вещи ему не даются. Но то, что у Хибаны было умиротворённое лицо, то, что Бинас лила слёзы, и то, что Мина сейчас понурилась... всё это невыносимо больно. Сам Цуёси человек посторонний, ни дитя организации случившегося, ни один из исполнителей чудовищного преступления и, конечно же, не, человек, пострадавший от их действий большего всего, однако, его чувтвительная натура, принимает происходящее слишком близко к сердцу. Испытывает муки этих людей не слабее них самих.
Способность к сопереживанию страданиям других: редкое качество для человека. Настолько редкое, что безотказно следующих ему столь мало на всем земной шаре.
— Прости, Мина... не очень силён в раздумьях... Сказал ужасную вещь...
Но даже так дурак не сдаётся. Пусть он в этом и плох, он хочет думать. Хочет продолжать размышлять о том, как поступить правильно. Он жаждет найти более верный путь к спасению всех и создать то самое светлое будущее, которое вообразил в пустой головушке своей. Посему отчаянно грезит стать умнее. Ведь оставваясь дураком, не проявит истинной доброты к остальным, а значит, пусть неосознанно, продолжит ранить людей.
В такие моменты он горько сожалеет о своей глупости...
— Ах, ну, как бы...— пока дурак пребывает в унынии, Мина поднимает голову, растерянно взмахивает руками в воздухе... а затем снова опускает взор и тихо произносит:
— ... Ну, я ведь ещё не встречалась лично с этими Хибаной и Бинас... потому ничего не могу сказать. Да и рассказ лишен деталей и рассказать от лица другого человека, а не ими. Мне нужно время, чтобы понять, как поступить и привести чувства в порядок. — видимо, пытаясь собрать мысли воедино прямо во время разговора, Мина запинается, отводит взгляд, но продолжает говорить. — Но не считаю, что смерть человека — это благо. Поэтому... ну... — продолжает переваривать услышанное. Она умнее дурака, поэтому наверняка думает гораздо, гораздо больше него. — ...Я попробую ещё немного поразмышлять над этим.
— ... Хорошо.
Дурак думает: «Мина всё-таки потрясающая». Ей наверняка больно, но она всё равно оставляет в душе место для раздумий. Именно поэтому она мудрый, добрый и сильный человек.
— ... Что ж, пожалуй. На деле-то мы пока ничего не знаем. К тому же, нет уверенности, что те Хибана и Бинас действительно замешаны в упомянутом инциденте. Чем строить догадки на пустом месте, лучше судить по реальным фактам, когда мы их увидим.
В итоге Цутия подвёл черту, и этот разговор был временно окончен. Дурак преисполняется благодарности: «Меня ведь даже Кайто и старик Цутия выручают». Он невольно вспомнил своих старших коллег на работе!
— Кстати, господин Цутия... могу вас так называть?
— А, да. Ты ж меня то и дело «Цутией» зовешь, хотя даже не представлялся... да и тебя Кайто нарекает. — произносит мужичок, последнюю часть фразы адресуя умнику.
— Ну да, ничего не поделаешь. — Кайто обращается к Цутии. Из-за того, что дурак совершенно естественно называл их этими именами, они, похоже, закрепились за ними окончательно. Для дурака это очень удобно. — Чёрт возьми, если уж брать имя от моря, то лучше бы как у Эрнеста Хемингуэя...
— «Старик и море», да? Я запомнил!
— Не превращай всё в какую-то размытую кашу по своему усмотрению, придурок! — тот отвесил дураку подзатыльник и снова повернулся к пожилому мужичку. — ... Цутия-сан, вы ведь занимаетесь помощью в трудоустройстве? Судя по словам олуха, вы именно такой человек...
«Да. Цутия говорил о Хибане и Бинас: 'Если бы они обратились ко мне, возможно, я бы что-нибудь придумал'. Меня то заинтересовало.»
Он уставился на старичка, вкладывая в сей взгляд немой вопрос. Почувствовав на себе внимание троих людей, он неловко почесал щёку.
— А-а... Ну, да, я... мм... — замялся, забормотал что-то неопределённое, снова промычал... — ...Ну, в общем, вот кто я такой.
Из внутреннего кармана пиджака он достал «это». А точнее полицейское удостоверение!